Анастасия Чехова – Виновница торжества (страница 12)

Его взгляд тут же скользнул по мне медленно, лениво, как ласка: начиная с туфель – как тонкие ремешки обхватывают лодыжки, подчёркивая изгиб икр и заставляя их казаться ещё более соблазнительными, – поднимаясь по разрезу платья, где нога мелькала при каждом шаге, соблазнительно обнажая бедро и намекая на то, что скрыто выше, под кружевом. Он задержался на облегающем силуэте: ткань льнула к талии, подчёркивая узкую осиную линию, и к бёдрам, где изумрудный шёлк переливался, обрисовывая каждую кривую, намекая на мягкие, приглашающие формы, готовые к прикосновениям. Его глаза потемнели, зрачки расширились от желания, когда взгляд добрался до V-выреза – глубокого, манящего, где кружево едва прикрывало ложбинку груди, заставляя её вздыматься с каждым моим прерывистым дыханием, как будто умоляя о поцелуе.

Он замер на миг, воздух между нами сгустился, пропитанный электричеством и жаром – его полные губы приоткрылись, как будто он хотел сказать что-то, но слова застряли в горле, а вместо этого вырвался тихий, хриплый вздох, полный голода, который отозвался во мне эхом, заставляя низ живота сжаться в сладком, мучительном спазме.

Кристиан шагнул ближе ко мне, его аромат – смесь одеколона с нотками сандала и мускуса – обволок меня, усиливая головокружение: – Боже, Лэйн… Ты выглядишь… неотразимо, – прошептал он низким, вибрирующим голосом, который проникал под кожу, заставляя каждую клеточку тела откликнуться. Его дыхание стало тяжелее, грудь вздымалась под рубашкой, а в глазах мелькнуло что-то первобытное – смесь восхищения и чистого, животного желания, как будто он боролся с собой, чтобы не сорвать это платье прямо здесь, в примерочной, не прижать меня к холодному зеркалу, не провести руками по обнажённой коже, раздвигая бёдра и беря то, что так явно хотел.

Внутри меня всё трепетало, я почувствовала, как тело отзывается предательски: соски напряглись под тонкой тканью, торча соблазнительно и умоляя о ласке, трусики увлажнились от одного его взгляда, соки начали сочиться, заставляя бёдра сжиматься в поисках облегчения. Я улыбнулась ему, стараясь скрыть внутренний вихрь – вину от вчерашнего с Дэвидом, которая жгла, как раскалённый уголь, и это проклятое желание, которое рвало на части.

Кристиан подал мне знак, что я могу взять его под руку – его локоть слегка приподнялся, приглашая, и я с удовольствием скользнула ладонью по его рукаву, чувствуя под тканью твёрдые мускулы предплечья, теплые и надёжные. Мы вышли из бутика, и вечерний воздух Сан-Франциско обнял нас лёгким бризом, неся ароматы города – смеси уличной еды и соли от бухты, – пока мы садились в машину. Дорога к нашему основному месту назначения была недолгой, но напряжённой: его рука иногда касалась моей на рычаге передач, посылая искры по коже.

Добравшись до ресторана – это оказался Le Petit Crenn, изысканный уголок французской кухни с мишленовскими звёздами, где шеф-повар вдохновлялся океаном и искусством, – нас окутала атмосфера роскоши: приглушённый свет хрустальных люстр отражался в полированных деревянных панелях, воздух был пропитан ароматами трюфелей, свежих трав и поджаренного масла, а мягкие бархатные кресла манили к интимным разговорам. Нас встретили на ресепшене с улыбками, как VIP-гостей, и провели к столику у панорамных окон, откуда открывался вид на мерцающий город внизу.

Кристиан галантно отодвинул мне стул, его пальцы на миг задержались на спинке, почти касаясь моих плеч, и сел напротив, его взгляд – тёплый, пронизывающий – сразу приковал меня к месту. Эти движения невольно напомнили о нашем ужине с Дэвидом: хоть он и был похабным парнем, но манеры ухаживания у него тоже были на высоте – его руки на моих бёдрах, язык между ног… Я легонько тряхнула головой, отгоняя мысли о нём, чтобы полностью насладиться моментом с Кристианом, но внутри кольнуло виной: "Ты здесь с ним, Лэйн, а тело всё ещё помнит другого."

Мужчина заказал нам вкусный ужин: нежный фуа-гра с бриошью и чатни из инжира на закуску, за которым последовал турнедо Росссини – сочный филе миньон с трюфелями и мадерой, – и по бокалу вина, идеально сочетающегося: богатое, бархатистое Cabernet Sauvignon от Château Margaux, с нотками чёрной смородины и дуба, которое разливалось по языку теплом, усиливая все ощущения.

Разговор начался с мероприятия, которое мы так и не обсудили нормально: закрыли последние штрихи – от флористики в стиле прованса до живой музыки струнного квартета, – и когда нам принесли ужин, темы перешли в более личный формат, интимный, как шепот в темноте.

– Я очень редко такое устраиваю, – сказал он, попивая вино, не сводя с меня глаз – его взгляд скользил по моему декольте, заставляя кожу гореть. – Но для тебя мне хотелось сделать что-то достойное, – поставив бокал, он перешёл к ужину, но его нога под столом слегка коснулась моей, посылая электрический разряд вверх по бедру.

