Анастасия Дес – Я ненавижу любить тебя (страница 1)

Анастасия Дес

Я ненавижу любить тебя

Пролог. Девочка, которую никто не ждал

С новой жизнью у меня не задалось с первой минуты.

Хотя отец называл это не новой жизнью, а шансом.

Шансом на что? На нервный тик? На одиночество? На элитную гимназию, где люди улыбаются так, будто у них вместо сердца карточка-пропуск?

Он, конечно, имел в виду другое.

Повышение. Руководящая должность. Крупная компания. Новый филиал. Новая квартира. Новый город. Новые перспективы.

Слово «новый» отец произносил с таким видом, будто оно автоматически означает «лучше». Серьезно, как будто если тебе вырвать сердце и пересадить в другую клетку, оно сразу начнет биться веселее.

Я сидела на заднем сиденье машины, вцепившись в ремень безопасности, и смотрела, как за окном исчезает мой родной город.

Фонари размазывались дождем по стеклу. Дома, остановки, знакомые дворы, магазин у школы, где мы с Сашкой покупали чипсы после уроков, – все отъезжало назад. Будто это не мы уезжали, а меня просто медленно стирали из собственной жизни.

В наушниках играла грустная песня. Не потому, что я такая драматичная. Хотя ладно, немного такая. Просто музыка в ушах – это официальный способ сказать взрослым: «Не трогайте меня, я в домике».

– Насть, ты слышишь? – мама обернулась с переднего сиденья.

Я сняла один наушник.

– Что?

– Я говорю, ты увидишь, тебе понравится. Квартира хорошая, район спокойный, школа сильная.

Она улыбалась осторожно, как человек, который сам себе не очень верит, но все равно пытается.

У мамы были мои глаза. Или у меня ее. Большие, темные, слишком честные для людей, которые часто вынуждены делать вид, что все нормально.

– Угу, – сказала я.

Это мое «угу» означало примерно следующее: «Я ненавижу все, что происходит, но спорить с вами в машине бесполезно, потому что руль у папы».

Отец услышал даже через шум дождя.

– Не начинай, Настя.

Вот это любимая фраза взрослых. Они уже все решили, собрали вещи, забрали тебя из школы, увезли от друзей и бабушки, но «не начинай» почему-то должна ты.

– А я и не начинала, – сказала я.

– Мы переезжаем ради будущего.

Я посмотрела на его затылок. Аккуратная стрижка. Дорогая куртка. Руки на руле. Все в нем в последнее время стало таким правильным, гладким, деловым. Даже голос.

Когда-то этот человек носил меня на плечах, покупал сахарную вату и умел смеяться так, что у меня внутри становилось тепло. Потом его будто поменяли. На мужчину, который путает заботу с контролем, а любовь – с тем, что вовремя оплачивает счета.

– Ради твоего будущего, – уточнила я.

– Ради нашего.

– Нет. Ради твоих денег.

В машине стало тихо.

Даже дождь будто притих, чтобы не мешать семейному скандалу.

Мама резко посмотрела на отца. Отец не повернулся, но я увидела, как дернулась скула. Попала. Прямо туда, где у него вместо сердца теперь хранился карьерный план.

– Ты еще поблагодаришь меня, – холодно сказал он.

– Сомневаюсь.

На этом разговор закончился.

Не потому, что мы поняли друг друга. Просто отец всегда считал молчание последним аргументом. Особенно если молчал он.

Я снова вставила наушник и отвернулась к окну.

Позади остались Сашка, которая ревела на прощание так, будто меня увозят не за тысячу километров, а на другую планету. Бабушкина квартира с запахом пирожков, горячего утюга и старых книг. Моя комната, где на стене остались следы от плакатов. Школа, где я была не «новенькая», а Настя.

Просто Настя.

А впереди был город, который меня не звал.

Новый жилой комплекс выглядел как реклама дорогой ипотеки. Высокие стеклянные дома, ровные дорожки, охрана, камеры, детская площадка, на которой даже песок казался дисциплинированным.

– Видишь? – отец остановился у подъезда. – Здесь спокойно.

Мне захотелось спросить, для кого. Для людей или для их банковских счетов?

Но я промолчала.

Квартира оказалась большой, светлой и совершенно чужой. Панорамные окна, белые стены, новая мебель, кухня, где все блестело так, будто сюда собирались водить экскурсии.

– Настенька, посмотри, какой вид! – мама распахнула шторы.

Я посмотрела.

Двор. Машины. Одинаковые окна напротив. И тонкие деревья, которые выглядели так, словно их тоже пересадили сюда против воли.

– Красиво, правда?

– Как в каталоге, – ответила я.

– Ну вот, видишь!

Она решила, что это комплимент. Пусть будет.

Я ушла в свою новую комнату. На полу стояли коробки с моими вещами. Мои книги, одежда, фотографии, блокноты – все, что еще вчера было частью дома, теперь выглядело как багаж выжившей.

Через несколько минут без стука вошел отец.

Разумеется, без стука. В его вселенной личные границы были чем-то вроде единорогов – красиво звучит, но никто не видел.

– Через два дня идешь в гимназию, – сообщил он. – Документы уже оформлены.

– Конечно.

– Что «конечно»?

– Конечно, ты уже все решил.

Он скрестил руки на груди.

– Настя, хватит вести себя как маленькая.

– Мне восемнадцать почти.

– Тогда веди себя соответственно.

Вот это было особенно смешно. Когда взрослым удобно, ты маленькая. Когда им нужно, чтобы ты не спорила, ты уже взрослая.

– А если я не хочу в эту гимназию?