Анастасия Дубас – Любовь, песок и правда (страница 1)
Анастасия Дубас
Любовь, песок и правда
Как всё началось
Песок пустыни поднимается. Пожилой ящер надевает зелёные очки и прижимается носом к окну. Песчинки за окном левитируют и сталкиваются друг с другом в воздухе. Ящер слушает их шуршание и улыбается стихии. Наконец-то он чувствует себя на своём месте. Гребень ящера на голове топорщится наверх. Его, как и песок тянет к звёздам. Ящер приглаживает свой ирокез тонкими чешуйчатыми пальцами и подходит к большой книге. Открывая её на первой странице, он начинает писать:
«Эта история должна быть записана, чтобы потомки, кем бы ни стали, истинный путь распознали. Я, профессор природных наук Угундий, четыреста сорок пятого года рождения от появления Ар, описываю события пятисотого года. Когда-то мы все были людьми. Один народ под одним фиолетовым солнцем».
Угундий отрывается от письма, кладёт перо и с лупой рассматривает пожелтевший листок с изображением обнажённой женщины. Стыдливо прикрывая голое тело, та протягивает древний фрукт мужчине.
«У древних людей была нежная гладкая кожа. Особенно нежной она была у женщин. Волосы были преимущественно на голове. Никаких хвостов, крыльев и чешуи не было ни у кого. Но люди были царями природы за счёт своего ума. Строили деревянные дома, сажали пригодные в пищу растения прямо под солнцем, а домашние животные паслись свободно по всей округе.
Такой была жизнь пока не взошла Ар. В один день она появилась небольшой точкой на небосклоне и неуклонно стала приближаться. И земля воспылала от жара двух звёзд. В то страшное время реки иссыхали, леса чернели, а горы вырастали за часы, воздвигая новые преграды. Сильные ветры поднимались и гуляли по всей земле, а звери и люди прятались, пытаясь спастись. Ночь для них стала временем Ар, зелёной звезды.
Со временем природа и люди приспособились к новой жизни. Как учёный я проводил наблюдения с тех пор как научился писать. Сейчас наш обычный фиолетовый день длится в среднем восемь часов. Когда фиолетовое солнце Ир садится, мы можем четыре часа любоваться ночным звёздным небом. И после этого всходит Ар. День зелёного солнца длится тоже в среднем восемь часов. Потом наступает день двух солнц, самое жаркое время, но зато на четыре часа всё на земле становится легче. На улицу в это время мы не выходим из-за яркого света. Если же погода выдаётся облачная, то птицы летают в этом время выше, и растения расправляют поникшие листья. Наши дети любят это время, да и старикам ходить намного проще. Все описанные явления ещё требуют изучения, как и белый песок Пустыни Правды. Любое живое существо, прикоснувшись ко всегда тёплым частицам, способно изменить цвет песка. Он не поддаётся ни власти, ни убеждениям. Это сильно пугает людей. Как ученый я проводил испытания и наблюдения и сделал вывод: всех пугает мысль, что песок может показать нечто скрытое в нас самих».
Угундий замечает, что в чашке давно уже кипит налитый чай. Ещё один странный феномен дня двух солнц. Угундий осторожно отпивает глоток и продолжает писать.
«Тогда, пятьсот лет назад появление Ар в нашей жизни было катастрофой. Стало настолько жарко, что часть людей ушла жить в подземные прохладные пещеры, где сады и водопады уходили вглубь земли и были скрыты в тени каменных навесов. Эрнанд, кто повёл туда людей, боялся, что еды может не хватить всем. Люди, оставшихся на поверхности, под предводительством Борланда, пытались проникнуть в пещеры, но столкнулись с сильным сопротивлением.
Пока люди воевали за место в тени, природа тоже искала способ выжить. Из под земли вырывался ветер, образуя воронки, а деревья смыкали ветки. Вокруг пещер эрнандцев образовывался необычный лес, названный Ветролесьем, с сильными ветрами и движущимися деревьями. Растения и животные словно объединились и создали уникальный мир, который живёт по своим собственным законам.
Долгое время борландцы спасались в тени леса, но бесконечные войны с эрнандцами научили Ветролесье противостоять и людям. Лес оттеснил людей, и если эрнандцы вновь спустились в пещеры, то вышедшие в пустынные земли борландцы сильно изменились под светом двух солнц. Так в пятидесятом году (от появления Ар) образовались две страны, Эрнандия и Борландия, разделённые Ветролесьем. Только руны открывали проходы в мистическом лесу. Их принёс первый оракул, слышащий Бога. Чтущие путь правды приняли руны и отказались участвовать в войне. Назвав себя Стражами Мира, они ушли в Земли Монстров, где животные под светом Ар превратились в чудовищ».
Угундий смотрит на закрытую колбу, в стенки которой бьётся левитирующий песок розового цвета. Старый ящер вспоминает Близард. Юная зеленоглазая принцесса Борландии, которой Угундий преподавал науки. В её присутствии песок часто окрашивался розовым.
