Анастасия Дробина – Невеста Обалуайе (страница 8)
– Нет… нет, – серьёзно сказала Габриэла. – Для этого нужно верить во всё это, как ты. Я не хочу оскорблять ориша.
– Вот видишь! Значит, ты уже веришь!
– Эвинья, но ведь, при всём моём уважении, магия – это вовсе не вера…
– Будем вести теологические споры? Зачем? – Эва, открыв кухонный шкаф, рылась там в поисках тарелок. – Ты – атеистка, я – макумбейра… Чем это мешает нашей дружбе? Хочешь – принесу в жертву Эшу трёх чёрных петухов, и ночью к Мануэлу явятся аджогуны[46]? И будут приходить до тех пор, пока он не упадёт перед тобой на колени, умоляя о прощении?
– Зачем? – без улыбки спросила Габриэла, возвращая керамическую Йеманжу на стол. – Зачем мне нужно, чтобы Ману просил у меня прощения под пистолетным дулом? Или чем там в кандомбле вооружены демоны?
Эва со вздохом была вынуждена признать, что подруга права.
– Ну, и не беспокой напрасно своего Эшу! Думаю, ему и так есть чем заняться… Уже готово?! Эвинья, ты чудо! Давай сюда, я с самого утра ничего не ела!
Протянув подруге полную тарелку и сев напротив, Эва осторожно спросила:
– Но что же такого Ману нашёл в твоём смартфоне? Я имею в виду – чтобы так взбеситься?
– В том-то и дело, что ничего! – Габриэла фыркнула, чуть не уронив себе на колени тарелку. – Обычная дружеская переписка! Болтовня в Сети! Я этого парня даже не встречала в реале: мы познакомились пару месяцев назад на одном форуме по искусству… Кстати, до сих пор не знаю, как он там оказался.
– То есть, он не из наших?
– Нет! Не художник и не критик, слава богу: этих мне и так хватает! Но какая же у него голова, Эвинья! – Глаза Габриэлы заблестели. – Никогда не встречала такого умного человека! Я думала, что таких в Бразилии уже больше не делают! Ну, что ты улыбаешься? Поверь, мне просто интересно с ним общаться! Мы разговариваем каждый вечер – и я уже с утра начинаю думать: как хорошо, что я прибегу домой, зайду в сеть – а мой друг уже будет там! – Габриэла улыбнулась, откинула за спину охапку вьющихся волос. – Понимаешь, я только скажу слово, назову имя, книгу или картину – а он уже, оказывается, об этом знает, читал, слышал и имеет своё мнение! Просто чудо какое-то! Я оглянуться не успела – а меня уже затянуло с головой! Ты же знаешь: для меня мужчина только тогда мужчина, когда с ним интересно! Всё остальное, даже самый крутой секс, – чепуха!
Да, Эва это знала.
– Ну вот… А Мануэл, наверное, почувствовал что-то. Начал спрашивать, злиться! Орать на меня! А что я должна была ему отвечать? Я, знаешь ли, не спрашиваю, почему он иногда запирается с айфоном в туалете и хихикает там! И почему на нашем общем компьютере время от времени вываливаются чьи-то белые сиськи во весь монитор – тоже не спрашиваю!.. Я не делала ничего дурного, так в чём же мне оправдываться? – Гневно сопя, Габриэла отодвинула пустую тарелку и взобралась с ногами на диван. Глядя на неё, Эва в который раз подумала, как красива подруга. Светлая мулатка с пышной копной бронзово-золотистых волос, молочно-смуглой гладкой кожей, изящная и стройная, Габриэла пользовалась бешеным успехом у молодых людей. А её громадные, в пол-лица, зеленоватые, как морская вода, глаза полностью оправдывали прозвище Либелула[47], полученное сеньоритой Эмедиату в художественных кругах Рио.
Сейчас стрекозиные глаза Габриэлы метали молнии.
