Анастасия Дробина – Невеста Обалуайе (страница 58)
– Ну-у… Для начала, знаешь ли, нужен мужчина! – без улыбки напомнила Йанса.
– Тоже мне, проблема, – присвистнул Ошосси. – Объявишь общегородской кастинг и выберешь самого лучшего! Кстати, как ты умудрилась оплатить аренду?
– Аренду?.. – Смена темы разговора оказалась столь стремительной, что Йанса опешила. – Но… в чём вопрос? Оплатила как всегда: пятого числа, дону Тико из рук в руки… Он же берёт только наличными!
– Ты сумела достать денег? У кого-то заняла? Не кредит, надеюсь? В этих банках одно жульё! Наш Марэ говорит, что…
– Охотник, ты пьян?! – рассердилась Йанса. – С какой стати мне занимать деньги, когда они у меня были? Ты же сам играл с теми грингос! Которые заплатили тысячу долларов за бой со мной! Я эту тысячу отдала за два месяца сразу и теперь до марта не должна дону Тико ничего! Ошосси… В чём дело?
– Деньги… от грингос? – медленно переспросил Ошосси, и выражение лица у него сделалось точь-в-точь такое же, как несколько минут назад – у Секо и Джинги. – Те самые доллары? Которые лежали…
– …в шкафу под майками! – Йанса, наконец, разозлилась всерьёз. – Перестань строить из себя идиота, Ошосси! Как будто ты не знаешь, где в нашем доме лежат деньги!
– И они что… Они были там?
С минуту Йанса молча, в упор смотрела на него. Затем отрывисто сказала:
– Всё, Охотник. Ты меня достал. – и, резко развернувшись, вышла из кафе.
С минуту Ошосси стоял не двигаясь. Затем пробормотал:
– Огун… Эшу… Вашу мать!.. – И стремглав вылетел следом.
Он догнал Йанса уже на середине улицы – и через мгновение вся Ладейра огласилась пронзительным визгом тормозов, оглушительными сигналами и отборной бранью:
– Дьявол, да что такое?! Идиоты! Чуть столб не снёс из-за вас!
– Эй вы там, свихнулись, дети мои? Нашли место! Здесь проезжая часть!
– А если бы я вас задавил?! Садись в тюрьму из-за таких вот придурков! У меня четверо детей, между прочим!
– Смотрите-смотрите, как он её целует! С ума сойти можно…
– Эй, парень, не останавливайся! Не смей отпускать даму! Я снимаю!
– Фу, какая гадость… Куда катится эта страна, спрашиваю я вас, если такое творится на улице средь бела дня? В двух шагах от церкви?!
– Завидуйте потише, сеньора! Зачем всей улице знать, что с вами такого никогда не случалось?
– Подумать только, как в сериале… Сеньорита, а вам здорово повезло с мужчиной!
– Да это же местре Йанса! Охотник! Мои поздравления! Давай в объезд, галера: это, похоже, надолго…
Мануэл Алмейда, стоя у окна своего кабинета-студии в четыре часа утра, судорожно глотал из большой кружки кофе. Кофе был чёрным, густым, крепким, горьким. Осточертевшим до смерти. Но другого способа удержаться на ногах Алмейда не видел.
Первый сон, приснившийся ему пять дней назад, был ярким, ощутимым, реальным, как 3D-фильм. Мануэл, босой и голый, весь в поту, нёсся по тёмным улицам незнакомого квартала. Под ногами хрустел мусор, обёртки от чипсов и сигарет прилипали к ступням, вдоль стен шмыгали тени, откуда-то слышался истошный женский визг… Мануэл не знал, от кого он так отчаянно спасается, но тяжёлое, хриплое, со свистом дыхание слышалось совсем рядом и уже обжигало обнажённую спину… Он свернул в пустой проулок, где теснились мусорные баки, задыхаясь, прижался к стене. Вздрогнул, увидев спящего на асфальте человека. В первый миг накатило облегчение: он не один. Затем сделалось страшно: что, если этот бродяга мёртв? Мануэл подошёл к спящему, наклонился. Дыхания не слышалось. По спине снова побежали мурашки. Преодолевая неприязнь (он не любил прикасаться к другим людям), Мануэл взял бродягу за плечо, с усилием повернул – и завопил от ужаса. На него смотрело собственное мёртвое лицо. По выкаченным неподвижным глазам ползали муравьи. Из разорванного живота, перемазанные в чёрной крови, деловито выбирались, переползая на обрывки майки (он сам купил эту майку в Сан-Паулу!) большие крылатые тараканы. Мануэл заорал…
…и проснулся. Сел в постели, судорожно дыша. По спине бежал холодный пот. В открытом окне стояла луна. Внизу шумел город. Марсия лежала рядом, завернувшись в простыню. Шумно вздохнув от облегчения, Мануэл некоторое время приходил в себя. Когда руки перестали дрожать, а спина высохла, он небрежно тронул за плечо девушку. Они познакомились на вечеринке лишь накануне, но студенточка художественной академии была в таком восторге от знакомства со знаменитым Алмейда, что радостно согласилась выпить кайпириньи у него дома. Решив, что хороший секс должен изгнать остатки кошмара, Мануэл потянул Марсию на себя. Она сразу же проснулась и повернулась к нему с широкой улыбкой – в которой зубов было не менее пяти десятков. Огромный акулий рот занимал половину лица. Ледяные липкие руки нежно обхватили Мануэла за шею. Пустые глаза Марсии напоминали пластиковую упаковку. Мануэл завизжал не своим голосом, отдирая от себя мёртвые пальцы, вскочил…
