Анастасия Боровик – Сними очки, ботаничка (страница 2)

Моя подруга не знала, что у меня был объект моих несбыточных грёз. А если бы узнала, наверняка заявила бы, что пропускать дискотеку из-за него — верх идиотизма. Ведь он вряд ли вообще меня заметит. Мы общались в разных кругах, и единственное, что нас связывало, — мы оба были отличниками.

— Ещё как могу, — Катя скрестила руки на груди. — Твоя мама велела мне проследить, чтобы ты не слиняла. Так что не отвертишься.

Выбора не было. Но ведь никто не говорил, что я обязана торчать там до конца.

— Ладно… — вздохнула я. — Но ненадолго.

— Ура-а! — Катя чуть не подпрыгнула от восторга. — Мирослава Воскресенская выходит в свет! Может, даже парня тебе найдём…

— Да уж… — я закатила глаза, но в этот момент кто-то резко врезался в меня, едва не сбив с ног.

— Эй, ты вообще смотришь, куда идёшь?! — вспыхнула подруга.

Я поправила сползшие очки и замерла. Перед нами стоял Виктор Клюев — друг Митьки. Мы вместе учились ещё в начальной школе, но я мало что помнила о нём. Хотя он и был популярным, для меня оставался самым заурядным парнем: учился средне, домашку делал через раз, за что регулярно получал нагоняи от учителей. А ещё — слишком часто менял девушек. То ли встречался, то ли просто флиртовал, но, судя по надписи на стене школы «Витя, солнце, я тебя люблю!», дело явно не ограничивалось дружбой.

Меня это раздражало. Вдруг он и Митеньку моего на дурные мысли наводит? Хотя… Нет. Мой идеал не был замешан ни в каких сомнительных историях. Да и отношений у него никаких не было, уж я бы знала.

— Мы случайно, извини, — пробормотал Виктор, поправляя тёмные волосы. Его взгляд скользнул по Кате, и он тут же одарил её заразительной улыбкой.

— Перед подругой извинись! — Катя не унималась, а я уже дёргала её за рукав. Мне ужасно не хотелось, чтобы свидетелем этого концерта был Фомин.

Но он, махнув рукой, схватил Витю за плечо и потянул прочь. Тот ловко выскользнул из-под Катиного гнева, подмигнул мне и бросил на ходу:

— Извини.

— Ну и ну… — проворчала Кислова. — Как такие вообще могут нравиться?

— Они не плохие, — робко вступилась я за Митьку. — Просто я и правда незаметная.

Иногда в мечтах я представляла себя королевой школы. Вот иду я по коридору, а все расступаются, затаив дыхание, — прямо как в старых американских фильмах. А Митька... Он смотрит на меня и шлёт мне воздушные поцелуи. А я томно смахиваю длинные светлые волосы за плечо и отвечаю ему ослепительной голливудской улыбкой.

Катя шагает рядом, нагло жуя жвачку и надувая пузырь, а Ванька Стрельцов идет с нами, как телохранитель. И все шепчут: «Вот это девушка! Ее трудно найти, легко потерять, невозможно забыть».

Прямо как моя мама о себе говорит, — усмехаюсь я про себя.

Но реальность куда прозаичнее.

Я — невидимка.

А он — звезда.

Глава 2. Эксперимент

Родители бывают разные. Кто-то контролирует каждый твой шаг, кто-то отпускает в свободное плавание чуть ли не с пелёнок. Мне повезло, моя мама доверяет мне настолько, что даже не лезет в мои дела. Ну и я не даю повода — целыми днями сижу дома, уткнувшись в учебники.

Я уверенна, что, вернувшись домой на полчаса позже обычного, она бы уже успела накрыть стол и с интересом спрашивала: «Ну что, у тебя наконец-то появилась личная жизнь?»

Если бы мы с мамой были издательствами, она бы точно была глянцевым журналом «Светская жизнь» — с сплетнями, интригами и яркими заголовками. А я солидной газетой «Городской комсомолец» — строгой, информативной и без лишних эмоций.

Мама обожает школьные сплетни. И так как я упорно отказываюсь поставлять ей «контент», она нашла альтернативу в виде моей подруги Кати Кисловой. Раз в неделю они устраивают чаепития, и Катя, как заправский репортёр, выдаёт маме все самые сочные новости школы. Иногда я сама поражаюсь: мы ведь учимся в одном классе, но половину событий я даже не замечаю.

— Татьяна Павловна, помните, я вам рассказывала про местного «короля школы» — ну, этого Митьку Фомина?

