Анастасия Безденежных – Дело Теней (страница 7)

Пару дней назад Аманда написала, что им надо встретиться.

Николай приветствует её коротким кивком и переходит сразу к делу:

– Это прямо здесь?

– Нет, дорогой, придётся прогуляться. – Аманда надевает солнцезащитные очки с синими стёклами и идёт вперёд. – И будь наготове. Знаю, сейчас скажешь, что ты всегда готов, но всё же. Не нравится мне то место.

– Там есть тени? – уточняет Николай и следует за ней. Пальцы откидывают полу пальто и ложатся на рукоять кинжала, лезвие которого смазано маслом.

– А я не могу понять, – загадочно отвечает Аманда и показывает на светофор. – Нам туда. Держись рядом.

Николай раздумывает, не начать ли задавать вопросы, а потом решает подождать. У него нет причины не доверять Аманде, да и сначала лучше взглянуть на то, что привлекло её внимание. Может, стоило взять с собой Кирилла? Возможно, всё дело в его сделке, но он, как никто другой, отлично чувствует тени и не просто так носится по городу бешеным псом, когда не занят в Академии, – ищет, где они могут появиться. Николай досадливо морщится. Как будто он не справится сам. Или как будто Кириллу нечем заняться.

Да и Аманда знает боевые заклинания. Несколько лет назад она оказалась рядом с прорывом и отбивалась как могла, пока не появились стражи. После этого Аманда полгода проходила реабилитацию и даже на пару месяцев оставила Бюро под управление своего заместителя, Димы Мойовы. И ворчала, что Николай вздумал навестить её в больнице, когда она так неприглядно выглядит.

Аманда уверенно идёт вперёд, сворачивает в проулок между высотками в стороне от Сити. Каждая башня носит яркое название, но Николай не знает ни одного. Они ныряют под красно-белую ленту на территорию стройки. Здесь ярче ощущается запах горячего железа и влажной взрытой земли. Николай собирается: он чувствует опасность, хотя не может объяснить, откуда та исходит.

– Возьми меня за руку. – Аманда протягивает ладонь. – Давай же.

Николай сжимает сухие пальцы и шагает за Амандой, которая чертит в воздухе малую печать, которой открывают проход на изнанку Москвы. Такая есть у всего мира людей, будто чёрно-белое отражение, где нет жизни, а здания созданы из дыма и чернил. Сам же мир теней – отдельный, и пройти в него можно как через преддверье, так и открыв печать напрямую.

Николай чувствует запах соли и водорослей, который сбивает с толку. Откуда бы? Это Москва, она пахнет рекой, бензином и утренним кофе, а не морем. Но тут он едва не спотыкается, потому что они оказываются в ином месте. Туман клубится под ногами, шум стройки стих.

Перед ними высится тёмная башня, похожая на одну из тех, что в Сити, только стёкла матово-чёрные, а у входа вьётся то ли дым, то ли туман. Никого нет. Не суетятся строители или офисные работники, не видно машин и такси. Николай хочет подойти ближе, но Аманда крепче сжимает его пальцы:

– Не подходи ближе. Может быть опасно.

– Хм, я не чувствую теней.

– Ты же не Кирилл.

Николай молчит и внимательно осматривает высотку: тёмный шпиль на фоне свинцового неба, и жизни нет за этими окнами. Да и вообще здание выглядит заброшенным и недостроенным. Впрочем, его сейчас интересует, есть ли здесь опасность. Аманда поднимает с земли камешек и заклинанием отправляет его в полёт в сторону здания. Короткая вспышка: камень разлетается на мелкие кусочки. Значит, тут щиты… какие? Николай всё-таки подходит ближе и, вынув из памяти какой-то простейший узор печати, проводит пальцами перед собой, и в воздухе остаётся след из зеленоватых искр. Николая чуть не сдувает порывом ветра, ледяного и солёного. Быстро справившись с удивлением, он тут же закрывает печать – теми же движениями. И отступает.

– Чертовщина какая-то. Я не понимаю. Башня вроде стоит на изнанке Москвы, но тут даже от простой печати такой проход открывается… и так близко к людям.

– Что, не понравилось? Вот и мне. – Аманда подходит ближе и задирает голову в пасмурное небо. За стёклами очков не разобрать её взгляда. – Я не была уверена, это по части Управления или твоей. Видимо, всё-таки тени.

– Похоже на то. – Николай оглядывается, пытается разглядеть в этом месте самих теней, будто те вот сейчас вырастут из-под земли. Такое тоже бывало. – Я попрошу печатников посмотреть.

– Нехорошо, что эта штука торчит посреди города, – цокает языком Аманда.

– А как ты вообще её нашла?

– Ну как. Я ведь тоже люблю этот город. И мои ребята часто шарятся по всей Москве, только ищут не теней, а то, что может вызвать подозрение у обывателей. Один особо любопытный парень решил облазить Сити.

