Анастасия Демишкевич – Там мое королевство (страница 10)

Ничего не происходит. Никто не проваливается ни в рай, ни в ад, ни даже в канализацию.

Мы поступаем в один университет, и, судя по всему, тебе предстоит стать учителем английского, а мне – истории. Мы не очень понимаем, кем именно нам хочется быть, возможно, потому что мы уже давно стали теми, кем должны были, но никто, кроме нас, об этом не знает. Вот поэтому нам и приходится согласиться на всю эту затею с учебой и дальнейшей взрослой жизнью.

Учеба в другом городе становится весомой причиной для моего переезда. И вариант есть только один. Ежемесячное подношение в виде платы за комнату задабривает Ведьмака; кроме того, она уже утратила свое былое могущество и не может манипулировать нами так, как раньше. Однако она все еще водит дружбу с Иисусом (от таких знакомцев так просто не избавишься), и сектанты по-прежнему частые гости в вашей квартире. Правда, теперь они нам не страшны, а наше любимое развлечение – это подслушивать сектантские молитвы, особенно те из них, которые, как они утверждают, на иных языках.

Сегодня нам везет, и к Ведьмаку заходит королева выжженных земель Лупоглазая – наша давняя знакомая. Свой титул она получила от нас с тобой за понятную форму глазных яблок, а приходит она всегда за тремя «по»: постираться, позвониться и помыться, так как живет она в деревянном аварийном доме, и своей стиральной машинки, ванной комнаты и телефонного аппарата у нее не имеется. Зато у Лупоглазой есть двое детей, которых она носит в огромных клетчатых сумках вместе с грязным бельем.

Перед тем как отправиться постираться, Лупоглазая и Ведьмак решают обратиться к богу, а мы, конечно, тут как тут.

Подбираемся к закрытой двери в Ведьмачью комнату, где она вместе с Лупоглазой вовсю голосит что-то неразборчивое, включаем телефон на запись и слушаем.

– Кэмэн-кэмэн! Сила-сила! Т-т-т-т-т! – неистово раздается из-за двери, мы покатываемся со смеху и бежим в нашу комнату.

Теперь эта комната наша, и даже если кругом славят Иисуса, бегают сектантские дети, а Ведьмак смотрит неодобрительно, то можно просто закрыть дверь. За дверью пахнет другим миром. Здесь стены из цветов, а кровати пустили корни прямиком в подвал. У нас один письменный стол и шкаф, откуда вырываются наружу вещи: синие и черные платья, рваные джинсы, змеями выползают разноцветные колготки; каждый вечер мы собираем их по всей комнате и возвращаем назад в шкаф, где они сворачиваются в клубки и дремлют до утра.

Связи нашего королевства расширяются, друзей в университете мы заводим быстро, но предпочитаем не раскрывать им наши истинные имена и цели – мы ищем союзников, ведь именно этим и должны заниматься мудрые правители.

Для такого дела нам нужны новые имена: тайные мы, разумеется, открыть никому не можем, поэтому мы становимся братьями Лаэмом и Ноэлом. Если у кого-то возникают вопросы, то мы говорим, что это наши любимые рок-музыканты.

При всей нашей любви к наименованию предметов и явлений мы сразу же называем наш небольшой коллектив Славными товарищами. Самым хитрым и маргинальным нашим соратником становится Гнилой, против этого прозвища он решительно не возражает, потому что в обычной жизни его зовут просто Маша. Гнилой – будущая училка начальных классов, и я до сих пор думаю, что на самом деле учителя начальных классов самые отвязные.

Гнилой всегда ходит в одной и той же одежде: старых джинсах и советской футболке с надписью «Спорт». Когда холодает, Гнилой кутается в видавшую виды безразмерную олимпийку, зимой – надевает дутый пуховик. Другой одежды у Гнилого, кажется, нет.

Гнилой живет с матерью и отчимом где-то на окраине города, в свободное от учебы время он подрабатывает на заводе сторожем, пишет циничные стихи и играет на гитаре. В общем, мы с тобой приходим к мнению, что Гнилой чертовски крут, и он – именно тот, кто нам нужен на должность королевского казначея.

Вторым нашим соратником становится Дарья – мрачноватая барышня, любительница камуфляжных штанов и Адольфа Гитлера. Вот из-за таких-то предпочтений мы решаем сделать Дарью министром военных дел.

Поскольку называемся мы Славными товарищами, то и дела мы совершаем славные: устраиваем дни советских шмоток, заявляясь в универ в нейлоновых комбинашках, надетых поверх нашей обычной одежды, и с бабкиными котомками в руках; наводим ужас на продавщиц ближайшего магазина, заходя друг за другом и спрашивая «Беломор» поштучно. Весь добытый «Беломор» мы, как водится, отдаем Гнилому, а уж он употребляет его по назначению или продает, чтобы выручить деньги для королевской казны.

Главное то, что я больше не волнуюсь за нашу дружбу, потому что товарищи – это не друзья, а друг может быть только один, и это – ты.

