Анастасия Борзенко – Мечта мечты (страница 3)

Как правило, с незнакомыми людьми Семен не любезничал. Но, видимо, решив, что Она имеет ко мне близкое отношение, остановился. Через силу.

— Не хотел вас обидеть. Вижу теперь, что сказал лишнее. Давно вы вместе?

— Сорок две минуты. Она посмотрела на часы, зачем — то провела по циферблату пальчиком, — за то время, которое я мог наблюдать за Ней, я отметил, что Она постоянно в себе, и эти Ее прикосновения, неосознанные. Интересно, к чему Она прикасается с такой нежностью и задумчивостью? Я вдруг подумал, возможно ли потрогать мысль руками?

— Ваш друг очень интересный человек, — улыбнулась, — Сколько вы знакомы?

— Не можете себе представить, сколько. Если честно, не думал, что увижу его с кем-то.

Я вонзил в него взгляд, чтобы заставить замолчать, но…(вонзил…интересно, возможно ли вонзить взгляд с такой силой, чтобы убить?)

— Вижу, вы цените свои отношения. Такая трепетность…

— По настоящему ни одной женщине не известно, что нужно мужчине.

— Вас послушать, все вокруг должны быть… Такими. Тогда мир превратится в кладезь взаимопонимания…

Семен странно посмотрел на Нее. Начал понимать.

— А что вы имеете против естественного проявления…

Она не дала ему договорить.

— Естественного? Подобные проявления нельзя причислять к естественным. Это ненормально и с физиологической точки зрения и с моральной.

— Если Вы причисляете к естественному все, принятое обществом, вы, конечно, правы. Но «естественно» для человека значит никоим образом не причиняющее дискомфорта его физиологии и психике. К примеру, для мужчины естественно писать стоя, некоторые писают сидя, и для них это естественно.

Я сам начал сомневаться в нормальности Семена.

— Вы играете словами, Семен. Естественное, это не воспринятое обществом, а данное природой. Природа диктует правила. И, как это ни печально, все люди являются продолжателями рода, и мужчина с женщиной — это естественно, а мужчина с мужчиной или женщина с женщиной — нет…

— В таком случае, зачем какие-то отношения, браки, романтика? Давайте просто размножаться!

Мне это надоело. Я собирался — было объяснить Ей, что все это только лишь глупые шутки Семена и стечение обстоятельств. Но Семен взял меня за руку и произнес довольно холодно:

— Манерная дамочка нагоняет тоску. Пойдем, дорогой!

Она не успела понять, что именно происходит. Я тоже. Семен нежно махнул ей на прощанье рукой. Мне стало плохо. Помню, когда мы прошли несколько кварталов, впервые ударил его по лицу.

Не могу точно сказать, что именно произошло потом, но, стирая кровь с лица, Семен сухо произнес, что и до меня добрались. Я даже не стал спрашивать, кто именно.

Конечно, одаренные сексуальностью, обделенные интеллектом, из разряда самодостаточных паразитов, и имя им — Женщины…(думается, Женщина с заглавной буквы в таком контексте звучит еще обиднее).

Я вернулся к Ней. Хотел извиниться, или объяснить все… Внутренне волнение вылилось в мелкий озноб. Она стояла там, где мы Ее оставили. Объяснения выпали из памяти. Не помню, что говорил Ей. Но Она предложила встретиться еще раз. Сама.

В этом же месте. Через месяц…

Странно, хотела проверить приду ли я? Или, придет ли сама… Но когда я услышал это, уже заранее знал, что увижу Вечность в глаза. Месяц…»

— Я очень люблю этот праздник. Что-то доброе рождается в нас, возвращая в детство. Я чувствую, — Вера Павловна с большим удовольствием смотрела на наряженную елку.

— Федор, дайте руку.

Федор Петрович смутился немного. Что еще придумала эта стареющая женщина. Вдруг про себя отметил, что назвал ее не старой, а стареющей. Испугался.

— Не говорите мне, что боитесь. В нашем возрасте просто неприлично бояться.

— Скажете, когда я умру?

— К чему так серьезно?

Ее искрящиеся глаза, казалось, оттеняли блеск гирлянд.

— Неужели вам никому не интересна ваша судьба?

Филипп вяло улыбнулся.

— Все там будем.

Вера Павловна начала злиться. Когда она злилась, ее нос смешно оттопыривался, и она страшно краснела.

