Анастасия Аристова – Читающая ветер (страница 3)
"Если на тренировке пришла последней, должна же я в душ прийти первой. Это будет справедливо," – оптимистично думала я.
Мое неизбежное будущее ужасало меня, но я предпочитала не думать об этом, так проще жить. Иногда нужно просто перетерпеть и забыть.
Ворвавшись в женскую душевую, стащила с себя мокрую одежду и зашвырнула ее в бак для грязного белья. Заняла самую дальнюю кабинку, включила душ, предварительно выставив температуру на 41 градус. Я сделала это назло всем, понимая, что кому-то не достанется горячей воды, она ограничена. Но, кто первый, тот и наслаждается, последний довольствуется холодной водой.
Стоя под упругими струями воды, я согревалась. Рядом, за стенкой, в кабинке послышался звук льющейся воды:
– Я рада, что на фестивале, трофеем будет Варвара. Она старая, ее не жалко.
От их слов слезы комом подкатили к горлу, мне стало очень обидно за себя. Да, я старше всех на этом этаже, но это не значит, что я не буду чувствовать всего, что будут делать со мной! Я глубоко вздохнула и сглотнула.
Порывисто закрыв воду, я вышла из душевой, ее тут же заняла другая девушка. Я даже не знала, как ее звали. Мы не запоминали имен, лиц, голосов. Дружба и близкое общение были обременительными, на это не было ни времени, ни желания. Быть одиночкой легче, в этом я с надзирателями согласна. Так или иначе, людям рядом с тобой все равно. Мы одиноки по сути. От этой мысли горло сжало еще большим спазмом.
"Неважно, это все неважно," – схватила полотенце, быстро вытерлась и закинула его в грязное белье. Взяла топ и шорты, которые одевались под низ. Поспешно натянула их и вышла из душевой. Отметила, что многие еще толпились у входа в ожидании помывки.
Я не стала смотреть на них, но их взгляды ощущала очень хорошо. Быть трофеем даже хуже, чем когда с тобой не разговаривают месяц.
Сжав руки в кулаки, я дошла до кровати, достала очередной комплект четвёртой формы, быстро оделась и пошла на выход. До завтрака оставалось по меньшей мере еще полчаса. Как бы я хотела сейчас провести их в одиночестве. Я бы даже от белой комнаты не отказалась, в такие моменты она казалась мне не такой уж и ужасающей.
Холодный обжигающий ветер ударил в лицо, когда я вышла на улицу. Вдохнула полной грудью и мне стало немного легче.
В этот момент мимо пробежала группа воинов в такой же, как у меня, черной форме. Некоторых из них я узнала, однажды мы вместе ездили на задание. У этой группы сегодня была простая тренировка, а не состязание, как у нас, поэтому, громко скандируя песню лагеря, они бежали по кругу без препятствий.
Очередной порыв ветра, и я зябко поежилась, продолжая смотреть на унылый вид нашего лагеря. Весь его периметр был залит асфальтом, исключения составляли лишь маршруты и площадки, на которых велись тренировки, но и те были тоскливого коричнево-рыжего цвета. Ни травы, ни кустов и тем более никакого даже маленького деревца на территории не было. Это и понятно. Какое растение выдержит перепады температуры в 60, а то и в 70 градусов за сутки, а такое бывало очень часто. Смена погодных условий – часть тренировки.
Я снова перевела взгляд на группу, продолжая наблюдать. Ещё немного и они скроются за зданием второго корпуса и мне станет их не видно, но неожиданная громкая команда надзирателя остановила их. Кого-то вывели из строя и повели к небольшим, одноэтажным сооружениям, стоящим вдали. Кто-то снова заслужил наказание.
Группа двинулась дальше, а я, не отрывая взгляда от провинившегося, старалась проследить, куда его поведут, но они быстро скрылись за одним из зданий.
Все сооружения в лагере были однотипными и похожими друг на друга. Серые с плоским крышами, как правило с двумя подъездами, разница лишь в количестве этажей – чем ближе к центру, тем их больше, а в самом центре два жилых пятиэтажных корпуса.
– Ааа, это снова ты, старая! – выдернул меня из размышлений грубый мужской голос. Я поморщилась и перевела взгляд на Вадика.
Высокий широкоплечий, он всегда держался немного надменно, как будто чувствовал свое превосходство перед другими. Темные волосы, голубые глаза, которые всегда смотрели с усмешкой. Но это выглядело не так эффектно, как обычно, сейчас под правым глазом расплылся фингал. Прищурившись, он смерил меня взглядом:
– А может не ждать, а поиметь тебя прямо сейчас?
То ли эти слова, то ли его презрительный взгляд, словно он здесь самый главный, вызвали во мне неудержимую бурю гнева. Вспомнились слова одного из надзирателей: "если силы не равны, используйте хитрость и внезапность."
Сильно сжав ладонь в кулак, не раздумывая, ударила Вадика в левый глаз:
– Это тебе для симметрии, – рыкнула я.
Как и ожидала, он мешкать не стал. Схватил меня за руку и резко завел за спину, разворачивая к себе спиной. Сильная боль пронзила плечо:
– Зррря ты это сделала, – яростно прорычал он мне на ухо, но его тон не испугал меня.