– И вот, сегодня! Когда мы с тобой собирались ехать на концерт! И я спокойно принимала душ! Этот мерзавец снова явился пьяным, залез в мой смартфон, прочитал переписку и устроил скандал! И мне так стыдно, что ты всё это слышала… Хотя, клянусь, мы с Обалуайе даже не флиртовали!
– С… кем?!.
– Обалуайе! Мой друг из сети! Странный ник, правда? Боже мой, Эвинья! – встретившись взглядом с подругой, Габриэла изменилась в лице. – Что с тобой? Ты что – знаешь этого человека?
– Нет… Нет. Просто… Просто в самом деле странный ник. – Эва улыбнулась как можно беспечнее. – Ты ведь знаешь, кто такой Обалуайе?
– Прости, плохо помню… Это ведь тоже из кандомбле, да? Тот ориша, который – радуга?
– Нет, радуга – это Ошумарэ. Обалуайе – его брат. Царь Выжженной Земли, хозяин болезней, владыка чёрной оспы…
– Всё-всё, я вспомнила! Он ещё очень уродлив, его из-за этого бросила родная мать, а подобрала и вырастила вместе со своими детьми вот эта сеньора! – Габриэла показала на Йеманжу, стоящую на столе. – Он вечно ходит в соломе, скрывая свои увечья! Но… Странно… Ведь мой друг на самом деле очень красив! Даже, по-моему, чересчур красив для такого умного парня!
– Ну, знаешь ли, все эти аватарки…
– В том-то и дело, что нет! – Габриэла выдернула из заднего кармана джинсов смартфон и лихорадочно принялась тыкать в экранчик. – Сейчас я тебе покажу… Понимаешь, мы с ним как-то раз заговорили о капоэйре, и Обалуайе вдруг пишет: я ей занимаюсь. Я, конечно, сразу же распищалась от восторга, начала спрашивать – какая школа, кто – местре[48], где можно увидеть… Ну, он и наприсылал мне разных фото и роликов! Боже, какая красота! И не смейся, ты же меня знаешь! Я сладких красавчиков терпеть не могу! Но вот это… Вот видео, Эвинья, смотри сама!
Эва взяла из рук подруги смартфон с тяжёлым сердцем. Она уже знала, что увидит. И не ошиблась. Грохот барабанов, зудение беримбау[49] и нестройное пение наполнили комнату. Эва увидела знакомый берег пляжа в Амаралине. Небольшую роду[50] у самой воды. Улыбающиеся лица капоэйристов.
– Вот он, видишь? – Розовый ноготь Габриэлы следовал по экранчику смартфона за обнажённым до пояса мулатом. Тот вертелся вокруг своего противника как юла, отражая удары – и нападая, взлетая в воздух и припадая к самой земле, крутя немыслимые сальто. Утреннее солнце обливало золотистым светом упругие бугры его мускулов, играло на коже цвета кофе с молоком. Мулат улыбался. Солнце билось в его зелёных глазах. Длинные дреды то и дело падали ему на лицо.
– Эвинья? – осторожно спросила Габриэла, переводя глаза с экрана смартфона на лицо подруги. – В чём дело? Ты знакома с Обалуайе, да? Вы ведь оба из Баии! Ты знаешь его?
Ещё бы мне не узнать собственного брата, панически думала Эва. Своего брата Ошосси, мастера капоэйры, короля баиянских пляжей, кумира девушек-туристок. Охотника Ошосси, сына Йеманжи. Ошосси, который за всю жизнь не прочёл ни одной книги и не окончил даже начальной школы…
– Ты права, хорош страшно…
– Ну, вот! Я тоже удивилась! Даже подумала, что это вовсе не он: мало ли роликов с капоэйристами висит в Сети… Но взгляни на вот это! Это же не постановочные фото, а самые обычные! Семейные!