— Карты о многом могут рассказать. Вчера я узнала, что светловолосый мужчина войдет в мою жизнь, — она говорила с такой серьезностью, что даже безобидное желание повеселиться над старой женщиной могло показаться пошлой издевкой.

— Из шестерых нас пятеро светловолосых, Верочка, не считая, конечно, Филиппа. Если бы он знал, что, возможно, его ожидает с такой драгоценной женщиной, как вы, целая Жизнь, не побоюсь этой фразы, или кому угодно, остаток жизни, не перекрашивался бы в шатена. — Сергей Иванович интеллигентно поклонился и поцеловал Вере Павловне руку.

Поразительно, но этот утонченный человек с научной степенью и блестящими знаниями, с воспитанием, походящим на дворянское, всю жизнь провел в институтских стенах, преподавая уроки жизни и не только, поколению молодых и по отвратительному равнодушных ко всему людей. Всегда смотрел с грустью. Но только не на Веру.

Федору Петровичу было интересно, что за всем этим последует. Предыдущий праздник все встретили с потрясающем унынием.

Потом появилась Вера. Он хорошо запомнил день ее прибытия. Она появилась внезапно. Как будто нарисовали ее силуэт посредине комнаты яркими красками.

— Здравствуйте. Я Вера.

Кажется, никто не обратил внимания.

— Здравствуйте. Я — Вера. Не люблю, когда молчат. И еще думаю, мы обязательно будем дружить.

Наверное, в тот момент в ней происходила внутренняя борьба, между желанием уйти и продолжить знакомство. Она выбрала последнее. Вера она и есть вера…

— Я родилась в Самаре. Красивый город, и еще очень вкусный шоколад. В нем делают, — она с любопытством огляделась.

— Да! — вдруг закричала, — Принесу.

Федор Петрович про себя усмехнулся. Интересно, подумал он, надолго ли подобная энергия поселилась в их доме. Роза, конечно, может вырасти среди сорняков, но со временем они закроют ее своей многочисленностью. Обязательно. Останется лишь аромат. Если только не исходит вони от окружающей ее травы. Что опять же ее осквернит… Ему понравились сравнения, рожденные в мыслях.

Филипп не выдержал первым.

— Мы не должны так… Сухо. Новый человек. Саша, вы женщина. Поддержите ее.

Саша вышивала. Она устало улыбнулась.

— На самом деле мне интересно, что последует за всем этим. Думаю, она принесет шоколад и предложит всем его попробовать…

— И мы осыпем Сашу овациями за то, что она такая проницательная, — Федор Петрович едко заметил. — Почему бы вам ни вышить на этой подушке «Добро пожаловать, нам на вас…».

Саша не любила Федора Петровича. И лучшим проявлением своего отношения к нему считала полное безразличие.

Вера появилась с букетом нарциссов и в растерянности остановилась посередине комнаты. Филипп не сдержался:

— Как же ваш шоколад? — с осуждением посмотрел на Сашу, словно обвиняя ее в чем — то.

Вера улыбнулась. Так естественно и искренне, что Федору Петровичу стало не по себе. Он подумал, что никогда еще не видел таких добрых глаз. И таких голубых. Нет, видел. Но те глаза были окутаны его несбыточными мечтами, а эти… Земные и настоящие.

— Я подумала, что вам всем больше понравится горячий шоколад. Плитками никого не удивишь. Потом увидела цветы во дворе и не сдержалась. А про шоколад я совсем забыла… Простите. Теперь с утра?

— Горячий шоколад в постель… — Филипп смотрел на Сашу. Он давно заметил, что она пришивает к платью свое шитье. Молчал. Его это забавляло…

Саша с возмущением отложила вышивание. Нервно порвала яркие нитки. Получилось красиво — немного оживила цвет своих вечно серых одежд.

— Филипп, я нахожу твои шутки неприличными…

— Саша, Саша… О чем ты мечтаешь? Я ни слова не сказал о том, что ты, постель и шоколад связаны…

— Достаточно одного взгляда. Прекрати надо мной издеваться! — Саша, едва сдерживая слезы, встала.

Перед выходом взяла Веру за руку и доверительно обратилась к ней:

— Вы не представляете, какие они. Отсутствуют чувства уважения к пожилой женщине. Чем ближе окажетесь к ним, тем сильнее будут обиды.