Анастасия Андрианова – Ночь упырей (страница 53)

– Нет, её сестра-близнец! Конечно я, придурок. Стой!

Смородник послушно остановился, но потом бросился ей навстречу и подхватил за локоть как раз в тот момент, когда она неуклюже наступила и чуть не подвернула ногу. Пакет из супермаркета тяжело колыхнулся на его запястье, ударив Мавну по бедру.

– Не дерись, – шикнула она.

– Не буду, – буркнул Смородник, как-то слишком крепко вцепившись в её плечо. Он наклонился, внимательно вглядываясь в её лицо, залитое жёлтым светом уличного фонаря, будто не верил, что она правда приехала. – Что ты тут делаешь?

Он поднял взгляд поверх головы Мавны и, наверняка увидев машину Калинника, щёлкнул языком.

– Всё с вами понятно. – Губы искривились, маскируя улыбку. – Я же предупреждал, мне нужно несколько дней, чтобы со всем разобраться. Как только пойму, что они от меня отстали, сразу сообщу.

– И всё это время будешь питаться сухариками? – Мавна выхватила из пакета упаковку со вкусом холодца и потрясла перед носом Смородника. – Я хотела убедиться, что ты жив и здоров.

– Сообщениям не веришь?

– Вдруг кто-то запрограммировал бота. Тебя легко подделать, знаешь ли. Достаточно односложных ответов и немного ворчания. «Бу-бу-бу», «пу-пу-пу» и вот это всё.

Рука Смородника всё так же лежала на её плече, но взгляд, направленный поверх головы, вдруг настороженно потемнел. Смородник подобрался, как кот перед прыжком.

– Арх’дарэ, – выругался он по-райхиански.

– Что та…

Позади них раздался выстрел, Мавне показалось, что пуля пролетела где-то рядом с её плечом. Смородник рывком достал свой пистолет и дважды выстрелил в сторону улицы. Резко развернувшись, он пустился бегом и потащил Мавну за собой, а она еле поспевала за ним, почти не касаясь подошвами земли.

Она совершенно перестала что-либо понимать: рядом гремело, мелькали слепящие вспышки огня, и всё это время они неслись по улице, и сердце колотилось в ушах, а в боку больно кололо. Когда Мавне показалось, что она вот-вот умрёт от разрыва лёгких, её грубо затолкали в открывшуюся подъездную дверь.

Темнота обрушилась на глаза, и Мавна испугалась, что она ослепла, но вскоре на ладони Смородника вспыхнул огонёк, вырвав его лицо из черноты. Утешало, что он тоже тяжело дышал – не одной ей побег дался непросто.

– Что случилось? – спросила она шёпотом, пока старалась перевести дух. – Где мы?

Смородник яростно ударил кулаком в стену сбоку от её головы. Мавна вздрогнула – кажется, даже упало несколько клочков облупившейся краски.

– Я же предупреждал, – тихо рыкнул он сквозь зубы. – За мной кто-то следит. Тебе нельзя просто так приходить когда вздумается. Я их ослепил. Мы забежали в первый попавшийся подъезд. Сейчас нас либо выгонит бабка с клюкой, либо они нас вычислят и прикончат.

– А третий вариант будет?

– Непременно. Пошли.

Мавна поняла, почему тут было так темно: лампочка над входной дверью лопнула – то ли сама, то ли кто-то разбил. Зато на лестничной клетке второго этажа можно было даже разглядеть горшки с цветами, туда заливался свет от уличных фонарей. Стены в подъезде были расписаны непристойными рисунками и надписями, краска местами облупилась. Мавна презрительно хмыкнула.

Смородник осторожно, держась боком и стиснув в руке пистолет, скользнул к окну и выглянул наружу.

– Кто это и что им от тебя нужно? – всё так же шёпотом спросила Мавна.

– Они не представились, если ты заметила.

– Хамить необязательно.

– Необязательно спрашивать глупости.

Мавна рассерженно шикнула и едва удержалась, чтобы не ущипнуть его.

Смородник что-то набрал в телефоне и снова проверил улицу. Его движения и лицо были напряжёнными, нервными, даже при битвах с упырями он не выглядел таким дёрганым. Там он, наоборот, собирался и действовал предельно точно. А тут… Мавне стало страшно.

– Смо, они хотят тебя убить? – Мавну пробрала дрожь. – А с Калинником теперь что? Мы его бросили?

– Пытаюсь узнать… – Он склонился над экраном, сведя брови к переносице. – С ним всё в порядке. – Смородник протяжно выдохнул, будто это волновало его больше всего. Мелькнул огонёк, зажигающий сигарету, и Мавна на мгновение заметила, что пальцы Смородника подрагивали. Рвано выдохнув дым в сторону, он присел напротив Мавны, глядя ей в лицо. Его глаза казались влажными блестящими обсидианами.

