Анастасия Бран – Ящерка для Инквизитора (страница 33)

— И что это такое? — насмешливо поинтересовался я, еле собирая слоги в слова. — Я не в настроении знакомится, крошка.

Как только последнее слово сорвалось с моих губ, в моей груди внезапно зажёгся пожар. Ровно там, где болело утром, когда я пытался вспомнить, что произошло. Не помня себя от боли и мгновенно протрезвев, я поднял глаза на причину моих страданий, а она лишь печально смотрела на меня сверху вниз и тихо проговорила:

— Что с тобой будет дальше, ты не заслужил и мне искренне тебя жаль, но что сейчас происходит с Селестой… Ей в разы хуже. Помни об этом, когда очнёшься.

Как попал домой — не помню. Ночь превратилась в один сплошной комок боли, где меня ломало, словно изнутри жгли раскалёнными железными прутьями. Я то бредил, то безумно хотел пить, то ужасно замёрз, а потом тут же изнывал от жары. Полегчало мне ровно в тот момент, когда из моей груди, больно разрывая плоть, выскочил медальон с красным камнем в старинной оправе. Как только он упал на ковёр, утопая в ворсе, меня затянуло в спасительную тьму.

Очередное болезненное пробуждение сопровождалось всплеском магии такой силы, что я спалил дотла одну стену своего особняка. Воспоминания волной хлынули в мою память, а с каждой возникающей картинкой, я терял последний рассудок. Быстро переодевшись, я метнулся в управление, где на входе меня встретил Рован и одного взгляда на меня ему хватило, чтобы спросить:

— Вспомнил, да?

— Где она? — серьёзно спросил я, пытаясь обойти друга.

— Сейчас есть дела поважнее. Мы нашли виновника. Идём.

— Я ей нужнее! — заорал, что было сил, но на меня накинули путы и силой воткнули в карету.

Очнувшись, спустя пару часов, я чуть было не убил и Рована и всех, кто был рядом.

— Прекрати! — гаркнул он, показывая в окно пальцем. — Там сидит виновник всех твоих бед! Ты либо его поймаешь и докажешь виновность, либо так и придёшь к ней голым! Чем ты будешь крыть? Ты хоть помнишь, что с тобой случилось?

— Адам де Шерез. — Выплюнул я, поворачивая лицо в указанном направлении.

Мы стояли около особняка де Шерез в престижном районе.

— Что известно?

— В твоей спальне в академии был найден труп. Там же мы нашли следы де Шереза-младшего. Соединив пазл, мы проследили вчера за старшим и увидели его в компании того самого Моргана, который украл твою истинную в прошлый раз., а также Виктора Прайса. У нас есть полная запись их разговора, в котором они обговаривают все детали. Они были настолько самонадеянны и уверены, что их никто не подслушает, что легко обсудили между собой все свои дела, включая место, где сейчас находится лаборатория, а также каким образом они убрали с дороги тебя.

— Что с лабораторией?

— Морган и Виктор были схвачены сегодня утром, остался только де Шерез старший. Он не выходил сегодня с самого утра из своего дома. Он является тем самым главным кукловодом и тем, кто финансирует всё это мероприятие.

Сказать мне было нечего. Я прекрасно понимал, что то, что со мной сейчас произошло, да и вся ситуация в целом полностью моя вина. Я просмотрел, не нашёл, недостаточно много работал. Пострадали те, кто мне дорог и близок по моей вине…

Задержание прошло легко. Адам даже не сопротивлялся, понуро опустив голову и не смотря мне в глаза. Его отец, наоборот, с гордо поднятой головой, вышел из дома, не забывая бросать уничижительные взгляды на всех вокруг.

Дальше было несколько дней усиленного допроса, который по приказу короля я лично обязан был проводить. Все мои попытки достучаться до Его Величества, были тщетны, а тем временем там, в казематах моего управления, медленно умирала самая важная часть моей жизни…

Когда всё закончилось, я пулей прилетел в камеру, подхватил на руки практически невесомое тельце и постарался влить в неё хотя бы магию. Мой внешний вид оставлял желать лучшего, но мне было плевать… Я мечтал лишь об одном — чтобы она меня выслушала. Дала хоть малюсенький шанс оправдаться, доказать, что нет никого дороже для меня. Только вот всё оказалось гораздо сложнее…

Девушка была похожа на свою собственную тень. Она смотрела словно сквозь меня, а когда я попросил её меня выслушать, не издала ни звука. На её прекрасном личике не дрогнул ни один мускул, а внутри меня резко оборвалось всё, что держало меня в руках. Когда Селесту унесли, я принялся крошить собственный кабинет, а потом принялся за остальное здание. Через час на месте управления остался только фундамент, который раскрошить мне было не лень, а просто не хватило сил…

Глава 37

— Милая! Просыпайся! Ты опоздаешь!