Оба молчат. Николай размышляет, кого лучше сюда отправить. Кирилла бы, но он по уши занят. Пусть сначала посмотрят печатники, значит, попросит их главу. А потом уже подумает, что делать дальше.

В кармане пиджака вибрирует телефон, и Николай тянется за ним. А, напоминание о встрече с Управлением, вот же пакость какая. Но делать нечего, на то он и начальник Службы, чтобы тратить время на очень важные совещания. Аманда смотрит с лёгким сочувствием и осторожно отступает от башни. Она двигается мягко, почти неслышно, Николай за ней. Они расходятся у светофора перед Сити: Аманда предпочитает такси, а он сам – метро и ходить пешком, поэтому его путь лежит к электричке до Беговой, а потом – в Службу. Чертовски хочется кофе.

Служба стражей занимает старинный особняк на одной из набережных Москвы – ровно напротив Управления по делам магов. Николай всегда считал, что Шорохов организовал Службу именно так, чтобы мозолить глаза тем, кто многие десятилетия считал стражей отбросами, несмотря на все сражения с тенями.

Николай как-то отыскал в Архиве старинные фото особняка, находившегося под юрисдикцией Управления. Если снаружи здание выглядело прилично, то внутри царила разруха. И как именно Шорохов умудрился завладеть им, Николай так и не узнал.

В холле Службы звучит ненавязчивая музыка, в которую вплетается треск костра в лесу и голоса птиц. Пахнет потухшими спичками, дымом от трав и кожей; у одной из стен на полу вычерчены сложные узоры печатей – такие же узоры наносятся на медальоны стражей и помогают экстренно вернуться в Службу, но Николай предпочитает этим не злоупотреблять. Можно ненароком привлечь внимание теней.

После встречи с Амандой он торопится в свой кабинет: коротко кивает печатникам и стражам, замечает, что в одном из конференц-залов обсуждают карту прорывов; слышит операторов горячей линии стражи, которые принимают срочные вызовы. Коридоры освещены лампами, в которых пляшет огонь: стражи любят смешивать древние стихии с современными технологиями, хотя находятся и противники такого подхода. Иногда Николаю кажется, что Служба – это свой особенный мир, который пахнет маслом и искрами, гудит вибрациями от заклинаний, пышет пламенем. Мир, порученный ему.

Николай входит к себе и быстро снимает пальто. Ставни на окнах плотно закрыты, и только пламя в лампах оранжевым светом озаряет кабинет: массивный дубовый стол, перед которым полукругом стоят несколько глубоких кожаных кресел, книжный шкаф и отдельный стеллаж – под инструментарий для алхимии. Там же скрыты и пузатые бутылки с крепкими ягодными настойками. Для особо тяжёлых дней.

Некоторые стражи сравнивают его кабинет с подобием подземелья или пещеры: в вечном полумраке, без дневного света – что неправда, ставни часто распахнуты – да ещё этот странноватый землистый запах, к которому примешивается вонь от реагентов. Но Николай действительно любит вот так. И даже не так давно и в спальне в квартире повесил шторы блэкаут. Порой они помогали уснуть – без кошмаров.

Он садится в мягкое кожаное кресло и, прикрыв глаза, откидывается на спинку. Пара минут тишины перед тем, как нырнуть в отчёты, встречи и вести из города.

Виски ломит. Тянет левое запястье. Как же чертовски глупо это ощущать! Ведь три года как всё выжжено, и теперь каждый сам по себе, так почему же вдруг болит? Это несносное саднящее ощущение так некстати отвлекает и, что хуже, напоминает о прошлом. Ерунда, пройдёт, особенно если выпить обезболивающее, сделав вид, что всё из-за головной боли. А что сердце шипит от досады и одиночества, так это от усталости. Впрочем, хватает и тех, кто скажет, что у Николая Поулга вовсе нет сердца.

В дверь стучат. Николай негромко откликается и смахивает назойливые мысли, как мух. Не до них сейчас.

В кабинет входит банда: до встречи с Управлением десять минут, а Николай просил всех собраться пораньше. По креслам рассаживаются Сергей, глава печатников, Яна, старшая над стажёрами и одна из лучших стражей, и Варвара, его секретарь и хранитель Архива, которая тут же предлагает кофе. Николай кивает и коротко приветствует каждого. Сергей, мужчина пятидесяти лет с широкими плечами и коротким ёжиком светлых волос, смотрит исподлобья и глухо отзывается коротким «здрасьте». Прокашливается, достаёт пачку сигарет, но не закуривает. Именно с ним Николай так и не смог найти общий язык за все годы службы.

Сергей относится к той породе прожжённых специалистов, которые считают, что и в тридцать ты ещё юнец, а опыта набираться и набираться. Он хорош в печатях как никто, но не любит делиться схемами, которые придумывает сам. У Сергея жена и двое сыновей, но он часто задерживается в Службе и уходит даже позже Николая. Он очень уважает Шорохова и ждёт, когда же тот вернётся.