Анастасия Андрианова – Ночь упырей (страница 88)

Но, конечно, в мозг ввинчивалась мысль, что нет, не может всё идти так, как ему бы хотелось.

Крутанувшись в резком вираже, мотоцикл наклонился под острым углом к асфальту, ботинок Смородника чуть не чиркнул по земле, и они остановились перед торговым центром. Варде соскочил с сиденья в тот самый момент, когда колёса замерли, и по инерции сделал несколько шагов в сторону, шатаясь под весом рюкзака.

Смородник стянул шлем и тряхнул влажными волосами. Чёрт, под шлем тоже просочилась болотная жижа, теперь воняет илом.

Варде смотрел на него округлившимися глазами и тяжело дышал:

– Ты не предупредил, что мы полезем прямо… прямо на этой… вот на этом… – Он замахал руками, указывая на байк.

Смородник ухмыльнулся:

– Привыкай, земноводное.

– Ты отбитый!

– Спасибо.

Смородник поставил мотоцикл на подножку, спрыгнул с сиденья и достал нож. Положил ладонь на брусчатку, приспустил перчатку и отсёк им концы перчаточных пальцев. Варде брезгливо вскрикнул, будто испугался, что Смородник отрубил себе фаланги.

– Не визжи. Лучше держи вот.

Смородник сочно лизнул обойму, не сводя злорадного взгляда с ошарашенного Варде, вставил в пистолет и бросил ему в руки. Оружие на секунду вспыхнуло, зарядившись силой.

– Не убейся только.

– Он с искрой? – Варде, надо отдать ему должное, успел поймать пистолет.

– Только патроны. Сам корпус обычный. Стрелять умеешь?

– Немного.

Смородник решил, что это уже что-то по сравнению с Мавной, которая разнесла зеркало в «Пьяной дудке». Спасибо, что не его голову.

Торговый центр после их прошлого посещения выглядел не лучшим образом. Часть дальней стены обвалилась, бетон местами обуглился. Некоторые провода оборвались и теперь лежали на площади, как пряди волос из слива ванны или размотанная аудиоплёнка, время от времени испуская слабые импульсы-молнии.

Но что удивительно – теперь тут совсем не было упырей. Хреново. Значит, они все наверху?..

Смородник тоскливо посмотрел на уродливое бетонное здание, опутанное проводами. Если бы он был нормальным, то сломя голову бросился бы туда. Быстрее сделать дело и скорее свалить обратно.

Но он не был нормальным, а на поверхности его братьев и сестёр рвали неживые костлявые твари, строящие свои тела из плоти мертвецов и болотной грязи.

– Давно не виделись, сволочи, – сплюнул он, закатал рукав и воткнул шприц себе в вену.

– Почему мы туда не идём? – зашипел Варде. Он кругами бродил по площади, сунув руки в карманы, и заметно нервничал. – Давай скорее, чего ты со шприцами возишься?! А ещё говоришь, что не наркоман!

– Ш-ш-ш, – Смородник приложил палец к губам и нагло подмигнул. – Я не могу прийти без последнего привета вашим выкормышам.

Он вытащил из рюкзака коробку с шариками – почти пейнтбольными, но в желатиновой оболочке. Редкая чародейская штука, которой сейчас мало кто пользовался. Впрыснул внутрь шариков свою кровь из шприца и зарядил ружьё.

Смородник отбежал к краю площади и выстрелил. Через несколько метров – снова. И так – по всему периметру, стараясь, чтобы все отходящие лучи-улицы получили свою «приманку».

– Что ты творишь?! В тир пришёл? – ворчал Варде. Он крутился на месте, постоянно глядя в сторону торгового центра. – Тут скоро будут чародеи Бражника, чтоб тебя! Они нас обоих…

– У нас есть оружие. Не вопи.

– А у них, думаешь, палки-копалки?! Они прострелят твою тупую башку прежде, чем…

Туманный город пронзил крик. Будто сотни упырей разом задрали головы и издали свой скрежещущий, визгливый вопль, пробирающий до костей. У Смородника по коже пробежали мурашки размером с каштан, а вместе с ними по крови заструилась чистая неукротимая искра, приятным возбуждением отозвавшаяся в венах.

– Ждём, – прошептал он с придыханием.

Темень, как его будоражило предвкушение битвы! Голову горячила сама мысль о том, что теперь-то все эти твари, сожравшие его родных и искалечившие мальчика Мирчу, превратившие его в озлобленного, нервного Смородника, получат по заслугам. Это ощущение было таким же сильным и томительным, как дыхание смерти на затылке, как первая сигаретная затяжка после тяжёлой ночи в отряде, как возвращение в залитый кровью райхианский городок, как секс с любимой женщиной. Острое до боли, хватающее сердце когтями, но сладкое, блаженное, непередаваемое.

– Эй, у тебя взгляд как у маньяка! – Варде дёрнул его за плечо. – Очнись!

Смородник покосился на него с диковатой ухмылкой.

– Ты, главное, не превращайся сейчас, земноводное. Чтобы тебе не досталось. Прости, но на четырёх ногах вы все одинаковые.

– А вот хамить необязательно. – Варде нахохлился, с опаской поглядывая вокруг. Упыриные крики звучали всё ближе. Он быстро облизнул губы и буркнул: – А как же помощь? Я мог бы…

– Ты можешь стрелять, – резко ответил Смородник. – И делать это молча. Премного благодарен, но потерпи полчаса, и мы пойдём искать твоего папашу. Это будет проще сделать, если расчистим путь и нам в спину не бросятся голодные нежаки.

