Анастасия Борзенко – Я за тобой никогда не следила (страница 2)
– Такое впечатление, будто они обезвожены…
Петр испуганно кивнул:
– Они заживо замерзли в воде, Наташ… Понимаешь, когда они ныряли, вода стала превращаться в лед, и…
Наталья внутренне сжалась, представляя мужчин, женщин, детей в ту роковую секунду. Вот тебе и благословение свыше!
Мужчина тяжело вздохнул. Он сам еще не оправился от шока, только, в отличие от Натальи, не хотел выстраивать разные версии. Ничего, кроме инопланетного вторжения, в голову не приходило. Но он решил оставить свои мысли при себе.
– Все двадцать девять тел, которые мне привезли на экспертизу, потеряли в весе более половины своей предполагаемой массы! Народ вошел в воду, и она стала замерзать, отсюда многочисленные трещины на коже, люди заживо замерзли в воде, получается, в течение нескольких минут! Когда полиция извлекла тела, используя пилы, они были уже в таком виде… – Петр шумно глотнул воздуха и шепотом закончил: – Я думаю, что вся кровь вытекла из них полностью, оттого и трупы такие…
– Не пори чушь!
Наталья злилась, потому что ей было страшно и никаких логичных объяснений произошедшему пока не находилось. Как может кровь полностью вытечь из тела, даже если оно все в порезах?
Павел подошел к сестре, схватил ее за запястье и прошептал:
– Мне надо в храм.
Его пальцы были ледяными, лицо стало совершенно белым, стоило ему увидеть тело. Наталья кивнула, сняла на ходу халат, бросила Петру и махнула на прощание рукой.
– Как будут результаты вскрытия, дай знать.
– Рад был увидеться, Третьякова…
Патологоанатом грустно проводил девушку взглядом и тяжело вздохнул. И зачем с ней сегодня Павел…
У выхода из морга судебной экспертизы Наталью и Павла остановили двое мужчин в черных шерстяных пальто и темных очках, полностью скрывающих глаза. У одного из незнакомцев был нос с большой горбинкой, видимо в прошлом не раз сломанный.
– Наталья Третьякова?
– Я.
– Вас здесь сегодня не было.
Павлу все это очень не нравилось, взвинченная сестра совсем не следила за словами. Третьякова дернулась всем телом и едва сдержалась, чтобы не вывалить на мужчин свой богатый и выразительный словарный запас.
– Ух ты! Джентльмены, а такая волшебная штука у вас есть, чтобы посветить мне в глаза, мать вашу, и я сразу все забыла?
Мужчина в недоумении посмотрел на девушку, Павел лишь пожал плечами.
– Ну, вы же типа «Люди в черном», смотрю, одежда точно как у них?
Человек в пальто с усталой миной достал из внутреннего кармана удостоверение, медленно приблизил его к переносице девушки и так же медленно вернул на место.
– О последствиях я говорить не буду. Третьякова.
Она сделала брату знак рукой, а мужчины прошли по коридору в сторону морга судебной экспертизы. Следующая фраза сестры вызвала у Павла глубокий вздох.
– Вот ведь мудаки правительственные, конечно, сразу взяла и забыла! Завезу тебя в храм, а потом поеду в суши-бар, я есть хочу.
Суши-бар был пустой, официанты вяло ходили по залу, поправляя накрахмаленные скатерти, переставляли стулья и изредка позвякивали бокалами. Наталья решила предаться чревоугодию и основательно подумать, еда всегда помогала ей сосредоточиться. Она заказала порцию лапши и дюжину суши.
От трапезы с водорослями и морепродуктами Третьякову отвлек высокий мужчина приятнейшей наружности с лицом, на котором не отражалось никаких эмоций. Зато глаза были живые, глубокого серого цвета, окруженные лучиками множества морщинок. Он был одет в джинсы и короткую дубленку приятного цвета кофе с молоком, на шее – шерстяной шарф со скандинавским орнаментом. Он уверенным шагом направлялся к ней. В какой-то момент Третьякова почувствовала, что заливается румянцем, настолько мужчина был хорош собой.
– Вы не возражаете?
Мужчина с удовольствием наблюдал за Натальей, и ее ответ его нисколько не удивил:
– Возражаю.
Он громко рассмеялся и отодвинул стул, чтобы сесть.
– И без вашего позволения все же присяду.
Наталья разглядывала мужчину, не понимая, какое из чувств возьмет верх: то ли искреннее восхищение, то ли злость от того, что интуитивно она понимала, кто перед ней и для чего. Предчувствие ее не обмануло. Оно никогда не обманывало.
– Меня зовут Сергей Адовцев, специальный агент. Будем знакомы.
– Ну конечно, – вздохнула Наталья. – Кто бы сомневался. Будете мне мозг выносить?