Снова утро и снова ранний подъём. Не хотелось портить маме настроение и говорить, что мой сон последние пару месяцев похож скорее на бодрствование, чем на отдых. С тех пор как я получила полную свободу от преследования, как анимаг я зажила иначе. Меня везде были рады видеть, а дружить со мной хотели, казалось, даже те, кто всю жизнь воротил от меня нос.

Только вот мне было не до чего. Единственным близким мне человеком, среди всего этого обилия лицемеров, была Сандра. Она же мне рассказывала все новости, не касаясь только тех самых… Которые я изучала самостоятельно.

Первый месяц после произошедшего, я была похожа на привидение. Каждый божий день мой день начинался и заканчивался одинаково, а вот ночь… Каждую ночь мой сон охранял огромный волк, который никак меня не касался, только смотрел на меня своими синими глазами из угла спальни, дожидаясь, пока я усну. Несколько раз я просыпалась ночью, а увидев пушистую тушу около кровати, снова забывалась спокойным сном. Каждый раз, когда я просыпалась утром, не было даже намёка на то, что здесь кто-то был.

Спустя время, я начала забываться в книгах, а ещё спустя немного уже нормально общаться с людьми. Сандра была одной из тех, кто никогда меня не оставлял и упрямо ходила ко мне, даже в ущерб своей учёбе. Она делала задания прямо в моей комнате около недвижимой меня, проговаривая вслух всё то, что они проходили.

Когда я впервые открыла газету и прочла новость об аресте де Шереза, внутри меня словно разлилось по венам облегчение… Я не знала, что произошло, не знала мотивы этих людей, а узнавать мне совершенно не хотелось. Поначалу я чётко для себя решила, что больше никогда не буду ввязываться ни в какие расследования. Только вот время шло, близился момент моей поездки в академию и возвращение к обучению, а морально меня трясло при одной мысли, что там я увижу его…

Скучала ли я? Да.

Хотела ли я выслушать, что он мне скажет? Да!

Только вот мужчина не появлялся, а я старалась не думать о том, что с ним сейчас происходит. Лишние мысли из головы выбивались в тот момент, когда комнату озарял мягкий свет и в углу загорались пара голубых глаз.

Говорить с волком я не могла физически, а вот ящерка моя ластилась к нему и неизменно ложилась спать в его компании.

— Селеста! — раздался голос матушки и звук распахиваемой двери в спальню. — Ах, ты уже не спишь… Умница. Спускайся на завтрак!

— Хорошо, мам. Я сейчас спущусь.

За эти месяцы я превратилась в идеальную дочь, которая вышивала, рисовала картины, читала исключительно «правильную» литературу и не говорила ни слова против. Матушка светилась изнутри глядя на меня, но чем ярче была радость мамы, тем мрачнее становился отец. Попыток со мной поговорить он не предпринимал, а я не стремилась откровенничать. Мне казалось, что моя боль принадлежит только мне и делиться ею я ни с кем не хотела. Не время было…

Всё изменилось в тот момент, когда я, замерла в ожидании таких родных голубых волчьих глаз, а они так и не появились…

Из ночи в ночь я ждала, и ждала, и ждала, но в углу было пусто. Даже ящерка моя вела себя печально, не подавая признаков радости или хотя бы воодушевления. Возвращение в академию на этом фоне выглядело совсем плачевно…

Что же случилось?

Спустившись на завтрак, я застала своих родителей с напряжёнными выражениями лица. В воздухе витал запах недосказанности и резко завершённого разговора, но у меня не было желания вникать в их проблемы. В последнее время они часто ссорились, поэтому я уже начала привыкать…

— Ты готова? — спросил папа, когда я съела свой завтрак подчистую.

— Да, конечно. — Встала я из-за стола и подошла к поднявшейся маме.

Крепко обняла стройное тело и утонула в тёплых объятиях. На этот раз маму ничего не сказала, поэтому и расставание было быстрым.

Ехали в карете молча. Отец напряжённо смотрел в окно, а я смотрела на него, желая в этот момент только об одном — знать, о чём он думает. Только этому не суждено было сбыться. Подъехав к академии, мы вылезли из кареты, и отец мягко коснулся моего локтя, привлекая внимание.

— Что-то не так? — спросила я у него.

— Нет. Просто в академию больше не пускают никого. Только адепты. Мы с тобой теперь увидимся только на следующих выходных. Я буду ждать тебя здесь.

— Откуда такая строгость? — с недоумением уточнила я.

— После произошедшего…, — замялся папа, — новый ректор принял необходимые меры, чтобы обезопасить учеников.

— Новый ректор? У нас что, поменялся ректор?

— Ступай, малышка. Всё узнаёшь на месте.

И отец наскоро меня обнял, а потом пулей влетел в карету, и она со свистом стартовала, уезжая прочь.

Мне это всё ужасно не нравится…

Войдя внутрь, с облегчением заметила, что ничего не изменилось. Всё тот же ухоженный двор академии, чистые дорожки и здание общежития, виднеющееся за углом.