Анастасия Эльберг – Бессонница (страница 41)

– Эти сны, – сказала Дана. – С одной стороны, я не люблю спать – черт знает, что тебе привидится. С другой – может присниться что-то хорошее… как сейчас, например.

Я поцеловал ее, и она с готовностью ответила мне, чуть приподнявшись.

– Смертные говорят, что утро вечера мудренее. Может, мы теперь что-то придумаем?

– Нечего тут думать, Винсент. Из этой ситуации есть единственный выход. Ты и сам знаешь.

– Что ты будешь делать, если я умру?

Она посмотрела на меня, и в ее взгляде появилась такая нехарактерная для нее боль.

– Зачем ты так говоришь, Винсент? Ты не умрешь! Или… или ты умрешь, а я умру вместе с тобой.

– Не нужно этих подвигов – это удел смертных. Если я умру, ты будешь продолжать жить. И ты будешь жить долго. Кто лучше тебя позаботится об Эмили?

На лице Даны появилось скучающее выражение.

– Да уж. Представляю, какая из меня выйдет мать!

– Отличная мать. Это заложено в нас природой. Наша жизнь ничего не стоит, если мы уходим из этого мира, не оставив после себя потомков. Если ты воспитаешь ее, это будет твоя дочь.

– Нет, Винсент. Она была, есть и останется твоей дочерью. – Дана поднялась и подошла к окну. – А ведь когда-то у нас была возможность завести детей…

– У нас не было бы детей, Дана. И ты знаешь, почему. Ты не виновата в этом, но тебе известна причина. Она была известна тебе и тогда, когда ты сказала мне «да» на мой вопрос «хочешь ли ты разделить со мной вечную жизнь».

Она обхватила себя руками так, будто пыталась согреться.

– Так не могло продолжаться вечно. Когда-нибудь они простили бы тебя.

– Есть ошибки, которые нельзя искупить, и которым нет прощения. Я не просто нарушил клятву, данную Ордену – я обесчестил кровь своего создателя . Только Великая Тьма может вынести мне приговор. Даже Темный Совет не в силах это сделать.

– Чушь, чушь! – Дана топнула ногой и повернулась ко мне. – И ты в это веришь, Винсент? Сколько можно помнить о смертной женщине, которую ты обратил, и которая родила тебе дочь? Она не Незнакомка, не эльфийка, не вакханка, не вампир! Это – ребенок любви , а не ребенок, которого сделали только для того, чтобы кого-то к кому-то привязать или же стать влиятельнее и значительнее! Сколькие из нас любили смертных? Сколькие из нас страдали от того, что такая любовь обречена, потому что мы – существа из разных миров? Скольким из нас приходилось лгать, потому что мы не хотели отпугивать своих любимых и рассказывать им о нашей истинной сущности? – Она снова повернулась к окну. – Может, ты и совершил ошибку, Винсент. Но простая смертная не согласилась бы быть с тобой. И уж точно не родила бы от тебя ребенка. И отец, кем бы он ни был, и где бы он сейчас ни был, понял бы тебя и не счел бы твой поступок бесчестным. В Эмили течет его кровь. Это наша кровь.

– Слова обладают огромной силой, Дана. Но сейчас они бессмысленны.

Она подошла к кровати и остановилась в паре шагов от меня.

– Ладно, оставим этот разговор, смысла в нем никакого. Теперь ты понял, почему я наговорила Эдуарду ерунды про тебя и заставила его выпить своей крови? Я будто чувствовала, что тут что-то не так! Но, если честно, не ожидала от Рианны такого хода конем.

Я поднял голову.

– Рианна? Так это Рианна тебя сюда послала?!

Дана вздохнула.

– Да. Сначала я подумала, что в этом нет ничего странного – подумаешь, нашла меня через Магистра и попросила помочь. Она знает о том, что… между нами было , так что просчитала все наперед, ведь я в любом случае не отказала бы ей. Когда я узнала о том, кто такая Анна, то решила, что это что-то вроде шанса для тебя. Искупить свою вину и, может, даже получить свободу. Ведь я получила свободу после того, как мы убили Пифона. Но когда выяснилась вся эта чушь с эльфами… помню, я удивилась, когда спросила у нее, человек ли Эдуард, и услышала утвердительный ответ. Она уверила меня в том, что он – человек, Винсент, ты понимаешь?

– Она еще и лбами нас попыталась столкнуть, когда сказала мне, что у тебя могущественный покровитель, и что она не может мне помочь. Что они опять задумали? Очередную Реформу, которая начнется с нас? Но тогда какой смысл избавляться еще и от тебя?

– Не знаю, но одно могу сказать точно: она чертова хитрая сучка.

Я пожал плечами.

– Не имею никакого понятия, что она задумала, Дана. Но с самого начала это выглядело очень странно – она назвала мне только имя Лорены, хотя обычно она дает мне целую груду информации, вплоть до имени Незнакомца и его адреса.

– Ох, еще эта Лорена. – Дана поморщилась. – Надеюсь, она не успела спутаться с Анной?

