Анастасия Андрианова – Ночь упырей (страница 99)

Как и Ния, которая тоже воссоединилась с дочкой.

Новый год отметили по-тихому, быстро перекусив салатами и маминой фирменной индейкой. Ближе к двенадцати зашли Купава и Варде с Лирушем, но Мавна спихнула их на Илара, собрала в контейнеры немного зимнего салата и кусок индейки, а в сумку стащила пять мандаринов со стола и побежала на автобус – благо в эту ночь они ходили до четырёх утра.

В чародейской клинике её запомнили: помогла старая добрая взятка, открывающая все двери в любое время суток (а точнее, коробка с медовиками и фисташковыми круассанами из зимнего меню «Булки» – Айна предложила новый рецепт фисташкового крема, который покорил буквально всех). Заглянув через окошко в палату Лекеша и убедившись, что он спит, Мавна прокралась по полутёмному коридору дальше. Для всех шестерых юных болотных пленников у неё, конечно, были гостинцы, но она решила передать их через дежурного врача: будить детей совсем не хотелось.

Смородник лежал один. И если он проснётся… Что ж, это будет здорово. Пусть эгоистично, но она настолько соскучилась, что готова была ехать через половину города, лишь бы на секунду услышать его ворчливый голос.

Мавна прокралась в палату, закрыла за собой дверь и села в кресло, прошуршав пакетами.

С минуту она просто смотрела на такой знакомый и уже родной грубый профиль, раньше казавшийся ей ужасно некрасивым, но от которого теперь захватывало дух. Не выдержав, она потянулась и чмокнула Смородника в щёку.

Приборы запищали чаще и противнее. Мавна хихикнула, как влюблённая девчонка, и вернулась в кресло.

Ресницы Смородника дрогнули. Свет проникал в палату только из окон, но снаружи часто сверкали фейерверки, добавляя ярких красок, да и глаза быстро привыкли, так что Мавна могла сколько угодно любоваться.

Смородник открыл глаза, смущённо улыбнулся и завозился, пытаясь сесть повыше.

– Покровители, в самом деле живой, – хихикнула Мавна сквозь выступившие слёзы. Сердце захлестнуло радостью: её чародей снова двигался, а не лежал, как заколдованный принц из сказки. Покровители, как прекрасно было видеть его живым! Слышать его. Она виновато взглянула на аппарат и снова посмотрела на Смородника блестящими от слёз глазами. – Знаешь, я больше всего на свете боялась, что эта штука ровно загудит, как в фильмах. Ты не оставляй меня, пожалуйста. Я без тебя уже не смогу.

– Хрен ты от меня теперь отделаешься, – буркнул Смородник полушутя.

Мавна смеялась и вытирала слёзы костяшками.

– Как же мне не хватало твоих крепких словечек, ты бы знал, – призналась она сокровенным полушёпотом.

– Добавлю в любой момент.

Он охнул, когда не получилось сесть достаточно высоко, и недовольно скривился. Мавна кинулась поправлять подушку, чтобы ему было удобнее, а Смородник проворчал слабым скрипучим голосом:

– Хватит надо мной кудахтать, пока не помираю. Сам справлюсь.

– Может, позвать врача? – спохватилась Мавна.

– Наверняка они уже на меня насмотрелись.

– У тебя что-то болит? Как себя чувствуешь? Принести воды?

Смородник потёр виски, на пару секунд прикрывая глаза.

– Булка, не мельтеши. Дрэх… Что, уже тридцать первое?

– Уже даже первое…

– Арх’дарэ… Я бы хотел отмечать с тобой. Прости, что провалялся.

Мавна с гордостью пошуршала пакетом:

– Так вот я и пришла отмечать. Потом повторим, когда выпишешься. Я попрошу маму устроить ещё один новогодний ужин. Но пока врачи не видят… Думаю, мандарины и салат помогут тебе выздороветь. Они всегда помогают, знаешь ли.

Она заговорщически подмигнула и протянула Смороднику контейнер и пластиковую вилку.

– А ещё – вот.

Мавна достала из клубничной сумки гирлянду и подключила её к пауэрбанку. По палате забрезжили мазки тёплого янтарного света.

– С Новым годом, Смонь.

На одеяло она положила вязаную зимнюю шапку чёрно-серых цветов. Соблазн связать что-то пёстрое и раздражающее был очень велик, но она рассудила, что начинать нужно с более привычной гаммы. А когда он научится носить шапки, тогда можно будет и внедрять яркие тона. Всё постепенно.

– С Новым годом, Булка, – смущённо ответил он, прожёвывая салат. – А у меня нет подарка. Прости.

Мавна снова рассмеялась. Уже сама себе казалась истеричкой от вечных слёз и вспышек смеха.

– Ты дурачок? Ты всему городу подарок сделал, когда привёл доноров. И сам живой. Это лучший подарок, ты что! На всю жизнь. Никакие духи и прочая дребедень с этим не сравнятся. Если б ты только знал, как я тебе за всё благодарна… – Голос сорвался, она громко шмыгнула. – Невозможно благодарна.

Мавна хотела бы ещё добавить, как сильно она его любит, но побоялась задушить таким напором. Пускай выздоравливает. И тогда уж она покажет всю свою любовь, не сдерживаясь. И словами, и делом.

