Анастасия Борзенко – Я за тобой никогда не следила (страница 8)

Она начала стягивать куртку и шепотом обратилась к Сергею:

– Это вы назначили мне встречу в аэропорту?

Сергей напрягся:

– Не понимаю. Какой аэропорт?

– Мне принесли пиццу с запиской.

– Я женщинам пиццу не посылаю, цветы и конфеты на худой конец.

Наталья сняла с себя брюки и носки, посетовав, что уже лет сто не покупала себе приличного нижнего белья, хотя черные боксеры вполне сексуально обтягивали ее худощавый зад. Интересно, Адовцев разглядит его в свете тусклой луны? Одеяло уютно окутало холодные ноги. Когда глаза совсем привыкли к темноте, она увидела у батареи бутылку коньяка.

– А мне можно выпить, чтобы согреться?

Адовцев усмехнулся:

– Вы вроде как спите уже.

Но закупорил бутылку и подкатил ее к дивану. Наталья радостно поймала желанный нектар и с удовольствием сделала несколько глотков. Это то, что нужно. Замерзла сегодня, как бродячая собака.

Павел тяжело вздохнул и монотонно заметил:

– Алкоголь не согревает, это обманчивое впечатление, сестра.

– Да что ты, какого лешего тогда вы сидите и пьете из моей бутылки?

– Такого, что холодильник у вас пустой, а желудок требует заполнения. К тому же мне стало интересно, что предпочитает Наталья Третьякова. Недурно, надо признать. – В разговор влез Адовцев.

Павел снова шумно вздохнул, и Сергей замолчал.

– Адовцев, а на хрена вы сидите в темноте, не проще было задернуть портьеры?

– Нет, это будет подозрительно, Наталья.

– Да что вы, мать вашу! Какого черта вообще происходит, есть еще кто-то, о ком я не знаю? А жучки, мать вашу! Думаете, они ни хрена не прослушивают, если эти ваши «они» вообще существуют?

Сергей высыпал на пол несколько железок. Наталья коснулась рукой холодного лба. Естественно, в ее квартире никаких оргий не проводилось, но зачем прослушка?

– Вас просили не высовываться, Наталья, если помните.

– Только я не пойму, что у вас за интерес мне помогать и защищать непонятно от кого!

– Если вам станет легче, Наталья, можете думать, что я питаю слабость к женщинам в форме, которые выражаются как сапожники. Завтра утром поедете в отделение и напишете заявление, в котором сообщите, что не можете связаться с братом со вчерашнего вечера. Этим мы выиграем у них время.

– Какие у меня основания вам верить? И может, скажете, наконец, кто такие эти «они»?

– Такие основания, что ваш брат жив, и вы живы. Даже после того, что вытворяли с уликами, а у меня своя история, как-нибудь расскажу. В более интимной обстановке.

– Куда уж интимнее, черт подери…

Павел снова шумно вздохнул. Наталья не сдержалась:

– Да заколебал ты своими вздохами, брат! Я пытаюсь выяснить, что происходит!

– Не нападайте на епископа, Третьякова, он просто устал. Сейчас нам надо обговорить дальнейший план действий. Те фотографии, они с собой?

– Да, в сумке.

– Я же просил от них избавиться.

– Так и принесла их домой, чтобы избавиться. И вообще, эта поездка в перинатальный центр спутала все мысли.

Она услышала глухой стук и тихое позвякивание наручников.

Сергей тихо спросил:

– Вы там были?

– Да. И все видела. Скоро я пойму, как связаны последние дела, а они связаны, как пить дать! И ни вы, ни ваши друзья меня не остановят.

– Завтра с утра поедете в участок, напишете заявление и вернетесь домой. Это все.

– Мне надо поговорить наедине с братом.

– Завтра.

Чертова хрень! Опять завтра…

С утра Наталья вышла из квартиры, так и не поговорив с Павлом, брат и Адовцев мирно спали у радиатора, укрывшись ее теплым пледом. Она обратила внимание, как сильно похудел брат: его щеки впали, а глаза будто провалились в широкие глазницы. Конечно, можно попытаться вырубить Адовцева, пока он спит, вот только… Тогда у нее точно не будет возможности во всем разобраться. Да и Павел не сильно нуждался в спасении, судя по прошедшей ночи, скорее в отдыхе.

Ни в какой участок она не собиралась, пусть Адовцев думает, что все идет по плану, она уж точно не станет играть в его игры, пока не разберется, что происходит на самом деле. Наталья ехала в морг судебной экспертизы в надежде расспросить Петра о перинатальном центре.