– Тётушки говорят, на Ар живут боги, и они следят за нами. Если рождаешься в день двух звёзд, то за тобой они следят особенно пристально, – говорит маленькая Близард, одёргивая внезапно застывшего профессора за сюртук.
– Наука не может это проверить, принцесса, но кое-что другое может астрономия. Рассчитать длину зелёного дня в следующей весной, учитывая изменения угла наклона. Попробуем сделать это вместе?
– Скучно, ужасно скучно, – возмущается Близард, возвращаясь за парту.
– Как могут быть скучна астрономия? Если бы я мог, то я бы построил целый дом только для изучения звёзд, – удивляется Угундий возле доски, исписанной формулами.
– Ужасно скучна Ваша астрономия, профессор.
– Что же Вы хотите изучать, принцесса Близард?
– Расскажите лучше про эрнандцев-киборгов!
– Опять?
– Да, расскажите, почему они такие злые? Родители всегда кричат, когда о них говорят.
Угундий со вздохом возвращается в свой кабинет, смахивает тёплую слезинку воспоминаний с щеки и продолжает писать:
«Технический прогресс в пещерах шёл быстрым темпом. Сначала эрнандцы нашли бирюзовых слизней. Выделения этих созданий эрнанцы наносили на свои раны. Потом эрнандцы стали замечать, что бирюзовая слизь не только заживляла плоть, но и помогала сращивать тело с неживыми протезами. Сейчас спустя несколько сотен лет мы называем их людьми-киборгами.
Зелёный свет Ар изменил все живые существа, оставшиеся без защиты на поверхности земли. Многие животные вымерли, как и растения, но некоторые смогли измениться. Если беременная женщина Борландии съедала траву Чудун, то ребёнок уже рождался другим. Изменения были разные, но они позволили детям борландцев однажды перестать бояться света звёзд. Так появились люди-ящеры.
Когда прошло сто лет с появления Ар, два народа уже не могли признать друг в друге людей. Страх побуждал всех бороться за своё место без солнца. Но появились и те, кто не хотел воевать. Они назвали себя Стражами Мира. Выйдя за пределы Борландии и Эрнандии, они стали жить в землях монстров. Огромные чудища склоняли лбы перед смелыми Стражами, и научились жить в мире с ними. А киборги и ящеры продолжали бесконечно воевать друг с другом за Ветролесье. Они причинили друг другу так много зла, что в наше время уже невозможно понять, кто в чём прав, а кто виноват.
Спустя ещё столетие Стражи стали рождаться с перепончатыми крыльями и плотной змеиной кожей. Это позволило им больше не бояться жары. Стражи Мира обосновали в Пустыне Правды город Орбис и построили в нём Храм Равновесия. Самых смелых юношей, готовых пройти испытания, отбирали в служители. Если Песок Правды сохранял белый цвет рядом с юношей, это считалось признаком его душевного равновесия. Если кто-то из служителей начинал слышать Бога и предсказания его сбывались, его избирали Оракулом. Стражи и по сей день считают себя избранными, теми, кому суждено жить в этом мире повелевать остальными. Я, профессор Угундий, много знаю об их жизни и могу с уверенностью рассуждать, что люди должны пересмотреть все утверждения Стражей. Пришла пора признать, что жители Орбиса слишком долго влияли на жизнь остальных людей.
Когда я пишу эту историю, пятисотый год подходит к концу. Многие боялись этого года. Того, что в юбилейный год война между Борландией и Эрнандией погубит всех нас, живущих на этой земле, но обстоятельства сложились наоборот удачно. Перемены начались прошлой весной, в день, когда принцессе Борландии Близард исполнилось восемнадцать. В тот день Герд принёс вести из Ветролесья».
Внезапный стук в дверь отрывает Угундия от книги. Воспоминания улетучиваются как дымка, и профессор поднимает голову к двери.
– Герд, это ты? Заходи.
Дверь со скрипом открывается и молодой Страж заглядывает в комнату.
– Кому же ещё быть, профессор. Привёз Вам еды на следующий месяц. Чуть промешкал и захватил день двух солнц. Теперь песок буду неделю вымывать из одежды.
Не видя возражений на лице профессора, Страж медленно идёт к окну. Скулы Герда покрыты змеиной кожей, сзади сложены перепончатые крылья в полный рост, но в остальном он походит на человека, сошедшего с древних рисунков. Герд останавливается у окна и слушает усиливающийся ветер:
– Вы замечали, профессор, что песок в этом месяце поднимается выше.
– Глупости. Обычный день двух солнц. Звёзды тянут к себе песок и всех нас на небо. Ходить легче, и мои суставы перестают болеть.
– Я всё думаю, что Бог гневается на нас за то, что мы натворили и ждёт проведения ритуала.