Анастасия Андрианова – Через пламя и ночь (страница 26)
Мавна не помнила, как вернулась по длинному проходу – наверное, держалась за стену и едва переставляла ослабшие ноги. Голову распирало от странных ощущений и мыслей, они роились, не до конца понятные и оформившиеся, сталкивались и искрили. Хотелось просто выйти, сесть и не думать ни о чём. Хотя бы некоторое время.
В дверях она столкнулась с кем-то и не сразу узнала Варде. Он подхватил её под локти.
– Всё хорошо?
Мавна закивала, а потом тут же замотала головой.
– Не знаю. Он останется там. А ты…
– Тоже хочу поговорить. – В темноте прихожей было непонятно, но, судя по голосу, Варде был напряжён. – Вдруг удастся что-то узнать. Вспомнить. И насчёт шкурки…
– Ох. Только не говори ей лишнего о себе, пожалуйста. Хорошо?
Мавна чувствовала, как от него пахнет прохладой и рекой – так знакомо, так свежо и приятно, будто этот запах был чем-то, чего ей так не хватало в этом странном доме и в жилище Царжи. Всхлипнув, Мавна крепко обняла Варде. Он уткнулся лицом ей в шею, и они простояли так всего немного, прежде чем одновременно смущённо отстранились.
– Удачи. И будь осторожен.
– Я никому не скажу, что пью кровь. – В полумраке мелькнула улыбка. – А дальше… Как получится.
Варде пошёл дальше, а Мавна, проводив его взглядом, вышла наружу.
Вечер сгустился настолько, что небо стало совсем тёмным, с крупинками звёзд. Мавна сделала несколько шагов, пересекла двор и остановилась на мостовой. Медленно вдохнув, она почувствовала, как грудь наполняется прохладным воздухом. Вокруг витали запахи: свежесть, что-то съестное, что-то сладкое, снова дым… Она вдохнула снова, ещё глубже. Тугой узел в груди расправлялся. Удивительно, но теперь, без козла на поводке, ей стало легче. Будто она передала его Царже, а вместе с ним – все свои заботы и свою вину.
Тот день на болотах, будто растянувшийся на целый год, давно закончился. Она не уследила за братом. Илар не смог его найти. Но Варде дал ей надежду, а она не побоялась нырнуть в топь и вернулась оттуда с козлом. Смородник довёл их до Озёрья живыми и целыми. И Мавна сделала всё, что могла: теперь остаётся ждать и надеяться. Теперь она будет молиться Покровителям о том, чтобы у Царжи всё получилось. Не о том, как добраться сюда живыми. Не о том, чтобы болотный царь её выпустил. Не о том, чтобы не утонуть в болоте. Не о том, чтобы Илар нашёл Раско. Теперь – только о силах Царжи.
Глаза раскрылись шире. Мавна только сейчас по-настоящему рассмотрела Чумную слободу: площадь с церквушкой, улочки и дворы, гуляющих людей и торг за другом конце площади, а чуть дальше – танцующих вокруг жаровни людей. Услышала смех и музыку, разговоры сразу на двух языках. В кожу впитывался ночной ветер, её всю наполняли запахи, цвета, звуки – будто весь год она была запечатанным сосудом, который наконец-то решили наполнить. В груди что-то скреблось, но не тоскливо, как обычно, а приятно. С удивлением Мавна поняла, что снова испытывает радость – слабую, бледную, омрачённую множеством горьких вещей, но всё-таки радость.
Она прошла ещё немного, и на мостовой увидела Смородника. Он сидел прямо на камнях, скрестив ноги, и задумчиво смотрел куда-то в сторону костра, покачивая в ладонях кружку с чем-то дымящимся. Мавна постояла немного, разглядывая его: серая с красной вышивкой рубаха, латаная-перелатаная после драки с упырями, длинные чёрные волосы с косицами у висков, резковатое лицо с крупным носом, багровый ожог и след укуса на шее – сейчас он сидел так, что не было видно глаз и бровь со следами искры, и казался просто уставшим молодым райхи, который не дошёл до праздника у жаровни.
Мавна украдкой улыбнулась. Не будь он таким ворчливым и скорым на расправу, показался бы ей даже неплохим парнем. Она подошла и села рядом, обернув подол платья вокруг ног.
– Ну что Царжа? – Смородник повернулся, сверкнув наполовину белым глазом.
– Оставила Раско у себя. Приду через пару дней. Тогда видно будет.
Мавна поджала губы. Дошла бы она до Озёрья одна? Конечно нет, даже не узнала бы дорогу – да и упыри сожрали бы раньше, чем она приняла мысль, что её брат может быть заколдованным козлом. Пусть никто не спешил извиняться перед ней за летящие стрелы и обидные слова, но что мешает ей испытывать благодарность, не прося ничего взамен?
Ветер взметнул её волосы, с которых снова сполз платок. Больше не колеблясь, она сжала Смородника в крепких объятиях – но так, чтобы не сделать больно.
– Спасибо тебе, – шепнула она и, осмелев окончательно, поцеловала его в щёку. – За дорогу и помощь. Ты ведь не обязан был.
Смородник ошарашенно посмотрел на неё и, привычно нахмурившись, поднялся на ноги, собираясь уйти.
– Только попробуй, – буркнула Мавна, краснея. – Не смей уходить. Или ты считаешь, что можно привезти девушку в незнакомый город и оставить одну среди чужих людей? Ты так не поступишь.
