Анастасия Булдакова – Огниво (страница 9)

Даша сказала правду. Ваня нашёл нужную комнату, в которой хранились разные богатства: одной посуды сколько! Да тут одного столового серебра не счесть! За него можно столько денег выручить, что можно год, а то и два жить, ни о чём не думая.

Ваня помнил о просьбе Даши, но у него был свой план. Он набил мешок посудой и серебром и закинул его за спину. Теперь он крался вдоль стен, раздумывая, за сколько бы продать серебряный канделябр и что на эти деньги можно купить, как вдруг... Голоса. Совсем рядом.

Двое мужчин обсуждали новый орден генерала Бал алая. Их голоса звучали всё громче и отчётливее – вот-вот их обладатели должны были показаться в конце коридора. Ваня достал выручай-вилку, отпер первую попавшуюся дверь и спрятался за ней. Комната оказалась детской. Но, похоже, тут уже давно никто не жил... На мебели лежал толстый слой пыли, даже игрушки ею покрылись.

Ваня подошёл к прикроватному столику и принялся перебирать деревянные фигурки: царь бородатый, царица в венце из кос и царевна. Ну точь-в-точь Даша. И платье похожее, и выражение лица.

Внезапно в коридоре что-то зазвенело. Ваня резко повернулся, случайно задев бедром прикроватный столик – тот с грохотом упал, отчего фигурки царской семьи разлетелись по полу.

– Ты слышал? – раздался голос одного из мужчин.

– Кто здесь?! – спросил другой, потянув за ручку двери.

Ваня пытался её удержать, но силы оказались неравны. В итоге дверь распахнулась, и в комнату ввалились двое стражников. Оба в мундирах, офицерских фуражках, только вместо ружей – сабли. Ваня быстро подметил, какие у них крепкие ручища. Лица багровые от злости. Таким лучше не попадаться... А не то опять в темнице окажешься.

– Мешок отдавай и руки вверх! – скомандовал стражник, направляя на Ваню саблю.

– Отдавать, так отдавать! – Ваня бросил в стражников мешок и опрометью ринулся в коридор.

– Эй! Куда! – крикнули позади и, конечно же, устремились в погоню. – Ребята, вор во дворце! Стража!

Вот уже и не две пары ног мчались за Ваней, а целая дружина. Он бежал по лестницам, выматывал стражников, но сил у них всё равно было больше. «Что делать-то? Что делать?» – спрашивал себя Ваня, выбираясь на крышу. Кругом – пустота, только печная труба торчит. Но в следующую секунду со всех сторон показались стражники. Кажется, вся охрана дворца собралась в одном месте. Они ловко загнали вора в ловушку и обнажили клинки.

Другой на месте Вани решил бы, что всё пропало, это конец. Но он и не думал вешать нос. Вместо этого он хитро ухмыльнулся.

– Ну не удача ли? – спросил он, посмеиваясь, и прыгнул в печную трубу. – Была не была-а-а-а!

В трубе было темно, пыльно, в носу один за другим рождался чих. Ваня пытался уцепиться хоть за что-нибудь, чтобы сбавить скорость, но ничего не получалось. Вроде и недолго было лететь, а время растягивалось так, что Ваня успел подумать о Даше. Не по собственному желанию – мысль сама собой пришла: «Как там Огневушечка? Не прогнал ли её старый трактирщик? Солнце-то за горизонт рухнуло, куда девчонке идти, если я её бросил?» Так за раздумьями Ваня и приземлился. Не мягко и на ноги, а со всего маху и копчиком. «Ух! Как и жив-то остался?»

Выбравшись из камина, Ваня принялся потирать спину, пока не увидел, что перед ним Лиходей стоит, вино попивает. Вдоль стен притаилась прислуга.

– Царь что ли новый? – Ваня окинул Лиходея взглядом, оценивая богатство наряда.

– А ты трубочист? – спросил Лиходей, как будто и не удивился незваному гостю.

– Кто же ещё! – воскликнул Ваня. – Трубы чистить надо. Да и кирпич сырой...

Лиходей приподнял левый уголок губ и прищурился, явно не веря Ивану.

– Форма у тебя почему солдатская?

– Так я военный трубочист, – Ваня развёл руками, мол, дело обычное, а сам направился бочком к выходу. – Ваш-то дворцовый заболел. Чихает. Насморк ещё у него, кажется... Вот меня и приставили. Так-то я пушки чищу, чтобы ядра не застревали.

Лиходей засмеялся, как если бы услышал шутку, и хлопнул себя по колену.

– В общем, я это... закончил. Пойду. – Ваня отпер дверь, а за ней стражники уже дожидались лазутчика.

Они мигом скрутили Ваню и потащили в коридор, но тут он возьми и скажи:

– Хорошо-хорошо, батюшка-царь, признаюсь! Не трубочист я. У вас повариха красивая, я к ней лез. Амур у нас!

Лиходей сделал стражником знак, и они вернули Ваню в зал.

– Амур, говоришь?

– Ага, дело молодое. – Ваня принялся разминать запястье. – Прошу понять и простить. И отпустить! Слышал я, батюшка-царь, о вашем покровительстве семейным ценностям. Давно молва ходит, что при вашем правлении у народа и браки крепче стали, и детей прибавилось.

Подозвав Ваню к себе, Лиходей спросил:

– А повариху твою как звать?

Ваня прикусил язык.

