Анастасия Дёмина – Школа лукоморцев (страница 39)
– Положи его на блюдце и скажи: «Катись-катись, яблочко наливное, по серебряному блюдечку и покажи мне…» – и назови, что ты хочешь увидеть.
Костя опустил взгляд на своё отражение в начищенной поверхности блюдца и сглотнул. В горле вдруг пересохло. Рука, сжимающая яблоко, задрожала. Не давая себе времени испугаться, Костя опустил его на блюдце и, кашлянув, сказал:
– Катись-катись, яблочко наливное, по серебряному блюдечку и покажи мне моих родителей.
Яблоко едва заметно засветилось, став похожим на старое потемневшее золото, оно медленно провернулось, а затем покатилось почти по самому краю блюдца, вдоль узоров. Отражение Кости в центре блюдца сначала пошло волнами, а потом его будто смахнули невидимой рукой, и по серебряной поверхности замелькали на огромной скорости цветные пятна. Будто смотришь из окна едущего автомобиля на дорогу – на скорости картинка тоже смазывается, так что ни камушка не рассмотреть.
Зоя Никитична даже привстала, не отрывая взгляда от разноцветного потока на блюдце.
Внезапно поверхность сверкнула и в одну секунду стала абсолютно чёрной.
У Кости оборвалось сердце.
– Это значит… что они?.. – Он едва осмелился повернуть голову и посмотреть на директора.
Но Зоя Никитична не выглядела огорчённой, скорее, глубоко задумчивой. Поймав взгляд Кости, она мотнула головой:
– Нет, если бы они умерли, блюдце всё равно бы их показало, даже если бы они были похоронены. В самом крайнем случае, если бы от их тел ничего не осталось, блюдце бы просто погасло или не ответило на твою просьбу. Но оно искало твоих родителей и нашло.
– Как оно их нашло, если оно ничего не показывает? – не понял Костя.
– Оно показывает, просто мы не видим, что именно, – ответила Зоя Никитична. И, предвосхищая дальнейшие вопросы, объяснила: – Дело в том, Костя, что если бы кто-то вне лицея, например мои родители, попросили бы такое же блюдце и яблочко показать меня, они бы тоже увидели сплошную черноту.
Костя растерянно нахмурился, но его почти сразу осенило. Он повёл рукой вокруг, будто пытался обхватить весь лицей и округу:
– Из-за леса? Из-за волшебного гребня?
– Именно, – кивнула Зоя Никитична. – Где бы ни были твои родители, их скрывает сильная магия.
Костя, не зная, что и думать, уставился в чёрный круг в центре блюдца, словно мог усилием воли разогнать тьму, отгораживающую его от родителей.
Но его смятение продлилось недолго. Не давая страхам себя переубедить, Костя схватил яблоко с блюдца, на котором тут же проступило его встревоженное, бледное лицо, и, положив его назад на холодную серебряную поверхность, выпалил:
– Катись-катись, яблочко наливное, по серебряному блюдечку и покажи мне мою бабушку.
Из горла Зои Никитичны вырвался какой-то придушенный звук, будто она хотела возразить, но в последний момент проглотила протесты.
Костя не отрывал взгляда от центра блюдца, по которому снова побежали пятна, как от слившихся воедино цветных ручейков. И хотя этот поиск продлился считаные секунды, закончился он точно так же, как и предыдущий, – внезапной сплошной чернотой.
Костя медленно повернулся к директору и прочёл в её тёмных глазах отражение собственной растерянности.
Через полчаса, накормив Костю лёгким овощным супом – «Чтобы не утруждать желудок после исцеления» – и убедившись, что он хорошо себя чувствует, Зоя Никитична разрешила ему вернуться в общежитие.
Закрыв дверь медпункта на ключ, Зоя Никитична повела Костю в сторону дугообразной галереи. Было немного странно идти здесь снова при свете дня, после того как меньше суток назад Костя вглядывался в эти стены и пол своим кощеевым зрением. Ощущение нереальности происходящего подпитывало и то, что он помнил, как был ранен, как всё тело ломило от боли, но сейчас чувствовал себя совершенно здоровым и полным сил. Словно и не было никаких поисков Схрона и боя с серым-волком Василием.
Но когда они вышли из галереи в вестибюль, Костя убедился, что ему ничего не приснилось и не привиделось. Половина помещения была перегорожена подобием строительных лесов, а в проёмах между досками виднелись распахнутые двери музея и кучи из ещё не разобранных обломков витрин, местами обгорелых – видимо, последствия самообороны Жанны. В воздухе тоже отчётливо пахло горелым.
