Анастасия Эльберг – Бессонница (страница 36)

Гость имел возможность ознакомиться с творениями хозяина уже в гостиной: кукол можно было увидеть повсюду. Они сидели на каминной полке, на подоконниках, стояли на невысоких столиках в углах. Одна из них – итальянский Пьеро, марионетка – сидела в кресле у окна, печально склонив голову на бок.

– Какая красота! – восхитилась Лорена, изучая «коллекцию» на каминной полке. – Откуда они?

– Их делает Амир.

Она бросила на меня недоверчивый взгляд.

– Мужчина? Делает кукол? Может, он еще и одежду им шьет?

– Да. И, как видишь, шьет неплохо.

Лорена взяла одну из кукол, рыжеволосую барышню в пышном зеленом платье.

– Ну и ну, – сказала она. – Ты рисуешь, Амир делает кукол. А чем занимается Дана? Может, валяет игрушки из войлока?

– Нет, – улыбнулся я. – Это другое поколение. У них была другая жизнь, и воспитывали их иначе. Да и времена тогда были совсем другие.

Лорена вернула куклу на место.

– Вы хотя бы не ведете себя как разъяренные альфа-самки-истерички, когда хотите есть.

– Ты должна понять ее, Лорена. Такого детства, какое было у Даны, не пожелаешь никому.

– И что же произошло в ее детстве? Умерли все люди, и было нечего есть?

– Я уже рассказывал тебе про Реформу. Раньше каратели были вампирами, но потом Темный Совет решил заменить их существами, которые наполовину вампиры, а наполовину люди. В тот период многих вампиров истребили, оставили только самых сильных и древних. Дана была одним из первых существ нашего типа. У нее было много братьев и сестер, но оставшиеся вампиры восприняли в штыки известие о том, что с ними будет работать, давай скажем прямо, их еда . Их не волновал тот факт, что нас обращают, как и их, и что природа наша почти идентична. Они устроили настоящую бойню – убивали молодых карателей сотнями. В результате от всех ровесников Даны осталось меньше трети, а она несколько сотен лет не могла спать спокойно, и каждый день перед ней стоял выбор – либо убить, либо быть убитой. Она отвоевала свое право на жизнь, и именно поэтому пользовалась большим уважением.

Лорена села в кресло, взяв на руки Пьеро.

– Почему из всех она выбрала именно тебя?

– Давно, еще до своего обращения, Дана играла с детьми, которым в скором времени тоже предстояло превратиться в таких существ, как мы. Взрослые плохо присматривали за ними, и дети забрели в подземный лабиринт. Они заблудились там, и только у Даны получилось найти выход. Она вернулась домой через два дня, тогда, когда все уже потеряли надежду на то, что кто-то из детей выживет. Никто не знал, как она провела в лабиринте двое суток, без еды, воды, воздуха и солнца, но наш отец решил, что это – знак судьбы, и его созданию предначертано стать могущественным существом, завоевателем. Он нарек ее двумя именами, не одним, как обычно делает создатель. Он дал ей имя Дэйна – так тайно называли богиню Персефону жрецы, и имя древнего ассирийского божества Ишкур, покровителя воинов и охотников. Последнее имя Дана использовать не могла, потому что Ишкур входил в число тех богов, которым она поклонялась – за это ее прозвали Вавилонянкой. А имя «Дэйна» она до сих пор считает священным и верит в то, что к ней так обратится только создатель. Отсюда и пошло «Дана». Но имя, данное создателем, как известно, накладывает отпечаток на характер и на судьбу. Дана выросла завоевательницей. Она с детства не знала другого пути получения желаемого. Ей покорялись все, кого она встречала на своем пути – смертные и бессмертные. После того, как она чего-то добивалась, ей становилось скучно – и она отправлялась на поиски очередной «жертвы». Так продолжалось до тех пор, пока мы не встретились.

– И что было дальше?

– Я был сосредоточен на себе. С одной стороны, Дана хотела меня добиться, с другой – чувствовала, что по силе мы почти равны. Может, и размышляла о том, что стоит покориться и тем самым добиться моего расположения. Что, в конце концов, и сделала. Со мной она вела себя не так, как с другими: иначе смотрела на меня, разговаривала вежливее, чаще уступала. А потом… ты знаешь, что было потом.

– Да. А теперь вы принялись за старое.

Я уже набрал в легкие воздуха для того, чтобы ответить, но появившийся в гостиной Амир радостно зааплодировал, прерывая наш разговор.

– Если Великая Тьма не шутит со мной шутки, я на самом деле вижу тебя в своем доме, Винсент? Мы видимся раз в век – лучше, чем ничего.

– Ты знаешь, что обычно меня к тебе приводят проблемы, так что, может, это и к лучшему.

– Это уж точно. Таис, пойдем к нам! У нас такие гости, а ты прячешься.