– Послушай меня, – произнёс он неожиданно мягко, будто правда силился объяснить всё так, чтобы достучаться до Мавны. Она затаила дыхание, слушая его голос – вечно с ворчливыми интонациями, скрипучий и хрипловатый, как у человека, не привыкшего говорить или просто простуженного. – Я ни черта не понимаю. Такое ощущение, будто все собрались планомерно свести меня с ума. Не удивлюсь, если это всё происки Сенницы. Она хочет от меня избавиться, я приношу много проблем. Но если я сдам ей тысяцкого, она обещала отстать. Но самое паршивое не то, что мне пришлось съехать и что я слетаю с катушек. А то, что вы тоже подвергаете себя опасности. Ты и Калинник. Я этого не хочу. Пойми, Мавна, если я не буду беспокоиться о тебе, то сделаю всё быстрее.

– Или совсем перестанешь беречься? Знаю я тебя. Бросишься с головой в какую-нибудь бойню. А я тут… я тебе суп вообще-то привезла. Чтобы ты нормально питался.

Она шмыгнула носом и поняла, что к глазам подступили слёзы. Поставила свой дурацкий рюкзак на пыльный пол, расстегнула и вытащила банку, сунув Смороднику в руку.

– Держи. Суп вкусный. Там… овощи, и вообще горячее полезно. Пожалуйста, не выкидывай, возьми с собой.

Она говорила, но слышала свой голос будто со стороны. Надломленный, дрожащий от волнения. Дура, дура, ну какой суп? Куда он его возьмёт? В него буквально минуту назад стреляли, они неслись через половину района и сейчас находятся в каком-то чужом тёмном подъезде, он даже уронил свой пакет с покупками, в которых еды, должно быть, было на всю неделю. Смородник уселся прямо на пол, сгорбившись, будто снова разболелась рана, полученная в прошлый раз, а она предлагает… суп? Да какой, к чёрту, суп?

Мавна всхлипнула. А ведь в неё тоже стреляли. И она совершенно ничего не могла сделать. Снова полезла в самую гущу событий, стала магнитом для несчастий, но…

Но с ним даже не было страшно. Главное – то, что они сейчас были рядом.

– Я скучала, Смонь, – сказала она тихо, снова злясь на себя за способность говорить и делать абсолютно неуместные вещи. В неправильное время, в неправильном месте. – Мне хотелось тебя увидеть. Очень хотелось. У меня под окнами вчера ходил этот упырище. Они угрожали Ние. Илар говорит, в городе всё больше тварей. Раньше ты был моим пледом. Моей защитой. Но теперь ты куда-то делся, у тебя свои проблемы, я понимаю, но… Мне так тебя не хватает. Всего три дня, а будто у меня отняли что-то очень важное. Так не хватает покоя. Не хватает тебя. Я тоже схожу с ума, я как листок, который несёт речка, а впереди – водопад. И ни конца ни края не видно. Я запуталась, мне страшно, мне плохо…

Смородник вдруг схватил её за руку, крепко, до боли переплёл их пальцы и потянул Мавну к себе. Она сделала шаг навстречу и села рядом на пол. Что-то громко хрустнуло у неё в кармане пальто. Мавна сначала испугалась, но поняла: это сухарики, которые она вытащила из пакета и успела пихнуть в карман за миг до того, как понеслись как ненормальные.

– Сейчас мы убедимся, что эти ублюдки ушли, и ты уедешь с Калинником, – хрипло сказал Смородник. – Он сюда подъедет. И обещай мне, пожалуйста, что больше не будешь делать глупости. Подожди немного. Я и болотами занимаюсь. Ещё недолго, и я разберусь со всеми: и с тысяцким, и с твоим пропавшим другом.

В подъездном сумраке Мавна плохо различала его лицо, но видела, как блестят глаза и как тлеет сигарета, зажатая в уголке рта.

– Я не могу не делать глупости, – призналась она бессильно. – Потому что я глупая.

– Ничего подобного. Ты Булка.

Смородник притянул её к себе. Она уткнулась лбом в кожаную куртку, покрытую тонким слоем измороси, и замерла. Он сомкнул руки на её плечах, обвил её объятиями – крепкими, тёплыми, такими надёжными, – и Мавна почувствовала, как дрожь унимается.

– Твоя рана, – напомнила она. – Вдруг швы разошлись?

– Снова зашью.

– Жалко. Будешь суп?

Смородник издал смешок:

– Отличное место и время, чтобы перекусить.

– Иначе ты о нём забудешь. Оставишь тут банку, или она у тебя испортится… Держи.

Мавна мягко, чтобы не обидеть его, отстранилась: пока они сидели в обнимку, она успела подумать, что для Смородника это может быть непривычно. Она открутила крышку с банки. По лестничному пролёту поплыл аромат домашней еды. Удивительно, но никто не спускался по лестнице, и подъезд оставался тихим, будто необжитым, только однажды мимо них прошёл мужчина с небольшой лохматой собакой, но ничего не сказал. Мавна с громким шуршанием открыла пакетик сухариков и сыпанула немного в суп.

– Вот. Погрей искрой и выпей прямо через край. Я вообще-то кормить тебя приехала, потому что переживала, чем ты тут три дня питаешься.

Смородник посмотрел на неё как-то отстранённо и ещё более задумчиво взглянул на ржаные сухарики, стремительно размокающие среди кусочков картошки и моркови.

Он тронул стекло тремя пальцами, и от банки повалил пар. Мавна представила, как горячо было бы ей держать эту банку с кипятком, и нервно хихикнула.

– Никак не привыкну, какой ты всё-таки полезный в быту.