— Ну конечно, этот павлин надутый, — фыркнула мама.

Я медленно жую печенье, слушая этот диалог, и думаю: павлин — очень красивая птица, чего стоит одно оперение, чтобы самочек привлекать. А вот мама может быть яркой самкой попугая, пересказывающей новости всех вольеров. Катя — это точно юркая лиса, которая всё знает. А я… наверно, черепаха: все носятся, как хотят, а я своё возьму терпением. И если что — всегда могу спрятаться в книжках, как в панцире.

— Так вот, кажется, он встречается с Ленкой Скворцовой.

Бам!

Моя чайная ложечка с клубничным вареньем падает на пол.

— Как встречается?! — вырывается у меня.

Не может быть! Он ведь собирается поступать в лучший университет страны. Да, я знаю об этом. И о его трудностях с физикой тоже. Я много раз хотела ему помочь, но в итоге поговорила с его учительницей по физике, Тамарой Георгиевной, чтобы она оставляла его на дополнительные занятия. А в обмен я помогаю ей проверять тетради.

А вот Лена? Она совсем не думает о будущем. И ещё она меня дразнит «очкастой занудой» из-за того, что я перестала давать ей списывать. Я думала, что она просто не понимает материал, но оказалось, что ей просто лень учиться. А я, наивная, предложила ей помощь, хотела позаниматься с ней, но она обиделась и, сказав что-то вроде «да кому нужна твоя учёба», бросила в меня тетрадь и перестала общаться.

— Пока не точно, — продолжала Катя. — Но их видели в магазине. Он обнимал её за талию и что-то шептал на ухо.

— Но он же никогда ни с кем не встречался! — не верю я.

Катя и мама переглянулись и рассмеялись.

— Мира, ну ты что? Он постоянно с кем-то замечен. Валя из девятого, Таня из десятого…

— А ещё была его одноклассница… как её…

— Эля!

— Точно! И это не полный список. — Катя покачала головой. — Ой, Мирка, тебе кроме учёбы ничего не интересно.

— Но Ленка же встречалась с его другом Витькой, — удивилась мама.

Я уставилась на неё в шоке. Откуда она вообще знает всех этих людей?!

Значит, я ошибалась. Пока я свято верила, что мой Митенька — невинный ангел, на него уже давно открыта охота. И вполне возможно, что его друг Виктор Клюев поспособствовал этому.

Решила впервые внимательно слушать их разговор.

— Витька её бросил, — объясняла Катя. — Она за ним бегала, а он — ни в какую. Эта зараза потом и к моему Стрельцову подкатывала, но я ей быстро объяснила, чтобы даже не смотрела в его сторону.

— Ох, Катюша, носишься ты с этим Стрельцовым… будто он последняя конфета в СССР, — вздохнула мама с видом мудрой женщины.

Дальше я их не слушала.

В голове вспыхнула идея — ослепительная, как лампочка Ильича в темном подъезде. Я чувствовала себя Джозефом Пристли в 1774 году, только вместо открытия кислорода собиралась экспериментировать и свести снова Ленку и Витьку. Раз уж она за ним бегает, значит, шанс есть, и тогда она отстанет от Мити.

В глубине своего девичьего сердца я всё ещё надеялась, что однажды предмет моих воздыханий обратит на меня внимание. Я верила, что ему просто нужно время. Может быть, когда я поступлю в институт, и ему понадобится помощь врача... Он сразу заметит меня и поймёт, что лучше меня не найти. Но для этого его сердце должно быть свободно и не занято никакими Леночками.

— Мира… Мира, — мама трясёт меня за плечо.

— Что?

— Ты о чём задумалась?

— Да так…

— Когда пойдём за платьем на дискотеку?

В голове щёлкнуло.

А что, если не ждать, подойти к Мите и пригласить его танцевать? Если отвергнет — скажу, что поспорила с Катей. Или что учительница велела пригласить «лучшего ученика». А может, предложить помощь с физикой? Ух, всё из-за этой Ленки Скворцовой!

Моя голова работала, как фермент в цепной реакции: один вариант расщеплялся на два, два — на четыре, и вот уже мысленный эксперимент превращался в хаотичный синтез. Ленка, Витька, Митя — словно молекулы в колбе, сталкивающиеся без всякого порядка. Я все-таки добавлю катализатор, мою гениальную идею, и все пойдет по нужному пути.

Главное — не перегреть систему.

— Мира-а-а! — Катя дёргает меня за рукав.

— Да, да! Пойдём. Можно сегодня.