Анастасия Дебра – Утопая в звёздах (страница 19)

– Вы оба не такие уж и вежливые, однако.

– Так и вы не очень-то к нам дружелюбны. Я ожидал большего от своего… дедушки.

Никогда раньше не называл его так даже в мыслях. Всегда думал о нем как о мамином отце.

– Вот как? Ну, продолжай. Расскажи, каким таким волшебным образом мои деньги помогут исправить твою жизнь. – Он расправил плечи.

Пикси встала и положила обе руки на стол.

– Мы только что ехали сюда полтора часа, просто чтобы поговорить с вами. Не заставляйте нас сожалеть об этом. Этот мальчик перед вами – потрясающий. В отличие от вас.

Я посмотрел на свои ноги, не в силах попросить его о том, что мне было нужно. Надеюсь, когда-нибудь этот опыт мне пригодится. Вот бы он просто предложил мне деньги и не пришлось бы ничего рассказывать… или сам бы спросил о том, что меня волновало.

Старик выдвинул ящик стола и достал чековую книжку.

– Сколько?

Пикси издала разочарованный стон и указала на фотографию на стене.

– Он ведь так похож на нее. Выглядит точь-в-точь как она.

Мужчина перевел взгляд с меня на фотографию, и обратно, его плечи поникли.

– Почему вы пришли?

Это, по крайней мере, уже было лучше, чем его предыдущий вопрос.

– У моего отца трудные времена, а мне бы хотелось и дальше жить в нашей квартире.

Пикси открыла рюкзак и вытащила лист с расчетами, которые мы составили.

– Вот как растет долг с каждым месяцем.

Дедушка поправил очки, пробегая глазами по строчкам.

– Понимаю. Хорошо вы все… придумали. – Он произнес цифры вслух и медленно кивнул. А затем внезапно предложил: – Ему нужны еще деньги на выпивку, да?

– Да, если у него их не будет, все станет только хуже. – Я сложил руки на коленях, чувствуя себя униженным из-за зависимости отца.

– Ты же знаешь, что это из-за него умерла моя дочь: он сел пьяным за руль, и они разбились? – Он посмотрел на меня поверх очков, словно я тогда тоже был за рулем.

Но я даже не знал этого. Я уставился на свои руки. Судя по тому, что о ней рассказывал папа, казалось, будто она умерла от рака, когда я был маленьким. Или от какой-нибудь другой болезни. То, что сказал дед, многое объясняло. Например, почему мы никогда не общались. Они, наверное, и вправду ненавидели меня.

Рука Пикси легла на мою.

– Он тогда был совсем крохой. Неужели ваша дочь не хотела бы, чтобы вы любили Гейза и помогали ему?

В моих глазах стояли слезы, я хотел вытереть их, но руки не двигались. И я снова про себя благодарил Пикси за то, что она говорила вместо меня. Потому что сам я был в шоке.

Дедушка встал. Я понял это, услышав скрип, с которым он отодвинул стул, и рискнул взглянуть на него. Он стоял к нам спиной, глядя на фотографию.

– Я просил ее не выходить за него замуж. Говорил: только через мой труп. Что ж, я был почти прав. Боже, лучше бы это и правда был я. – Его голос сорвался, он потер лоб. – Я не могу смириться с этим. И моя жена тоже. Но мы решили просто двигаться дальше. Это больно, и я не хочу, чтобы она снова погружалась во все это. – Он указал на меня рукой.

– Тогда есть только один выход. Вы будете платить по счетам Гейза, и мы вас больше не будем беспокоить. Но вы не представляете, что теряете. Я бы ни за что не отказалась от этого парня, даже на один день. – Пикси бросила взгляд на меня.

Дедушка еще долго смотрел на фотографию, затем произнес:

– Хорошо. Оставьте мне адрес.

Пикси подготовила всю необходимую информацию, включая номер банковского счета. Он все переписал и отложил ручку.

Пикси постучала пальцами по столу, затем встала.

– Платите каждый месяц, и мы больше к вам не приедем.

Я тоже встал, ожидая, что он скажет еще что-нибудь. Дед порылся в бумажнике и вытащил пачку двадцаток.

– Этого вам должно хватить, чтобы доехать до дома и где-нибудь поужинать. Информацию по платежам я передам своему бухгалтеру, и он включит ее в расходы.

Пикси положила руку мне на плечо.

– Сделайте это сейчас же. Времени, чтобы внести платеж, почти не осталось.