…и пришёл в себя. В окно по-прежнему смотрела луна. Рядом никого не было. Мануэл кинулся на кухню, по пути зажигая повсюду свет. В коридоре он задел плечом большое зеркало, чудом не сбросив его со стены, споткнулся о собственные брошенные на полу ботинки, выругался пересохшими губами. Склонился над раковиной – и его вырвало съеденной за ужином лазаньей. После этого сразу стало легче: Мануэл даже сумел выкурить сигарету и выпить пару стаканов воды. Затем рухнул на стул, вытянул ноги, прижался спиной к подоконнику. Ошалело подумал, что пора завязывать с маконьей: нервы стали ни к чёрту… Мало того, что Габриэла, эта сука, сбежала неизвестно куда и не отвечает на звонки, мало недавнего потопа, мало убытков… так ещё и это! Заглотав третий стакан воды, Мануэл подумал, что хорошо бы выпить чего-нибудь покрепче, открыл холодильник… и с воем шарахнулся в сторону. По полкам ползали жирные белые черви: два из них упали студенистыми комками на его босую ногу. Завопив, Мануэл стряхнул их – и увидел, что в холодильнике, заботливо завёрнутая в пищевую плёнку, лежит его собственная голова. Он отчётливо видел в своём полуоткрытом рту, между лиловыми губами, зуб с недавно выпавшей пломбой.
С придушенным криком Мануэл кинулся в коридор, заозирался в поисках телефона (скорее, скорее, звонить в полицию!), увидел в зеркале свою перекошенную физиономию… и Марсию, стоящую в дверях спальни. Она улыбалась чёрной трещиной рта и протягивала ему мобильник. Теряя сознание, из последних сил Мануэл ударил кулаком в зеркало, оно раскололось. Марсия хрипло захихикала и шаловливо бросила в него телефоном. Густая кровь хлестнула Мануэла по лицу, залила глаза, и…
…луны в окне больше не было. По пустой улице вкрадчиво ползли рассветные лучи. Мануэл сидел на постели. Чудовищным усилием воли он заставил себя выглянуть в коридор. Зеркало было целым, на полу лежали ботинки. Дверь в кухню была прикрыта, и Мануэл знал: никакой силой он не заставит себя заглянуть туда.
Около часа Алмейда сидел на кровати, уставившись в стену и боясь даже покоситься вправо – туда, где он видел Марсию (Что за чёрт, девчонка ведь так и не согласилась пойти к нему в гости! Это же был сон, только сон!). Когда над крышами появилось солнце, Мануэл набрался храбрости и всё-таки вошёл в кухню. Сварил кофе. Выпил чашку, вторую, третью. Принял душ. И начал собираться в офис.
На вторую ночь всё повторилось. Кошмары были чёткими, ясными, реальными, переходящими один в другой. Мануэл уже не мог понять, где явь, где сон, где он сам – настоящий, а где – фантом из чудовищных грёз. На третью ночь он решил не ложиться вовсе, уехал в клуб, пил, танцевал с женщинами, даже целовался с какой-то мулаткой в своей машине, но пригласить женщину к себе не решился. Вернувшись домой под утро, повалился не раздеваясь на постель, едва успел подумать, что после такой усталости будет спать как убитый… и через минуту уже сидел торчком, трясясь как в лихорадке и таращась на заходящую луну в окне.
На четвёртую ночь Мануэл решил не спать дома и отправился в отель. В три часа ночи постоялец из соседнего номера обратился к горничной, а та, услышав дикие вопли из запертой комнаты, вызвала охрану, полицию и врачей. Мануэлу пришлось давать унизительные объяснения и провести остаток ночи за столиком круглосуточного кафе, поглощая чашку за чашкой эспрессо под изумлённым взглядом хозяина.
И вот сейчас Мануэл Алмейда стоял у окна своей рабочей студии, совершенно разбитый, испуганный, отчётливо понимая, что сходит с ума. Что делать, он не знал. Транквилизаторы, которые ему выписал накануне знакомый психиатр («Только между нами, сеньор Родригес, не хочется обращаться к врачам, у меня всего лишь переутомление, сами понимаете, как это бывает…»), не помогли. Как быть? Продолжать накачиваться кофе? Но сколько ещё ночей он сможет продержаться? Две? Три? И что потом? Соседи по этажу уже посматривают косо. Будто мало было недавнего потопа, а разве он, Мануэл, виноват в том, что прорвало трубы?.. Скоро к подъезду дома в Барра-да-Тижука подкатит амбуланса и известного на весь Рио владельца художественной галереи насильно увезут в клинику… Что скажут его партнёры, его клиенты, вся тусовка? Мануэл Алмейда – психопат? Наркоман? С ним нельзя иметь дело? Будь проклята маконья, неужели всё дело в ней? Но ведь Мануэл всегда был так осторожен! Он не поднимал дозу, никогда даже не пробовал серьёзных наркотиков, у него не было галлюцинаций… и вот! Что же теперь?!. Что?..