Перед глазами Эвы снова замелькала знакомая физиономия. Вот Ошосси сидит с друзьями на пляже… Вот он в ресторане Оба, одной рукой обнимает смеющуюся официантку, другой – тянется к тарелке с акараже… Вот он – за рулём своего старого «пежо»… Вот он с братьями меняет проводку на старой бабушкиной ферме… Вот сидит на письменном столе, вокруг – башни из книг. Одну из них Ошосси держит, балансируя ею, на голове… Эва хорошо знала этот стол. И эти книги. И эти картины на стенах.
– Ты ему… тоже отправляла свои фотографии, Габинья?
– Ну, разумеется! – немного смущённо отозвалась подруга. – Было бы неприлично после того, как он прислал мне столько, не послать ни одной в ответ. Я, честно сказать, даже не понимаю, чем смогла заинтересовать такого парня. У него девушек должно быть, как рыб в сачке! Такой красивый, такой умный, такой образованный! О чём бы я ни спросила – он всё знает! Французская литература восемнадцатого века! Математические трактаты Возрождения! Фаюмские портреты! Философия Ролана Барта! Языки программирования! Творчество Ошумарэ де Айока! Корреляции семи пространственных измерений Калаби-Йау! Игра на бирже! И при этом – красив, как… как…
– … как ориша Ошосси. – медленно закончила Эва. – Скажи… а в скайпе вы с ним не общались?
– Нет… Как-то случая не было, – пожала плечами подруга. – И Мануэл бы с ума сошёл! Он же меня даже к однокурсникам ревнует, к этим балбесам! Но в чём же дело, Эвинья? Почему ты спрашиваешь?
Вот и всё, в полном отчаянии подумала Эва. Она никогда не умела лгать. А подруга в упор, уже слегка испуганно смотрела на неё своими огромными глазами, ожидая ответа.
Эву спас смартфон Габриэлы, который внезапно издал задорную барабанную дробь.
– Ну вот! Это он! Как всегда, в полночь! – Разом забыв обо всём, Габриэла схватила смартфон и взвилась с ногами на диван. – Эвинья, извини меня, пожалуйста, но мне… Я… – Так и не договорив, она жадно принялась читать сообщение.
Письмо было длинным, и читала Габриэла долго. Эва с горечью наблюдала за тем, как на глазах меняется лицо подруги, как разглаживается тревожная морщинка между её бровями, как появляется улыбка на губах…
«Она влюблена… Боже, она же влюблена! Что же мне теперь делать? Вот засранцы, для чего они это задумали? Убью обоих, и Ошосси, и Обалу… Это ведь уже не просто шутка! Всё зашло слишком далеко! Нашли себе забаву, придурки… Ведь через неделю мы с Габи должны вместе лететь в Баию! Как я теперь отвезу её к тёте? Как познакомлю с братьями?!»
Ночью Эва не могла уснуть. «Что мне делать?» – мучительно думала она, то ложась на кое-как застеленный, неудобный и жёсткий диван, то вскакивая и принимаясь мерить шагами плиточный пол. В третьем часу Эва не выдержала и поставила на плиту джезву с кофе. Дожидаясь, пока поднимется ароматная коричневая пенка, она пыталась успокоить себя мыслями о том, что, как бы то ни было, скоро – домой. Домой, в Баию. В чёрный город, лежащий на берегу залива Всех Святых в зелёных ладонях холмов, с белыми пляжами, с разноцветными церквями. С голубым домом тёти в квартале Пелоуриньо, с магазинчиком «Мать Всех Вод», где стоят в витрине сделанные Эвой «чудеса[51]»… Город, где в любой день может случиться Всё, Что Угодно – никого этим особенно не удивив и лишь добавив неприятностей… Где ориша спускаются на террейро, чтобы решить проблемы своих детей. Где в тёмной и душной ночи гремят барабаны кандомбле, и древняя дрожь земли вскрывает сердца и души макумбейрос, и студентка Эва Каррейра становится тем, что она есть: ориша Эуа, ласковой хозяйкой дождя и превращений, розовой зари и капель росы… Город, где ждёт её Эшу.