Передёрнув плечами, Смородник неохотно сел обратно.
– Не поступлю.
Мавна спрятала улыбку, сделав вид, что поправляет платок под шеей.
Они посидели молча, глядя в одну сторону. Мавна с удовольствием подставляла лицо ветру и слушала далёкую музыку. Тени пляшущих у костра причудливо падали на мостовую, вытянутые и чёрные, изгибались и сливались, чтобы снова разъединиться.
– Почему ты не пойдёшь к ним? – спросила она.
– Не люблю танцевать.
– Я не про танцы. Просто. К ним. Вместо этого мерзкого Боярышника. Он же тебя ненавидит. Неужели хочется унижаться и бегать за ним?
Смородник кашлянул и глотнул из кружки. Спохватившись, нашарил что-то на камнях и протянул точно такую же Мавне. Мавна удивилась, но с благодарностью приняла напиток.
– Я же отрёкся от райхи, – тихо произнёс Смородник, глядя на свои ноги. – В тот момент, когда решил остаться у чародеев и разбудить искру.
– Но чародеи всё равно не считают тебя своим. Так может, ну их?
Смородник скривил губы, снова делая глоток из кружки. Пахло чем-то знакомым, и Мавна вспомнила: у Ражда варили что-то похожее.
– Не могу. Я чародей, и моя искра уже никуда не денется. Мне нужно знать, что Матушка меня прощает. А райхи точно не примут после всего. Они не любят искру. И особенно тех, у кого она видна на лице.
Мавна будто случайно подвинулась так, чтобы прикасаться плечом к плечу Смородника. Ей не хватало объятий – и с Иларом, и с Купавой они каждый день держались за руки, обнимались, дотрагивались друг до друга, и только теперь она поняла, как холодно и пусто ей было всё время в пути из дома до Озёрья. Жаль, что оба её попутчика оказались такими закрытыми. А может, и к лучшему…
– Мне кажется, ты слишком много думаешь, – тихо сказала она. – Попробуй поговорить. Наверняка здесь можно было бы остаться. Кровь-то никуда не денешь, она сильнее искры. Вот я всегда буду девчонкой из Сонных Топей. С туманом и ручьевой водой в венах. И никакая искра это не убьёт, даже если я по нелепой случайности стану чародейкой.
– Остаться. – Смородник фыркнул. – Для чего? Завести кур? Или печь хлеб?
Он с беззлобной усмешкой покосился на Мавну. Она пожала плечами.
– Печь хлеб здорово. Он живой, тёплый и дышит. И никогда не обидит. В отличие от людей.
– Тогда, пожалуй, хлеб молодец.
Они одновременно рассмеялись: Мавна – неожиданно звонко, как не смеялась уже давно, Смородник – бархатисто и хрипло. Мавна ахнула.
– Ты улыбаешься!
– Неожиданно, правда?
Улыбка исчезла, будто Мавна смутила его своим удивлением. Допив свой напиток, Смородник утёр рот рукавом и вздохнул.
– Ты извини меня. Я был неправ. Тогда, на болотах, когда стрелял в тебя и называл нежичкой. Ещё и связал. – Он сморщился, будто от боли. – Не стоило так с тобой обращаться. Это было ошибкой.
Мавна открыла рот, не веря своим ушам. Неужели дождалась?
– О-о… – растроганно протянула она. – Хорошо. Я тебя прощаю. Мир?
Она протянула руку ладонью вверх и стала ждать. Смородник колебался, но всё-таки пожал её руку со слишком решительным видом.
– Вот видишь. Люди не кусаются. Я уж точно. Не все такие, как Дивник и Боярышник. Если только не кусать их первыми.
Мавна не решилась снова обнять Смородника да и боялась, что это будет странно: сидеть на земле в чужом городе и второй раз обнимать малознакомого мужчину, который к тому же наверняка старше лет на пять-семь… Смутившись, она немного отодвинулась и взялась обеими руками за кружку.
– Перед Варде тоже извинись обязательно. За шкурку, – напомнила она.
Лицо Смородника вытянулось.
– Ты слишком на меня давишь, полегче.
Мавна не стала уточнять, шутит он или нет. Решила, что нет – столько веселья за один вечер Смородник не смог бы выдать.
С наступлением ночи тут всё равно было тепло – от нагретых за день камней, от костров и жилищ. Да и лето в последние дни наконец-то распогодилось. Мавна допивала странный напиток райхи: со специями, травами и ягодами, он одновременно и согревал нутро и холодил язык. Зато в голове после него становилось светло и спокойно.
– Как бы я хотела, чтобы Раско это всё увидел, – тихо сказала она сама себе, покачивая в ладонях кружку. – Ему бы тут понравилось. И Илару, наверное, тоже. А уж Купаве бы как…
Она представила, как они с Купавой бы обошли тут каждый проулок, обязательно держась за руки. Непременно глазели бы на торг целый день, пробуя угощения и примеряя украшения. Смеялись бы громко, во весь голос, как в старые времена. А вечером долго сидели бы у костра, глядя, как танцуют местные парни, и ждали бы, что их тоже позовут танцевать… И Раско бы бегал кругами и путался бы под ногами, а они бы ругались на него и ворчали – беззлобно, любя. Он бы выпросил яблоко в сахаре или кулёк орехов, а Мавна непременно купила бы ему всё, что захочет, да ещё и пряник в придачу.