Я вздёрнула брови от такой откровенности, сердце пропустило удар – "Для меня ещё никто так не старался", – мысленно вела я диалог с собой, чувствуя, как приятное тепло разливается внутри от этого внимания, смешиваясь с возбуждением.

– А я никогда в подобных местах и не была, – ответила я, оглядывая ресторан: пары за соседними столиками перешёптывались, свечи мерцали, создавая игру теней на лицах.

– Мне казалось, что мужчины толпой за тобой ходят, – он слегка прищурил взгляд, но голос был мягкий, с ноткой ревности, которая только разожгла огонь внутри.

– Меня всегда бросали в барах, говоря: "Извини, Лэйн, но у меня есть другая, а ты была запасной", – хмыкнула я, проводя аналогию с собой – и это вышло иронично, болезненно, ведь вчера с Дэвидом я была именно такой: запасным на лавке.

– Мне кажется, ты заслуживаешь большего. Умная, красивая девушка, – он снова оценил мой наряд, его глаза задержались на изгибе моей груди, где ткань платья натянулась. – Очень красивая, – от его слов я облизнула губы, чувствуя их сухость, и поспешно взяла бокал вина, чтобы скрыть дрожь в руках.

На фоне играла спокойная, чувственная музыка – саксофон и фортепиано, как ласка, – и казалось, эти стены слышали множество секретов, откровенных комплиментов и даже стонов в уединённых уголках.

– Я ещё заметил тебя, когда ты появилась в офисе впервые: на тебе была очень красивая облегающая юбка чёрного цвета и белый топ, подчёркивающий твои формы, – сказал он, и я удивилась, как он точно запомнил меня в мой первый день, это кольнуло сладко. – Очень сдерживался – ведь был плохой опыт, о котором я тебе сегодня говорил. Старался держать тебя на расстоянии, но твоя пара неуклюжестей заставляла меня ещё больше быть рядом, – он вздёрнул бровь и посмотрел с азартом, его взгляд обещал приключения. – Как удачно всё сложилось с этим праздником, – он улыбнулся, и эта улыбка осветила его лицо, делая его неотразимым.

– Если бы не он, то, наверное, ты бы так и строил для меня стены, – с грустью посмотрела я на него, моя рука лежала на столе, и он нежно взял её в свою – его пальцы переплелись с моими, тёплые и сильные.

– Нет, я бы начал уже сам действовать, – прошептал он, сжимая ещё крепче и ласковее, его большой палец поглаживал мою кожу, посылая волны мурашек по руке.

Кристиан предложил пройти на крышу ресторана и посмотреть на ночной город – мы поднялись по лестнице, и панорамный вид открылся во всей красе: Сан-Франциско блестел от огней, как россыпь драгоценных камней, мосты мерцали в темноте, а ветер шевелил мои волосы. Я чуть поёжилась от холода, и мужчина это заметил: снял с себя пиджак, накинул его на мои плечи – ткань ещё хранила тепло его тела и аромат одеколона, обволакивая меня, как объятие. Мы подошли к перилам, и я почувствовала, как сзади приблизился Кристиан, его руки легли на мои, сплетаясь пальцами, а горячее дыхание коснулось шеи, доводя до мурашек – они пробежали по спине, заставляя тело выгнуться навстречу.

– Как красиво, – прошептала я, глядя с восхищением, и повернула голову к нему: с виду он выглядел серьёзным, но взгляд был тёплым, глаза направлены куда-то в даль, как будто он видел не только город, а наше будущее.

Я хотела уже отвести голову туда, куда он смотрит, но не успела: его большая, горячая рука легла мне на шею, нежно поворачивая лицо, и его губы примкнули к моим – ласково, аккуратно, прощупывая каждый миллиметр моих пухлых губ, как будто пробуя на вкус. В этом поцелуе не было грязи, только нежность и осторожность: его губы были мягкими, тёплыми, слегка приоткрытыми, и он целовал медленно, то надавливая сильнее, то отстраняясь, чтобы вдохнуть мой аромат, заставляя меня таять.

Дав понять, что я не сопротивляюсь – наоборот, желаю больше, – я развернулась к нему полностью, упёршись спиной в перила, и его рука мягко держала меня за шею, а другая обвила талию, прижимая ближе, чтобы я почувствовала его возбуждение через ткань. Мои руки легли на его торс, ощущая рельеф мускулов под рубашкой – твёрдый, горячий, – и я провела пальцами по груди, задевая соски сквозь ткань.

Он оторвался от поцелуя и посмотрел с тем взглядом, которого я никогда не видела: полным страсти, уязвимости и голода, его зрачки расширились, дыхание сбилось.

– Ты потрясающе красива в этой роскоши, – прошептал он, и снова поцеловал меня, но теперь я проявила инициативу: запустила язык в его рот, сплетаясь с его – влажным, горячим, с привкусом вина. Наши языки танцевали медленно, эротично: то кружили, то надавливали, имитируя ритм, который мог бы быть между нами ниже, его зубы слегка прикусили мою нижнюю губу, заставляя стон вырваться тихо, а мои бёдра прижаться к его, чувствуя твёрдость его члена. Поцелуй был нежным, но с подтекстом – его руки гладили мою спину, задевая край платья, а мои пальцы расстегнули ещё одну пуговицу на его рубашке, скользнув по обнажённой коже, горячей и гладкой.