– Она хотела попробовать устроиться к ней на работу в качестве модельера-дизайнера и уже назначила дату собеседования, но Анна отменила его и сказала, что будет свободна только на следующей неделе.

Дана легла и устроилась на мягких подушках.

– В качестве модельера-дизайнера? Это здорово. Она отлично шьет. А как она рисует! Кстати, завтра я пойду к ней за платьем. Вечеринка уже через три дня! Кстати, Мара пригласила и Анну тоже.

– Не думаю, что нам стоит делать это при всех.

– Неужели ты думаешь, что мы не найдем укромное место в лесу? Тем более что здешний лес – отличное укрытие. Тут можно задушить десятерых смертных, а потом спокойно закопать их – и никто ничего не заметит.

Я сел и протер глаза, прогоняя остатки сна.

– Что же, пусть будет так. Нужно разделаться с этим побыстрее.

– Кстати, насчет Лорены. Ты не будешь против?

– Против чего? – не понял я.

На губах Даны появилась хитрая улыбка.

– Того, что я познакомлюсь с ней поближе ? Или она твоя – и только твоя? Знаешь, иногда мне приходит в голову мысль, что в тебе больше от вампира, чем ты сам думаешь. Это «мое – и только мое»…

– Можешь знакомиться столько, сколько захочешь. Только помни о том, что у нее есть печать Прародительницы. Так что в каком-то смысле этих слов она – одна из нас.

Дана удивленно приоткрыла глаза.

– Печать? Так вот в чем дело. А я все думаю – что же в ней не так? У нее такой… знакомый запах. Она пахнет так, как что-то из детства, что я уже успела забыть. – Дана перевернулась на спину. – Интересно, сколько их, смертных с печатью?

– Немного. Большинство из них не доживает до тридцати – не всем под силу нести на себе груз способностей. Они называют это Дар .

– Дар . – Дана рассмеялась. – Послушай, Винсент. Если все закончится хорошо, я вернусь в Орден.

Я повернулся к ней и уже открыл рот для того, чтобы возразить, но она опередила меня.

– Клянусь кровью своего создателя, я вернусь в Орден.

– Какого черта? Ты просто… вернешь свою свободу Великой Тьме?

– Великая Тьма уже давно решила все. – Она посмотрела на меня. – И это простое решение: я хочу быть с тобой, Винсент. В Ордене, вне Ордена, свободной, развоплощенной – но я хочу быть с тобой.

– Надеюсь, ты просто перепила моей крови, и разум вернется к тебе. Если раньше тебе было тяжело, то теперь тебе будет еще тяжелее. Представь себе, как птица вырывается из клетки и узнает, что такое свобода, а потом решает вернуться в клетку. Как она будет себя чувствовать?

– Меня это не волнует, Винсент. Я хочу быть с тобой.

Я обнял ее.

– Ты не понимаешь, что говоришь. Я люблю тебя, любил тогда, когда мы были вместе, и продолжал любить после того, как ты стала свободна, но я даже злейшему врагу я не пожелаю сделать то, что ты хочешь сделать. Мне тяжело думать о том, что тебя нет рядом, но мне будет вдвойне тяжелее смотреть на то, как ты страдаешь.

– Я не буду страдать, если ты будешь рядом. Если мы будем вместе, я вынесу все. Есть вещи, которые дороже миллиона свобод. Что бы с тобой ни случилось, я разделю твою судьбу. Когда-то я уже сказала это тебе, и теперь повторяю еще раз. Но с единственным отличием: в этот раз я не оступлюсь.

(3) Когда я вернулся домой, Лорена готовила ужин, а Эмили занималась обычным для нее делом – рисовала. На этот раз она выбрала не карандаши, а краски, и разноцветные полосы и кляксы покрывали не только ее руки, но и щеки. Она умудрилась даже прикоснуться кистью к шее, и на ней остался темно-зеленый след.

– Всем добрый вечер, – сказал я. – Вчера я поздно освободился, решил не звонить, был уверен, что все уже спят. – Я кивнул повернувшейся ко мне Лорене. – Спасибо, ты меня выручила.

– Не за что, – улыбнулась она. – Мы не скучали, у нас было много дел. Да, моя хорошая?

– Да, – подтвердила Эмили, не отрываясь от своего занятия. – Лорена учила меня делать кукол. Больше мне не придется надоедать ей с просьбами о подарках, потому что я умею делать их сама!

– Никогда не видела, чтобы кто-то научился делать кукол за один вечер, – недоуменно пожала плечами Лорена.

– Наши дети быстро учатся. Мы осваиваем чтение и письмо за пару дней, новые языки – за неделю. Современная жизнь летит быстро, и мы приспосабливаемся к ее темпу. Что у нас на ужин?

Лорена приподняла крышку одной из кастрюль.

– Жаркое из баранины, два салата и пирог. К последнему я не притрагивалась – его делала Эмили, целиком и полностью.

– Полтергейст помог мне разбить яйца, – произнесла Эмили, положив кисти в стакан с водой.

– Вот как? То есть, пирог вы делали вместе с полтергейстом? Он тебя не подвел?