Я заметил, как кадык старика подпрыгивает вверх-вниз.

Мне хотелось прогуляться по дому. Посмотреть старые фотоальбомы. Побыть желанным гостем. Но мои мечтам не суждено было сбыться. Вместо этого мы с Пикси ушли, даже не попрощавшись.

Мы прошли полпути, прежде чем у меня потекли слезы, рыдания сотрясали все тело.

Пикси обняла меня за голову, крепче прижимая к себе.

– Они просто куча дерьма, решили наказать тебя за ошибки твоего отца. Мне так жаль!

Она была права. Дед придурок.

– Пойдем отсюда. Хочешь есть? Можно зайти поужинать в ту закусочную, мимо которой мы проходили, недалеко от железной дороги. Помнишь, как там вкусно пахло?

Она обняла меня за талию. Я вытер слезы и высморкался, сдерживаясь, чтобы снова не разреветься.

Все то, что стало мне известно, вихрем пронеслось в голове. Отец виноват в смерти матери. И все равно продолжает пить, как раньше. Теперь понятно, почему у нас нет машины, а вместо водительских прав у него специальное удостоверение личности.

И оказалось, я так похож на маму. Что было логично. Жаль, что я ее совсем не помню. Злость на отца закипала внутри. Меня бесило, что для маминых родителей я был проблемой, которую нужно скрывать. Что дедушка просто согласился платить по нашим счетам вместо того, чтобы позаботиться обо мне или пригласить переехать в их огромный дом, ведь мы были семьей.

Я настолько глубоко погрузился в свои мысли, что Пикси пришлось произнести мое имя несколько раз, прежде чем я понял, что мы уже сидим за столиком в кабинке закусочной и она разглядывает меню. Я не знал, что заказать, так что Пикси выбрала за нас обоих:

– Два чизбургера, картофель фри и колу.

Она передала меню официантке. И как только та ушла, Пикси встала, пересела на мою сторону и подтолкнула меня бедром, чтобы я подвинулся.

Затем снова положила свою руку на мою.

– Ты, наверное, до сих пор в шоке. На тебя ведь столько всего свалилось. В мгновение. Хочешь поговорить об этом?

Она наклонилась вперед, заглядывая в мое лицо.

– Думаю, мы узнали все, что хотели. Если он будет платить по нашим счетам, а я смогу пользоваться деньгами, мы так и будем жить напротив друг друга.

Я смотрел в окно на проезжающие мимо машины. Они так уверенно пролетали одна за другой. Решетка на передней стороне каждой из них выглядела как злая ухмылка, словно они насмехались надо мной.

Официантка принесла нам колу и стакан воды, который я выпил залпом. Пикси больше ничего не говорила, я так и смотрел в окно, пока не принесли еду.

Я умирал с голоду. Мы с Пикси стали есть как звери в зоопарке. И вскоре у нас обоих заболели животы, мы положили на них руки, чувствуя себя беременными Санта Клаусами, и откинулись на спинку скамейки.

Пикси попросила счет так, словно она каждый вечер ужинала вне дома. Она даже показала мне, как удвоить налог, и добавила два доллара на чаевые, про которые я вообще не подумал. Я подтвердил, что она все правильно посчитала.

К тому времени, как мы оплатили счет, на Покипси опустилась ночь. Дома Пикси ничего не угрожало, но, возможно, угрожало мне. Брюс уже либо рвал и метал, либо валялся без сознания. Хотелось надеяться на последнее.

Мы вышли из закусочной и прошли по тропинке на железнодорожный вокзал. Посчитали, что до прибытия следующего поезда оставалось пять минут. Комендантский час был жестко нарушен. Но в свою защиту могу сказать, что и Брюс пренебрег своими обещаниями. Теперь-то все зависело от его настроения. Никогда не знаешь, с чем столкнешься, когда откроешь дверь.

Пикси убрала билеты в рюкзак. На вокзале становилось светлее с каждой секундой. Наступила пора полнолуния. Рюкзак соскользнул с плеча Пикси на сгиб локтя, она посмотрела на небо.

– Все такое… – Пикси протянула руку, пытаясь дотронуться кончиками пальцев до каждой точки, излучавшей белый свет.

– Большое? – предположил я.

Вот каким было ночное небо моего детства до того, как мы переехали в город, и наверняка оно казалось Пикси невероятным.

– Осязаемое? Наверное, это правильное слово. Такое чувство, будто я утопаю в звездах.