Видимо, мы теряем бдительность: Ведьмак перестает доставать, у нас появляются друзья-товарищи, что внушает кое-какую веру в людей, и даже бойфренды. Их обществу, правда, мы по-прежнему предпочитаем общество друг друга. Непонятно, зачем они вообще нужны, если не имеют никакого отношения к нашему королевству? Но мы договорились вести себя как все нормальные люди нашего возраста, а значит, бойфренды нам необходимы.

Фантазии у них – ни на грош, думаю, они бы и под увеличительным стеклом не разглядели, кто мы такие. Бойфрендам мы даем смешные прозвища и периодически рисуем на них карикатуры, тем не менее ты все больше времени проводишь с мистером «Туфли с рынка», и мне становится скучно.

Наверное, поэтому в моей жизни и появляется Андрюша. С фантазией у него все хорошо, и он тоже не согласен прозябать в реальном мире, когда есть много других вариантов. Андрюшей он называет себя сам, что, конечно, не очень оригинально, но все-таки лучше, чем Андрей.

– Классный рюкзак.

Рюкзак у меня действительно классный. Поэтому, не сомневаясь, что фраза обращена ко мне, я поворачиваю голову.

– Спасибо, – кричу я в ответ темноволосому высокому парню, мне приходится кричать, потому что музыка на концерте задумана так, чтобы перекрывать все глупые разговоры.

Парень подходит ближе. И я уже начинаю придумывать какую-нибудь гадость, чтобы незнакомец быстрее от меня отстал, но он меня опережает.

– Не любишь людей? – с какой-то издевательской улыбкой спрашивает он.

– С чего ты взял? – Я пытаюсь вложить в этот вопрос максимум презрения.

– Ну, стоишь тут одна, смотришь на всех так, как будто хочешь, чтобы вся эта дискотека провалилась прямиком в ад.

Я сдерживаю улыбку, хотя мне очень хочется улыбнуться, так точно он описал мои чувства.

– Я не одна, – говорю я, – с подругой вообще-то.

– Кажется, подруге не до тебя. – В голосе незнакомца опять издевательские интонации, и он показывает мне туда, где рядом со сценой ты целуешься с мистером Тухли.

Такие картины меня никогда не радовали, поэтому я быстро отворачиваюсь и, пробурчав под нос «ненавижу его», иду к лестнице на первый этаж.

– Эй, подожди! Я его тоже ненавижу! – кричит незнакомец и догоняет меня на ступеньках.

– С чего бы это, интересно? – удивляюсь я.

– Ну, раз ты его ненавидишь, то я тоже его ненавижу.

Я смотрю на парня так, как, мне кажется, должны смотреть на законченных идиотов.

– Я – Андрей, кстати, – игнорируя мой взгляд, говорит он. – А ты можешь не представляться, я и так знаю.

– Что ты знаешь?

– Твое имя.

Мои руки мгновенно леденеют, я пугаюсь так, как будто этот совершенно незнакомый мне человек сейчас возьмет и назовет мое тайное имя. Имя, которое знаем только я и ты. И это будет значить, что всему конец.

– Тебя зовут Аня.

Я выдыхаю.

– Отлично, – говорю я, – я – Аня, а ты – Андрей, видимо, псих, который следит за мной. Приятно познакомиться.

– Не такой уж я псих. И вряд ли то, что я узнал тебя по фото из соцсетей, можно считать слежкой восьмидесятого уровня.

– Ну, ты как минимум долго торчал на моей странице, чтобы запомнить, как я выгляжу.

– Да не особо, просто у тебя запоминающиеся фотографии. Интересные, странные, немного безумные. Ты художница?

– Пока что нет, и вообще-то я абсолютно нормальная.

– Охотно верю. – Андрей усмехается. Я замечаю, что у него зеленые глаза, прямо как у тебя и меня. Он смотрит на меня так, как будто хорошо меня знает. Это немного жутко, но я не успеваю как следует это прочувствовать, потому что вижу тебя. Ты наконец одна и идешь ко мне.

– Ладно, не буду мешать, – говорит Андрей, – я напишу тебе сегодня или завтра.

Не дожидаясь моего ответа, Андрей уходит, широко размахивая длинными тонкими руками.

– Прости, – говоришь ты, – я тебя в какой-то момент потеряла.

– Да ничего.

– А кто это был, кстати?

– Какой-то псих. Следит за мной во ВКонтакте.

Андрей пишет мне в тот же вечер. Мы начинаем общаться каждый день, перекидываясь едкими сообщениями. Андрей остроумный, мне это нравится. Он старше меня на два года и учится на программиста заочно. Он не ест мясо, родители Андрея больше любят его младшего брата, а начальник Андрея ходит с калоприемником из-за какой-то болезни. Андрей говорит, что покончил бы с собой, если бы с ним такое случилось. Тут я с ним, в общем-то, согласна.

Окончательной симпатией друг к другу мы проникаемся, когда во время одной из прогулок мне в ногу втыкается несколько здоровенных художественных кнопок, которые я неосторожно положила в карман джинсов. Мы с превеликим удовольствием выковыриваем их из моей плоти и смеемся.