Патологоанатома на рабочем месте не оказалось, ей ответили, что Петр взял отпуск по состоянию здоровья и будет не раньше чем через месяц. Интересные дела… Сам Лясников объяснил по мобильному, что ему нездоровится и он отправляется в Минеральные Воды. Чушь! Кто ездит в январе на воды! Только патологоанатомы, видимо.

Наталья понимала, что скорый отпуск Петра – это неспроста, и его «попросили» оставить на время свой пост. Значит, должны быть новые трупы, если она не опоздала.

Пока Адовцев занят с братом, необходимо навести порядок во всем, что произошло. А то чем дальше, тем запутаннее. Если трупов с реки ей теперь не видать, а в перинатальном центре, само собой, уже провели чистку, остается лишь Ахтуба… и странные призраки над водой. Паспорт всегда при ней, а купить билет на ближайший самолет не проблема. Отчего-то она была уверена, что получит ответы на вопросы в Волгограде.

Пару часов спустя Третьякова шла по трапу к самолету авиалиний «Сибур». Она все копалась в мыслях, особо не обращая внимания на то, что происходит вокруг, как остолбенела – Адовцев! Сергей был тоже удивлен и зол одновременно. Он был в шарфе, который она запомнила с первой встречи, и в длинной теплой куртке с капюшоном. И чего так тепло вырядился, вроде бы потеплело?

– Вы очень непослушная девочка…

– А вы мне не воспитатель, чтобы я вас слушалась. Какое, черт возьми, совпадение, что вы решили полететь в Волгоград?

Сергей кивнул:

– У меня встреча в кафе аэропорта Гумрак. Одна из фотографий, что вы выкрали из дела, – фотография жены Романа Верховодина, он согласился рассказать все, что знает.

– Где мой брат?

– Павел в порядке, я оставил его в вашей квартире. Как и ваш вкусный коньяк.

– Не хотите объяснить, что все-таки происходит?

Сергей устало кивнул:

– Очень хочу, но не сейчас.

Адовцев предложил Наталье пройти вперед. Она улыбнулась и «случайно» ударила его локтем в районе солнечного сплетения. В ответ Сергей схватил ее руку и крепко сжал кисть, близко прислонился губами к ее уху.

– Не делайте так больше…

Наталья тихонько вскрикнула, неожиданно почувствовав, что тепло приятно разливается внизу живота. Она раскраснелась и быстро пошла на свое место. Еще не хватало, чтобы он заметил ее смущение.

Недолгий перелет прошел в размышлениях. Несколько раз она ловила на себе взгляд Сергея, и становилось не по себе от чувства неудобства, которое она ощущала последний раз в начальных классах средней школы под взглядами, которые бросал на нее Пенкин. Вроде Пенкин была фамилия того мальчика. Он таскал ей завтраки из школьного буфета и больно дергал за косички. После Пенкина, кроме Петра и пары мужчин, в ее жизни отношений и не было… Даже стало как-то стыдно. И почему Адовцев такой красивый?

Спустя час после приземления Наталья и Сергей сидели за столиком кафе аэропорта Гумрак в ожидании встречи. Сергей увлеченно ковырял несвежее пирожное тирамису, а Наталья увлеченно злилась оттого, что не знала, куда себя деть. Дискомфорт усугублялся температурой помещения: было жутко холодно, Волгоград встретил крепким морозом и шквалистым ветром, привычным для этой местности. Адовцев не зря тепло оделся, ее же колотило, короткая куртка совсем не грела. Естественно, от джентльменски предложенной куртки она отказалась, Адовцев все еще вызывал в ней противоречивые эмоции. Когда официант принес чай, холодные руки с удовольствием обняли горячий фарфор. Захотелось залезть в горячий чай и не вылезать, пока совсем не согреется.

Сергей невозмутимо пил зеленый чай из маленькой пиалы и над чем-то думал. Периодически их глаза встречались, но оба отводили взгляд, делая вид, что с интересом разглядывают людей вокруг, время тянулось очень долго. Наталья принялась изучать ногти на руках, что такое маникюр, они уже и не помнили, ей снова стало стыдно за свой внешний вид.

Наконец мучительное ожидание завершилось, к столику подошел высокий гладко выбритый мужчина. Он кивнул Наталье и протянул руку Адовцеву:

– Прошу прощения за опоздание, я Роман Верховодин.

Адовцев отодвинул рукав куртки и посмотрел на массивные часы, и в этот миг Роман Верховодин странно дернулся и тяжело опустился вниз. Наталья вскрикнула и наклонилась над ним – его висок был пробит пулей, кровь хлестала фонтаном, мужчина был мертв.

Послышался звон бьющегося стекла: подбежавший официант упал в обморок, увидев кровь на блестящем кафеле. В кафе началась паника, женщины громко завизжали, народ бросился бежать из помещения с криками о помощи.