– Манька? Ох, от всех этих переживаний и волнений имя из головы вылетело... Сейчас-сейчас. Наташка? Не подсказывайте, я сам. Я ведь люблю, жить без неё не могу, обязан вспомнить. Валюшка? Ну точно, Валюшка!

Склонившись к Ване, Лиходей прошептал ему на ухо:

– Авдотья.

– Точно! Авдотьюшка, любовь моя. Как же это я? Конечно!

Лиходей поднял ладонь и приказал позвать повариху. Слуги выбежали из зала, а вернулись уже с Авдотьей. Иван глядел на неё во все глаза: большая, величественная женщина в красном сарафане. На вид ей лет пятьдесят, может, чуть больше. Косы густые, русые, обёрнуты вокруг головы. Глаза зелёные с золотыми прожилками, а губы пухлые. Писаная красавица, да только выражение на лице – как будто редьку ест.

– Авдотья, – обратился к ней Лиходей. – Трубочист говорит, что амур промеж вами.

Ваня смотрел на повариху, затаив дыхание, молился, чтобы она подыграла. Ждал и Лиходей, что Авдотья скажет, но словно бы потехи ради. Уж его не проведёшь, он сам кого хочешь обманет.

Тем временем Авдотья явно приценивалась к Ване. Он улыбнулся и поправил воротничок, пытаясь показаться милым, но женщина свела тонкие брови, и следом зазвучал приказ Лиходея:

– В темницу Амура. Завтра подумаем, каким образом его казнить.

Глава 13

Лебёдушка белая

Сидя в темнице, Ваня разглядывал деревянную кружку. На её ручке висела длинная цепь, дугой уходящая прямиком в стену.

– И тебя привязали... – вздохнул он.

Темно. Лишь луна из окна под потолком светила и рисовала на полу тени от листьев. Колыхались берёзы, а за ними бежала речка – это Ваня по запаху песка, тины и водорослей понял. Ветер будто шептал: «Смотри, Ваня, как за решёткой хорошо... А ты опять попался... Ничему жизнь не учит...»

На этот раз Ване было трудно отмахнуться от грустных мыслей. Столько всего по ту сторону люди делать могут: и дом построить, и коз завести, и в другую страну на воздушном шаре полететь... А у него что? Завтра казнь. Один раз повезло уйти от беды, но получится ли снова? Ваня верил в удачу, да только сколько ни верь, рассчитывать надо только на себя.

«Погодите-ка...» – Ваню вдруг озарила идея. Так ведь у него с собой есть кое-что особенное!

– Хм... Отчего бы не попробовать? – Ваня достал из кармана огниво. – Хочу из темницы выбраться! – И он ударил кресалом по кремню.

«Пших»! Вылетела искра и тут же погасла на каменном полу. Не прошло и минуты, как дверь в коридор со скрипом отворилась. Появилась Авдотья с кастрюлей в руках, а за ней солдат с фонариком. Он подошёл к Ваниной камере, отпер решётку и пропустил Авдотью вперёд. Она отдала Ване кастрюлю, из которой лился такой запах... М-м-м... Каша богатырская, перловая, с репой и сливочным маслом. Ваня и не помнил, когда в последний раз ел, а тут такой пир! Он взял у Авдотьи ложку и только сейчас заметил, что огниво светилось.

– Тётенька, – обратился Ваня к Авдотье, поняв, что огниво подарило ему шанс, – вы скажите Лиходею, что у нас с вами любовь. Он меня отпустит, а я вам пять рублей дам.

– Ты меня так, Иван, не называй. – Авдотья принялась по-хозяйски Ваню крутить-вертеть: то в рот заглянет, то мышцы пощупает, то голову измерит. – Лучше Авдотьюшка, краса моя. Можешь ещё лебёдушкой белой. Тоже хорошо.

– Скажите, лебёдушка, – Ваня пытался вырваться из её рук, но хват у Авдотьи был крепким.

– Белая, – она потрепала его по щеке и забрала кастрюлю. – Вкусную я кашу сварила? Всем кашам каша! – Она зачерпнула её ложкой и положила к себе в рот. – Ам-м-м... Ну, так что? Замуж меня позовёшь?

Ваня от такого предложения аж про голод позабыл. Нашёлся он не сразу, но всё же взял себя в руки и, запинаясь, сказал:

– Отчего же... Не взять... Вы, вы женщина... Эм-м... Видная. Поближе познакомимся, пару годков повстречаемся и тогда...

– А чего знакомиться? – перебила его Авдотья. – Я Авдотья, ты Иван. Получается, детки у нас будут Ивановичами.

Её зелёные глаза сверкали при лунном свете, даже будто искрились колдовством. Ване стало не по себе. Женщина дородная, готовить умеет, но как-то... Как-то неправильно всё это!

– Эй, Парамон! – крикнула Авдотья, и в коридор зашёл молоденький служка. – Приступай. Они согласные. Твори таинство брака, да запись не забудь сделать в книге своей.

– В книге бракосочетаний, – пролепетал Парамон, открывая древнюю книжицу.

Авдотья взяла Ваню под руку и потащила в коридор.

– Вот здесь и здесь подпишите, – Парамон протянул Ване перо. – Подпись требуется собственноручная.

Ваня занёс кончик пера над страницей. Не подпишет – на казнь пойдёт. Подпишет – жизнь сохранит. Но вспомнил он слова дядьки Семёна: «Брак без любви – всё равно что тюрьма».