Анастасия Эльберг – Лунная тень 1. Тосканские холмы (страница 2)
– Он богат, и у него неплохой вкус. Лучшего поклонника для тебя я пожелать не могу.
Авирона рассмеялась.
– Я купила это украшение у странствующего торговца. Порой мне кажется, что ты никогда повзрослеешь, Эрфиан.
– Хорошо. Я лично позабочусь о том, чтобы отравить следующего вампира, который подарит тебе украшение. Это достаточно взрослый поступок?
– Это поступок, характерный для первого советника Эрфиана, темного эльфа из деревни янтарных Жрецов. Я подарила жизнь новому Эрфиану.
– В чем я провинился на этот раз, создательница? Мое внимание слишком назойливо? Ты могла бы отпустить меня так, как это делают отцы и матери карателей.
– Я не отпущу тебя, Эрфиан. Я слишком хорошо знаю, каково это – тосковать по существу, чье лицо и имя ты забыл.
– Ты не думаешь, что это жестоко – давать надежду?
Авирона сделала шаг к столу и взяла с блюда гроздь винограда.
– Надежду на что? – поинтересовалась она.
– На то, что когда-нибудь ты пробудешь рядом чуть дольше, чем обещаешь.
– О боги, – раздосадованно покачала она головой. – Я не понимаю, в чем причина – в твоей природе? Или все молодые вампиры такие? Но ты уже не молодой вампир!
– Молодой, глупый и готовый на любые безумства, которые придут в голову моей госпоже, – возразил Эрфиан. Он взял Авирону за руку и поцеловал ее пальцы. – Не принимай мои слова всерьез. Лучше скажи, что мне делать.
Она заняла второй стул, допила вино и принялась за виноград.
– Вступать в должность хранителя. Это тяжелая работа, но тебе она пойдет на пользу.
– Пара сотен просителей – и я сойду с ума.
– Нет ни одного карателя, которому бы нравились все его обязанности. Будут скучные просители и не менее скучные инициации – но будут и переговоры с вампирами и другими темными существами, которые ты любишь.
Эрфиан отложил перо и взял свой кубок.
– Дана приедет через несколько дней, – сообщил он. – Я чужак, который явился из ниоткуда и забирает у нее власть.
– Вы будете править вместе. Если она не глупа – а она не глупа, я знаю, потому что была ее наставницей – то все поймет. – Авирона помолчала и неохотно добавила: – Пусть и не сразу.
– Представляю, как она будет носиться по двору с воплями «я оторву тебе голову».
– Авиэль сказал, ты можешь делать все, что сочтешь нужным, – напомнила создательница.
– Средства против взбешенной Вавилонянки Даны нет даже у меня.
– И это говоришь ты, Эрфиан? Я удивлена.
На несколько мгновений комната погрузилась в тишину.
– Думаю, это план на самый крайний случай, – наконец сдался Эрфиан.
– Она красивая женщина, а ты – существо, чья природа располагает к подобным… планам.
– Ты так спокойно говоришь о том, что мы с ней можем оказаться в одной постели.
Авирона наблюдала за тем, как Эрфиан наполняет ее кубок вином.
– Я должна ревновать?
– Создатели лишены подобного инстинкта, когда речь заходит об их детях?
Она сделала пару глотков вина.
– Твое здоровье, старший каратель Эрфиан, новый хранитель здешних земель.
– Твое здоровье, моя госпожа.
Глава 2. Лотар
Если перейти горы и пустыню, которая простирается за ними, а потом идти еще не одну луну, утомленный странник приблизится к воротам города из белого камня. Он настолько древний, что его жители успели воздвигнуть целых два храма, второй – на останках первого. От второго сегодня осталась лишь одна стена. Смертные, почитающие чужеземного бога, верят, что когда-нибудь возле нее воздвигнут третий храм. Это произойдет в те дни, когда придет Спаситель, мертвые восстанут из могил, а добро и зло сойдутся в великой битве на горе Мегиддо. В священной книге смертных эти события были описаны в мельчайших подробностях.
Лотар много раз слышал эту легенду от хранителя знаний и не уставал поражаться наивности веривших в нее эльфов.
Город этот назывался Иерусалимом, а смертные, жившие там, называли себя иудеями и говорили на арамейском языке, звучавшем так, будто они набрали полный рот камней и безуспешно пытаются их выплюнуть. Иудеи почитали чужеземного бога, но поселились в месте, названного в честь бога языческого. Эльфы-воины, отправлявшиеся в походы на тамошние территории, говорили, что Мегиддо – никакая не гора, а небольшой холм, и вряд ли добро и зло назначат великую битву в таком глупом месте. А если битва состоится в субботний день? Иудеи пропустят все веселье. По субботним дням чужеземный бог приказал им не делать никакой работы и не выходить из дома без особой на то нужды. Им запрещалось даже писать на пергаментах. И как, скажите на милость, они узнают о битве добра и зла?
Если бы Лотару позволили выбирать, в каких богов верить, он выбрал бы чужеземного бога иудеев, потому что бог, приказывающий своим последователям не работать (пусть бы и только в субботний день), заслуживает всяких похвал. Не то что глупые первые боги, в храм которых он с самого утра носил кувшины с маслом для ламп. Сами ни разу за свою бессмертную жизнь не работали, даже пальцем не двинули, сидят себе в бархате и шелках, указывают другим, что делать.