Злость, захлестнувшая меня, еще не отпустила.
Выход во вне
– Извинись, – прорычал мне Вадик на ухо, выворачивая мою руку сильнее.
– И не подумаю, – резко и сильно ударила его ногой по щиколотке.
Мгновение, хватка ослабла на моей руке, я развернулась и нанесла удар ребром левой ладони по шее Вадика. Два шага назад и встала в стойку, зло посмотрев на него. Он одарил меня не менее злым взглядом в ответ.
– Стойте, не надо драться! Вас ведь накажут! – послышался за моей спиной голос Маргит.
Оборачиваться я не стала.
– Молчи! – рыкнул Вадик.
Его взгляд переместился и в этот же момент он встал ровно и опустил руки.
За мной явно был кто-то еще, помимо Маргит. Я тоже опустила кулаки выпрямляясь, сделала шаг в сторону и встала боком.
За спиной Маргит стоял Михаил, надзиратель, один из самых жестоких. Сейчас он оглядывал нас всех своими темно-фиолетовыми глазами, в которых плескалось предвкушение. Он поднял руку и начал поглаживать свою чёрную бородку:
– Итак, что у нас здесь происходит? Драка вне занятия и нарушение наказания. За-ме-ча-тельно.
– По уставу лагеря, Маргит не может одновременно нести два наказания, – выпалил Вадик.
– Может, еще как может, – Михаил хмыкнул. – Интересно, Маргит, тебя сегодня пытаются все защитить. К чему бы это? – задал он вопрос, на который конечно не ожидал ответа.
– Итак, ты, – он указал на Вадика, – наказание водой, за одним остудишь свой пыл.
Михаил поднял руку и активировал тжамбон, браслет для связи:
– Объект 2123. Забрать. Наказание водой. На сутки, – коротко отдал он приказы.
Спустя пару минут, к нам подошли еще два надзирателя и повели Вадика по направлению к служебным помещениям. Я отметила, что он, как обычно, принимая очередное наказание, держится гордо и независимо. Казалось, этого юношу никогда и ничто не сломит. Другой бы на его месте шел опустив голову, а он нет. Словно он не на наказание идет, а на награждение.
– Девочки, – Михаил посмотрел сначала на меня, потом на Маргит. Достал две коробочки с ошейниками, сделал шаг ко мне, – двое суток без еды.
Я почувствовала, как холодный карбон обвил шею, впиваясь краями в кожу. Неприятно, но терпимо.
Михаил подошёл к Маргит, ухмыльнулся и надел ошейник с желтым индикатором, такой же, как сейчас был на мне:
– Количество наказаний может быть любым, смотри, чтобы на шее не кончилось место. Я сам буду за тобой следить.
Он растянул губы в ухмылке и двинулся по направлению к служебным постройкам, туда, куда отвели Вадика.
Я перевела взгляд на Маргит, та с поникшей головой пошла обратно в общую комнату. Я видела, что она очень расстроена, меня это удивляло. Всего лишь очередное наказание и не такое уж неприятное, вот у Вадика… Сутки в холодной воде и замкнутом темном пространстве – это было весьма тяжело. Я задумалась. Ведь это наказание могла получить я, если бы Вадик сказал, что драку начала именно я.
"Почему не сдал меня?" – задала вопрос сама себе, ответа на который, я конечно не знала. Пожав плечами, я тоже зашла в наш жилой корпус.
Поднялась на третий этаж и при входе в нашу комнату взяла две бутылки с водой. Подошла к своей кровати и села. Протянула одну сидящей рядом Маргит.
Мы обе хорошо помнили, что разговаривать нельзя, поэтому молчали. В корпусе стояла тишина, наверняка все в столовой, пытаются урвать еду. На каждый этаж готовили определенное количество, чтобы хватало на всех. Однако, кто-то умудрялся съесть двойную порцию, а кому-то не доставалось ни одной. Такова жизнь в лагере.
Отпив глоток воды из бутылки, прикрыла глаза. Лежать на постели запрещалось, поэтому я давно научилась дремать сидя.
***
Меня разбудил топот ног, а за ним громкая команда:
– Стрррройййся!
Мы встали в шеренгу.
В комнату вошел Михаил:
– Отлично! – он широко улыбнулся и потер свою бородку, – вам выпала великолепная возможность начать зачистку на новом месте, – он двинулся вдоль шеренги, рассматривая всех. – Внизу перед выходом берете обмундирование: шлемы, перчатки и оружие. Уничтожаем всех, кроме детей до десяти лет, вам укажет на них навигационная система. Их грузим в отдельный Урал. В общем, все как всегда. Новеньких у вас нет, вы прекрасно знаете, что делать, – он дошел до конца шеренги, развернулся к выходу и скомандовал. Выполнять приказ!
Строем мы вышли из комнаты и спустились вниз. Забрали обмундирование и сразу надели его. Перчатки закрыли оголенные участки тела. Они были прочными, но не мешали и не скользили по оружию, модернизированному АКСУ. Контактировать с внешним миром и вдыхать воздух нельзя, вирус в организме человека мутировал быстро. Лишь дети до возраста десяти лет, могли сопротивляться ему, их-то мы и спасали.