– А если с ними будут чародеи? Ты думал об этом? Мы давно уже прошли в…

Варде не дали договорить. Крики раздались одновременно со всех сторон и стянулись к площади, взмыв многоголосым эхом к пасмурному небу – как в горах. Потянуло смрадным ветром, перед глазами у Смородника мелькнули чёрно-белые помехи: лужи крови, человеческой и упыриной, искалеченные трупы с пустыми глазами. Миг – видение исчезло, но с улиц на площадь уже успели стянуться сотни тварей, приманенных на свежую кровь. Они собрались кругом, перебегая с места на место, подтявкивали и скребли когтями по брусчатке.

– Мои ж вы нежички, – прохрипел Смородник и выхватил из рюкзака три бутылки с бензином. – Прикрой уши, художник, – бросил он Варде.

Смородник стремительно скинул с себя пейнтбольное ружьё и, зарядив искрой автомат, размахнулся, швырнул бутылки веером – и, не давая им упасть, выпустил в воздух автоматную очередь.

За маму. За отца. За Мануша. За мирные Сонные Топи, за пацана, которого искала Мавна, и за неё саму, за всех, кто страдал из-за этих тварей. За Мирчу, которому суждено было остаться там, под мостом, в разорванной яркой куртке.

Чёрт, как громко…

Пули настигли цели. В небе с оглушительным грохотом расцвели алые вспышки взрывов с обугленными чёрными краями.

Что, вот настолько это разрушительно?!

Смородник и сам не подозревал, что получится вот так. Бензин мгновенно вспыхнул – нет, обратился чистым огнём, – искра будто умножила его десятикратно: всего три бутылки, а с неба коротким мгновением хлынули потоки раскалённой лавы. Пламя накрыло упырей, расплескалось алыми брызгами, твари кинулись врассыпную, кусая и топча друг друга. Те, кого накрыло огненным потоком, с истошными визгами скорчились, как оплавленные покрышки, и за доли секунды обратились в чёрные комья, напоминающие гудрон.

От отвратительного запаха чесалось в носу.

Следующую партию бутылок он запустил уже по земле, присел и с размаху, чуть не вывихнув плечо, прокатил их, выпуская из пальцев одну за одной. Не теряя ни мгновения, изрешетил бутылки из автомата.

И снова – взрыв такой силы, что стало горячо глазам, слепящая алая вспышка, будто их затянуло в центр фейерверка; нескольких упырей залило пламенем, но другие кинулись в атаку, брызжа слюной от ярости. Смородник скосил их автоматной очередью, резко развернулся и обдал чистым огнём из пальцев тех, кто пытался напасть сзади. Снова выхватил бутылки, подбросил, изрешетил – часть пуль попала мимо цели, пара бутылок так и не взорвались, но с неба всё равно хлынул неукротимый поток.

– Ты нас убьёшь, идиот! – прокричал Варде сквозь грохот и вопли упырей. Свой рюкзак он отбросил подальше и стоял, зажимая уши ладонями.

Смородник не ответил. Искра бурлила в жилах, стучала в голове, лопалась на языке, колола пальцы. Рвала грудь, с хрипом выходила горячим дыханием. Не жалеть, не обдумывать, разить, убивать, стрелять…

Миг – окровавленная площадь, смрад разложения и изувеченные, вывернутые костями наружу трупы. Миг – чёрно-белые полосы, как в плохо работающем телевизоре. Миг – у всех мертвецов его собственное лицо, и личинки мух копошатся в уголках глаз. Миг – площадь забита автоматами с игрушками, из которых вываливаются грязные плюшевые опоссумы. Миг – у его ног мёртвая мама, такая же молодая, как шестнадцать лет назад. Миг – Мавна, растерзанная упырями…

Смородник сплюнул вязкую слюну с привкусом пепла и смерти. Голову сдавило железными тисками, сердце тяжело колотилось под ключицами, будто подпрыгнуло выше. Искра, искра билась под кожей, вытеснив кровь, распирала его, вкручивалась в мозг, грызла внутренности.

Он не слышал Варде. Не видел его. Только твари, мерзкие, отвратительные, и, Темень, вот бы разорваться, разделиться на десяток бешеных чародеев, чтобы и стрелять, и бросать бутылки, и истекать искрой одномоментно – лишь бы все они получили своё.

– Сдохните, – рычал Смородник утробно, так желчно, что слова едва можно было разобрать. – Всех. Вас. Выпотрошу. Дэр`вэрх архэд`ррэ…

Бутылки закончились. Он понял это, только когда пальцы нащупали дно рюкзака. Смородник метнулся ко второму рюкзаку, кинул новые бутылки и выпустил из автомата очередь – прямо в стену огня, которая теперь коптила на площади по кругу, вздымая в небо густой чёрный дым. Дышать становилось нечем, во рту вязало от дымной плёнки. Рванув молнию рюкзака до конца, он достал со дна ручную гранату. Зарядил искрой, но уже не видел вспыхнувшего свечения – вокруг полыхало слишком ярко, слепяще, отвратительно шумело, скрежетало и визжало, до тошноты. Рванул чеку и зашвырнул гранату так далеко, как мог.