Амир остался точно таким же, каким я его запомнил во время нашей последней встречи, а вот Таис выглядела не очень хорошо. При взгляде на ее лицо можно было подумать, что она серьезно больна. Когда-то она была молодой и полной сил женщиной с веселыми голубыми глазами и копной золотых волос, а теперь, с короткой стрижкой и потухшим взглядом, выглядела совсем замученной.

– Привет, Винсент, – сказала она, и ее усталый тон только укрепил мои опасения. – Я слышала про Дану, сочувствую, это, наверное, очень тяжело.

Мы с Амиром переглянулись.

– Мне кажется, не очень вежливо заговаривать об этом с гостем в первые минуты его появления в доме, – упрекнул жену хозяин.

– Все в порядке. – Я посмотрел на Таис. – Что с тобой? Надеюсь, ты не больна?

Она покачала головой.

– Ничего страшного, пройдет. Познакомься, это Максимилиан, наш сын.

Светловолосый малыш выглянул из-за юбки матери, где он прятался от незнакомцев.

– Привет, Макс. – Я протянул ему руку, но мальчик снова спрятался за Таис. – Прошу прощения, если бы не та история в Тибете, я бы обязательно приехал на церемонию обращения.

– Не извиняйся, Винсент, – ответила Таис, – я уже привыкла, что до нас никому нет дела .

– Но я, право…

Амир решил тактично увести разговор в сторону и сделал шаг к Лорене.

– Почему ты не представляешь нам свою спутницу? Очень приятно, Амир. А вы, должно быть, Лорена? Приятно узнать, что даже в выборе смертных женщин у моего брата отличный вкус.

Щеки Лорены залились румянцем, а Амир, не ограничившись обычным вежливым рукопожатием, до сих пор держал ее пальцы в своих.

– Смертных… или не очень смертных? – продолжил он, будто беседуя с самим собой. – Печать Лилит на вашей очаровательной спине, ваш дар предвидения, способности целителя – и все это принадлежит смертному существу?

При виде этой сцены в глазах Таис появилась такая ненависть, что мне стало не по себе. На такую была способна разве что Дана, да и то нечасто.

– Амир, а почему бы нам не выпить чего-нибудь горячего? – заговорил я. – Мы продрогли в дороге.

– Да, конечно. Сварим кофе!

Лорена, которая стояла спиной к Таис и ее ревнивого взгляда не заметила, подошла к мальчику и присела.

– Привет, Максимилиан! – Мальчик тут же обхватил ее запястье маленькими пальчиками. – Если бы я знала о тебе, то обязательно купила бы подарок!

Но, похоже, свой подарок Максимилиан уже нашел. Он несколько секунд смотрел на руку Лорены, после чего открыл рот и… выпустил крошечные клыки. Она вскочила и отошла от мальчика на безопасное расстояние.

– Вот черт! Теперь еще и ребенок хочет меня попробовать ?!

– Тебе следует быть осторожнее, Лорена, он до сих пор пьет кровь, – предупредил я.

– Покорми его, дорогая, – обратился Амир к жене. – Нам с Винсентом нужно поговорить. Или, может, сначала пообедаем?

– Если ты хочешь обедать, Амирхан, то накрывай на стол сам ! – заявила Таис, после чего взяла мальчика за руку и увела из гостиной, предварительно бросив очередной ненавистный взгляд на Лорену.

Напряженная пауза длилась с минуту, после чего я нарушил молчание.

– Что с ней происходит?

Амир покачал головой.

– Она никак не может оправиться от стресса, связанного с беременностью и родами. Я предлагал ей обратить смертного ребенка, так делали тысячи семей до нас, но она упиралась и хотела родить сама. Потеряла много крови, очень мучилась… ну, ты знаешь, как это у нас бывает в таких случаях. Если бы ее кормил только я, то она выздоровела бы быстрее, но это невозможно. Врач сказал, что когда мы начнем давать ему человеческую еду, Таис станет лучше, но до этого еще целых три года… все нормальные женщины не хотят рожать, боятся испортить фигуру, а эта – просто исчадие Ада какое-то! – Он в сердцах топнул ногой. – Какого черта ей вздумалось рожать самой, если есть куча смертных детей, которых можно обратить и жить счастливо?! Она что, смертная, которая появляется на свет только для того, чтоб рожать себе подобных десятками?!

– Смертные не рожают десятками, – вставила Лорена, сухо кашлянув. – И они далеко не всегда появляются на свет только для того, чтобы рожать детей.

– Да, иногда они вбивают себе в голову, что любят женщин, но потом все равно выходят замуж или просто беременеют и рожают. Это единственное, что вы умеете делать по-настоящему хорошо – беременеть и рожать .

Я положил руку ему на плечо.

– Амир, хватит. Ты перегибаешь палку.

– Вовсе нет! – Он стряхнул мою руку. – А для чего еще они нужны? Для секса? Не для еды точно – ты ведь их не ешь!

– Было бы намного хуже, если бы Таис до сих пор дружила с Даной, и та каждый день говорила ей, что дети – это унизительно. Тогда бы у вас вообще никого не было.

Амир жестом пригласил нас с Лореной следовать за ним и направился куда-то вглубь дома.