В богов Лотар, разумеется, не верил, но гнева жриц побаивался. Плетки они далеко не прячут. И плевать хотели на то, что он сын одного из советников Жреца Орлина, правителя деревни. На полную и новую луны все эльфы носили в храм и кувшины с маслом для ламп, и мешки с благовониями, и блюда для праздничных угощений, и вино, в том числе, янтарное, самое редкое и дорогое. А еще – самое крепкое. Как-то раз, будучи еще юношей, Лотар не удержался и хлебнул прямо из ритуального кубка. Вино оказалось вкусным, но за глоток пришлось дорого расплатиться. Ему всыпали два десятка палок и заставили собирать апельсины под палящим солнцем.
Жара была нестерпимой. Воздух превратился в кипящую лаву, каждый вдох обжигал легкие. Как их предки выживали в Великой Пустыне?.. Все знали, как. У них была магия. Самая сильная в двух мирах.
Лотару и его ровесникам такие истории казались сказками, но в Темном мире правда слишком тесно переплелась с выдумкой. Давным-давно, в те дни, когда не существовало ни Ордена Темной Змеи, ни служителей Равновесия, созданий, которые сегодня пишут законы и наказывают нарушителей, вампиры не имели власти. Они походили на животных: дикие, свободные хищники, охотники, пьющие кровь и боящиеся солнца. Они не жили в кланах, не носили дорогую одежду, не считали золотые монеты в казне.
Миром правили темные эльфы с голубой кровью, которых называли янтарными Жрецами из-за цвета глаз. Янтарные Жрецы жили в деревне в центре Великой Пустыни, и деревню эту защищала их магия. Деревья в лесах вокруг цвели и плодоносили, в реках хватало чистой воды, никого не донимала жара. Деревней управлял вождь, а его жена вела за собой армию, которая наводила ужас на смертных, обращенных и необращенных. Янтарные Жрецы поклонялись пятидесяти богам, которых называли первыми.
Хранители знаний говорят, что падение янтарных Жрецов началось в тот день, когда Нааман, старший сын одного из вождей, отказался занять место отца и ушел в Темный Храм. Там он научил первого вампира не бояться солнца, а впоследствии создал новых служителей Равновесия. Не вампиров, как раньше, а наполовину обращенных, наполовину людей. Существа с жестокостью обращенного и сердцем смертного, так их называют, хотя насчет последнего Лотар бы поспорил – каратели, которых ему довелось встречать, вместо сердца имели камень. Работа Наамана положила начало затянувшейся войне между его «детьми» и обыкновенными вампирами. Эту войну в исторических книгах назвали Великой Реформой, и в пролитой за несколько веков крови утонул старый порядок.
Позже из руин поднялся новый Темный мир. Орден, когда-то – разрозненный, сегодня – сильный и могущественный, держал власть железной рукой. Точнее, руками. Двенадцатью парами рук совета Тринадцати, созданий, к которым следовало обращаться не иначе как «Великий» и «Великая». Вампирам запрещалось дарить бессмертие слишком большому количеству людей. Все темные существа должны были проходить особый обряд, инициацию, официальное признание права на существование. Орден одобрял или запрещал культы. Устанавливал законы. Карал нарушителей. С точки зрения Ордена, история Темного мира началась после Великой Реформы. Существо, рискнувшее упомянуть о прошлом, могло навлечь на свою голову неприятности. Самый строгий запрет накладывался на упоминание о янтарных Жрецах.
Орден всегда правил миром. Эльфы с янтарными глазами, жившие посреди цветущей пустыни – забытая сказка из древних времен.
Каратели были жестоки, но не глупы. К тому времени, как деревню янтарных Жрецов сравняли с землей, их потомки разбрелись по миру. В основном, эти эльфы были полукровками, но встречались и другие. Такие, как Орлин, сын янтарной Жрицы Энлиль и ее брата Ксаора. Первый советник Ирфин, янтарный Жрец по матери. Отец, внук Наамана. Лотар и его брат Нофар. Мечтой Орлина было возрождение культа первых богов, и Орден, хорошенько поразмышляв, решил, что вреда не будет. Деревня затеряна в горах, Темный Храм рядом, если кто-то решит поднять мятеж – ему же хуже. Пусть эльфы займутся делом. Пусть молятся и пытаются вырастить плодоносные деревья на камнях. Законов они не нарушают.
Жрец Орлин и Натанаэль, дед Лотара и Нофара, построили первые шатры в этих землях, нашли первые источники питьевой воды и приняли первых эльфов, которые скитались по свету и искали дом. Некоторые говорят, что с ними был еще и брат Натанаэля, Герелен Пепельный Жрец, но потом он поссорился со всеми и ушел в неизвестном направлении для того, чтобы основать собственную деревню (возможно, и основал, но никто не знал, где она находится). Несколькими веснами позже в деревне появился Ирфин. Тогда он еще не был первым советником. Он был чужаком, которого все сторонились. Никто бы не принял Ирфина за сына янтарной Жрицы Энлиль: светлокожий, с тонкими чертами лица, он все же отличался от нее так, как день отличается от ночи. А еще у него были темно-синие глаза. Все знают: у обращенных не бывает темно-синих глаз, даже если в них течет кровь янтарных Жрецов.