Сергей улыбнулся, и лучики разбежались вокруг его красивых серых глаз.
– Нет, я в этом не профессионал. Наталья, ваш друг из морга несколько поторопился с выводами и зря позвонил вам без согласования с нашим ведомством. Я здесь, чтобы просто попросить вас по-хорошему… – он запнулся, – оставить это и заняться своей работой. Я думаю, масса интересных дел с нетерпением вас ждет.
Наталья почувствовала, как накатывает волна злости, – ее внутренний дракон проснулся еще утром и все рвался наружу. Она с силой отшвырнула от себя палочки.
– Вот ведь хрень какая, я не сую нос в секретные материалы правительства, просто делаю свою работу, тут появляетесь вы и начинаете мне угрожать!
Сергей налил из стоящего на столе глиняного чайника дымящуюся светлую жидкость в пиалу, покрутил пиалу несколько секунд, открыл глиняный чайник и вылил жидкость обратно.
– Это называется «вертушка», чай заваривается быстрее… Я вам не угрожаю, лишь вежливо прошу. К тому же ваш начальник Котов, а от него, как нам известно, вы никаких заданий по этому делу не получали.
Он наполнил пиалу ароматной жидкостью и с удовольствием сделал несколько маленьких глотков.
– Ваш брат был с вами в морге, куда он потом поехал?
Наталья никак не могла заставить себя успокоиться и быть более сдержанной в словах и поведении. Котов на самом деле ей никаких заданий по этому делу не давал, более того, если он узнает, что Наталья была в морге без согласования с ним, как следует отчитает. Только вот завеса стремительной секретности, которым обрастало дело, не давала ей покоя. Конечно, этого и следовало ожидать, аномальное состояние воды в реке привело к массовым жертвам, а это уже похоже на теракт или…
Мысли об инопланетном вторжении Наталья от себя отгоняла. Зеленые человечки хороши для устрашения детей, нет, здесь все гораздо сложнее…
Она наморщила лоб и посмотрела Сергею в глаза. Наталья знала, что она очень хорошенькая: миловидное личико, пухлые губы и большие глаза с пушистыми ресницами. Косметикой она не пользовалась, да и не нуждалась в этом, разве что не мешало бы привести в порядок брови и больше внимания уделять прическе.
Отчего-то задумалась над тем, как давно она была в салоне красоты. Ответ нашелся быстро – «никогда». Мужчина, который сидел напротив и пил чай, заставлял Наталью чувствовать себя неуютно. Он старался быть дружелюбным, но было в нем что-то неприятное, и внутренний голос шептал, что надо срочно уходить. Третьякова никак не могла разобрать, то ли она испугалась красивого мужчины, то ли профессиональная интуиция давала ценный совет. От путаницы в голове Третьякова начала злиться еще сильнее.
– При каком лешем здесь мой брат? В храм он свой поехал!
Сергей улыбнулся:
– Наталья! Все гораздо сложнее, чем может показаться на первый взгляд, вам все это совсем не нужно, поверьте мне.
Он вытащил из кармана гелевую черную ручку и написал на салфетке телефон.
– Мне сдается, правда, что вы не примете всерьез мою просьбу, поэтому, если что найдете, звоните. – Сергей поднялся и наклонился к ее уху, парфюм приятно защекотал нос запахами корицы и мускуса. – Только никаких официальных отчетов и никаких резких движений. Я вас прошу.
Сергей прошел несколько шагов и обернулся:
– А еще… за чай платите вы!
Третьякова смотрела на его спину и думала, что все это плод ее больного воображения. Или какой-то странный сон. Надо бы поесть еще, плохое предчувствие становилось все сильнее и разливалось по телу неприятной волной.
Павел приехал к сестре из храма далеко за полночь. Наталья открыла дверь в шерстяной мужской рубашке и вязаных розовых гетрах, натянутых по колено. В ответ на улыбку брата, обронила:
– Когда я думаю, мне холодно. Кофе будешь?
Павел решительно кивнул.
Девушка пригласила Павла на маленькую кухоньку, заваленную грязной посудой и обертками от шоколадных конфет. За чистотой она особо не следила, собственно, как и за своей внешностью. Она налила в две чашки густого дымящегося напитка и одну протянула Павлу. Павел с удовольствием проглотил обжигающий свежесваренный кофе. Сестре не терпелось получить объяснения.
– Что ты делал в храме?
Павел знал, что расспросов не избежать, но и не появиться у сестры он не мог, ему самому надо было во всем разобраться, а пытливый ум сестры станет в этом хорошим помощником.
– Как думаешь, что я мог делать в храме? Столько людей, столько горя…
– Но должны же быть какие-то долбаные объяснения! Что ты там вообще освящал, мать твою, и крест утопил… Руки дрожали?
Павел вздрогнул и едва не выронил чашку.