При виде всего этого Костю снова затопили воспоминания, потянувшие за собой новую порцию вопросов:
– Игорь не сказал вам, почему он помогал Василию? И зачем ему был нужен меч-кладенец? Они явно были знакомы до того, как Василий устроился сюда работать. Василий сказал, что он искал меня, ну, не меня конкретно, а кощея, чтобы найти Схрон, потому что у него уже был Игорь. То есть он думал, что Игорь сможет забрать для него меч-кладенец, потому что все считали, что он илья-муромец, но оказалось…
– Костя. – Зоя Никитична резко остановилась, отчего Костя едва в неё не врезался, и, развернувшись, одарила ученика суровым взглядом. – Мы во всём разберёмся. Оставь это взрослым, хорошо?
– Но…
– Я думаю, вы с друзьями уже достаточно сделали. Тебе так не кажется? – спросила она таким тоном, что Косте ничего не оставалось, кроме как потупиться и кивнуть.
Дальше они шли молча. Лишь идя по коридору второго этажа общежития, Зоя Никитична снова заговорила:
– Правила, строго ограничивающие использование волшебных предметов, придумали не просто так. Не только потому, что миссия лицея – научить вас контролировать свои силы и помочь в дальнейшем успешно влиться в общество не-лукоморцев, а активное взаимодействие с магией этому точно не поспособствует. Но и потому, что многие артефакты опасны. Их применение может привести к непредсказуемым последствиям и нести откровенную угрозу, если они попадут не в те руки.
«Как едва не вышло с Василием», – додумал Костя.
Они подошли к комнате имени Чайковского, и Зоя Никитична взялась за дверную ручку, но поворачивать не стала, а как-то непонятно посмотрела на Костю.
– Но есть и ещё одна важная причина, почему мы стараемся не допускать контактов с волшебными предметами. Дело в том, что некоторые из них… – Она замялась, подбирая слова. – Их магия настолько стара и велика, что делает их… капризными.
– К-капризными? – озадаченно переспросил Костя.
– Проще говоря, себе на уме, – сухо сказала Зоя Никитична. – Что порой приводит к… возникновению неординарных ситуаций.
На этой размытой ноте она, не стучась, открыла дверь и зашла в комнату.
Костя шагнул следом и застыл истуканом. Какая-то часть его отметила, что в комнате, кроме Никиты, были ещё Катя и Жанна, все трое выглядели невредимыми, пусть и немного уставшими, но при виде Кости обрадованно встрепенулись. И что Зоя Никитична с ходу начала выговаривать девочкам, что они слишком зачастили в комнату к мальчикам и им всем нужно отдохнуть и хорошенько подумать над своим поведением.
Но основная часть внимания Кости была направлена на его кровать, посреди которой, придавив покрывало, сверкал и переливался в солнечных лучах огромный меч с большим красным самоцветом в гарде и золотым навершием с изображением солнца.
Но и это оказалось не самым удивительным. У Кости едва глаза на лоб не полезли, когда меч при его появлении, как невесомый, приподнялся над кроватью, мигнул самоцветом и, со свистом рассекая острым лезвием воздух, метнулся к нему.
– Барин! – прогремел в комнате мужской голос. Низкий и звенящий от неудержимого восторга.
Тот самый голос, что прозвучал в голове Кости за секунду до того, как он накануне потерял сознание в музее.
Эпилог
Когда книга засветилась красным и легонько задрожала, Елена не сразу её открыла. Деликатными движениями массируя кожу лица, чтобы увлажняющий крем лучше впитался, она обдумывала сложившуюся ситуацию. Всё шло слишком хорошо, просто идеально, и, как она сейчас понимала, именно это должно было насторожить. Когда в её жизни, этой или
«Если бы его исполнение не зависело от этой капризной девчонки, – вздохнула Елена. – Еще не хватало, чтобы она подумала, будто мне больше делать нечего, как ждать её каракуль».
Убедившись, что с установления связи прошло не меньше семи минут, она осторожно, щадя потрескавшийся от старости кожаный переплёт, раскрыла тяжёлый том.
Эта особенная книга была и сшита по-особенному: блок представлял собой стопку из горизонтальных листов, прошитых посередине толстой льняной нитью. Почти у всех листов, за исключением последней дюжины или около того, правая половина была аккуратно срезана, оставив «пеньки» шириной с палец.
На одной из последних левых половинок светилась красным надпись:
«Почему ты не рассказала мне о мече-кладенце и отправила в лицей этого психованного волка?»
Елена подавила взбурлившее в груди раздражение и, взяв из подставки карандаш, быстро черкнула:
«Солнышко, я боялась, что ты себя выдашь. Я и подумать не могла, что Василию придёт в голову напасть на детей! Никто не должен был пострадать».
После недолгой паузы под её словами начали одна за другой проявляться красные светящиеся буквы, сложившиеся в вопрос:
«Но тебе всё равно нужен этот меч?»
Елена написала:
«Не волнуйся об этом. Сосредоточься на своей задаче».