Чтобы занять чем-то руки, она принялась чистить мандарины.

– Ты знаешь, что Калинник тебе кровь отдал? Оказывается, для чародеев нужны особые доноры. Чародейские. Иначе искра ослабнет и придётся снова её выращивать, а это замедляет восстановление организма. Мне так тут врачи сказали. А ещё вы с Варде теперь герои. Вас по всем каналам показывали. А сам он думает, что рыба – его отец. И хочет переехать в Озёрье. Лируш тоже, но он боится за свою шкуру, скорее всего. Администрация его просто так не оставит – он разворошил осиное гнездо своими роликами, и особенно последним стримом.

Мавна не стала рассказывать, какие комментарии писали девушки под видео:

«Покровители, девочки, тёмненький такой краш! Я хочу от него детей»;

«Вот это мужчины, в каждый дом таких!»;

«Блондинчик просто прелесть, как найти его страницу?».

– Ужас, – буркнул Смородник.

– Ну так вот… – Она подцепила ногтем шкурку мандарина, и едкий сок брызнул Смороднику в глаз.

– Дрэх! – Он скривился, утираясь концом пододеяльника. Мавна ахнула, когда осознала свой промах.

– Покровители, прости-прости! Я не со зла… Дать тебе воды? Бедный, вечно тебе достаётся… Сейчас. – Она смочила край салфетки водой из стакана и продолжила рассказывать, пока вытирала Смороднику глаз. – С упырями пока непонятно, всё ещё решается. Наверное, долго будет улаживаться, но мэр с губернатором выступили и признали проблему. В группах детей-потеряшек вы теперь герои, и Лируш тоже. Ния, та моя знакомая из бара, просила передать вам огромную благодарность за спасённую дочку, и другие родители тоже. Лекеш идёт на поправку, я вас обязательно познакомлю. С ним теперь родители, они вернулись из города. Так что такие вот дела. Мне не хватает тебя в повседневных делах. – Она скомкала салфетку в кулаке и протянула очищенный мандарин. Смородник продолжил ковырять салат и внимательно её слушал, по-вороньи склонив голову. – Выздоравливай скорее. Мы все тебя ждём.

– Я… стараюсь, – буркнул Смородник, склоняясь ниже над контейнером и вылавливая последние кусочки картошки и горошка. Кажется, он что-то сосредоточенно обдумывал, потому что даже не обратил внимания на мандарин. – Мавна… – Его щёки пошли бордовыми пятнами, он опустил глаза и неразборчиво пробормотал, уткнувшись в контейнер: – Ты стншь мй двшкой?

Мавне потребовалась пара секунд, чтобы сообразить. Растерянно моргнув, она улыбнулась и ответила:

– Ох… Ну конечно, я стану твоей девушкой. Уже стала.

Всё-таки не зря считалось, будто в чародеях течёт дополнительная концентрация жизни: прошло ещё около недели, и Смородник почувствовал себя почти здоровым. Раны заживали быстро, пусть левая рука пока не поднималась, да и шевелить ею было больно, но всё же ему хотелось скорее оказаться дома.

Правда, он пока не знал, где его дом.

Он надеялся, что Сенница оставит за ним привычную квартиру – хотя бы на первое время.

Мэр Сонных Топей под давлением общественности расщедрился и от лица администрации перечислил на счёт Смородника почти миллион удельцев. Половину из этой суммы Смородник тут же закинул Калиннику с сообщением: «Тебе на ипотеку. Спасибо за кровь, брат».

Конечно, Калинник тут же перезвонил с возмущениями и просьбами забрать обратно, но разве его кто-то слушал?

Вторую половину по-хорошему стоило отдать Мавне и Илару на развитие «Булки»: у них ведь была сделка. И пусть Мавна не сильно помогла найти тысяцкого, но вывела его на Варде, и всё сложилось так, как сложилось. Технически каждый выполнил свои условия.

Дети, вытащенные со дна, тоже выписались из больницы довольно скоро. Лекеш, друг Мавны, оказался совершенно невозможно суматошным и любопытным мальчишкой, который совал веснушчатый нос буквально всюду и упорно (случайно или просто чтобы побесить) называл Смородника Земляничником. Неудивительно, что его стащили упыри, – наверняка он сам за ними увязался. И винить Мавну в том, что она не уследила за таким неугомонным, было несправедливо. Смородник и сам бы не уследил.

В пригородном двухэтажном домике, увитом гирляндами, отмечали «второй Новый год» – по сути, уютный семейный ужин, только ёлку и украшения ещё не убирали.

В какой-то момент Смороднику стало слишком душно и шумно среди празднующих, разболелась голова. Захотелось подышать. Конечно, без куртки и шапки – чародеи не утепляются даже в январе. Смородник вышел на крыльцо и закурил сигарету.

Он успел перенервничать уже на том этапе вечера, когда Мавна, держа его под руку, гордо объявила родителям:

– Мам, пап, это Смородник. Мой парень.

Кажется, он даже не смог внятно выговорить «приятно познакомиться», и родители сначала подумали, что он плохо знает удельский.