Анастасия Андрианова – Через пламя и ночь (страница 19)
– Ну что ты. Отец отдал тебе козла, ты ведь была у него. Я провёл тебя, пусть и не сам лично, а только своей шкуркой. Ты смогла вернуться обратно. И до Озёрья всего ничего. Какой путь уже проделан, и ты отлично держишься. Всё образуется. Не плачь.
Мавна хотела уткнуться ему в рубаху, как уткнулась бы Илару, но не смогла. Вместо этого, наоборот, отстранилась и вытерла глаза.
– Ну а что за разговоры про замужество? Зачем ты это говорил? Ты знаешь, что нельзя так поступать с девушками? Нельзя просто так разбрасываться такими словами. Тем более что ты не помнишь прошлое своей человеческой сущности. Быть может, тебя ждёт невеста или даже жена.
Варде немного разочарованно поправил волосы со лба и сморщил нос.
– Не знаю. Думаю, это я бы вспомнил. У меня есть смутные ощущения: что я жил в деревне, что у меня были родители и, кажется, сестра. Я не помню имён, названий и лиц, но я бы знал, если бы оставил жену. Так что… у нас под болотами некоторые приводят невест и женихов с поверхности. Это не запрещено и позволяет оставаться в Туманном городе. Я не лукавил. Отец вряд ли отпустил бы твоего брата просто так, без оплаты. Сделал бы нежаком или не отпустил бы вовсе. Но если бы ты стала моей женой, с ним можно было бы договориться.
Мавна застонала и закрыла лицо руками. Мало ей других бед, так ещё и это.
– Ну почему ты так решил? Ты хоть понимаешь, что я чувствовала? Или ты совсем забыл, каково это – быть человеком со своим сердцем и чувствами? Нельзя так играть людьми, Варде. Ты ни в чём не был уверен, но с чего-то решил, что сможешь мне помочь. Не стоило этого делать. Я ведь какое-то время правда надеялась, что ты знаешь ответы.
Варде посидел молча, болтая босыми ногами в речной воде. Мавна надеялась, что пробудит в нём хоть какое-то подобие вины, хотя и без того было его жалко: дрожащего от озноба в солнечный день.
Как же ей не хватало Илара! Единственного, кто не пытался что-то ей навязать, решить за неё, а просто выслушал бы и поддержал. Того, к кому не страшно прижаться и выплакаться. Оставалось надеяться, что он не сильно злится на неё и при встрече обнимет так же крепко, как раньше.
– Согласен, – наконец выдавил Варде. – Извини. Не стоило так поступать.
– Я просто думал, что хотя бы так стану ближе к людям. Может, даже вспомню себя. Помогу хорошей девушке, заодно отдам на время шкурку и попробую пожить без нежицкой сущности. Но не вышло. Я ошибся.
– Так, хватит. – Мавна снова вытерла глаза и нос. Что толку рассыпаться в извинениях и сожалеть о прошлом, когда это ничего не изменит. Да и Варде выглядел таким жалким, что она сама готова была взять его за руку и повести искать его прошлый дом. – Все мы наворотили дел. Ну, кроме Раско… А теперь надо из этого выбираться. Скажи, ты правда готов вот так спокойно идти с нами в Озёрье, а потом ещё и к Матушке Сеннице?
Варде задумчиво соскользнул с берега к воде, сорвал несколько качающихся у заводи кувшинок и, перевязав их травинкой, протянул Мавне. Она приняла подарок и пристроила цветы в волосы.
– Может, и неспокойно, но пойду. Что ещё делать? Там, глядишь, по пути что-то знакомое и встречу. А если нет – умру. Какая разница? А буду без вас бродить, так всё равно чародеи убьют. Этот хотя бы не тронет, я ему нужен живым.
– Не говори про то, что умрёшь. Я бы не хотела этого, – вздохнула Мавна и надела на голову Варде законченный венок. Сиди тут. Я сейчас.
Она поднялась, отряхнула платье от травинок, на ходу погладила козла по голове. Достала из своего мешка кусок лепёшки, который райхи дали в дорогу, и порыскала в поисках хлебного ножика, но не нашла его. Наверное, Смородник так и забыл отдать. Или выкинул. Мавна выругалась. Она огляделась по сторонам. Чем бы порезать кожу? Наверняка у Смородника куча всего, но вряд ли удастся незаметно его ограбить. А спросонья вообще без разборок вдавит лицом в землю, заломит руки и назовёт нежичкой, как в прошлый раз. Нет уж, с такими вспыльчивыми лучше не связываться, пусть спит себе.
Мавна подняла с земли ветку и разломила так, чтобы заострился один конец. Закусив губу, процарапала кожу на руке до крови – получилось неважно, выступило только несколько капель. И больнее, чем острым ножом. Кое-как вымазав лепёшку в крови и прикрыв царапину листком, она отнесла угощение Варде и села рядом с ним.
– Держи. Чем богаты, как говорят.
Он поблагодарил её и сунул лепёшку в рот. Проглотил и улыбнулся.
– Я тебя не заслужил.
Он посмотрел на Мавну с такой теплотой, что она засмущалась. Венок очень шёл Варде, делал его лицо мягче и оттенял зелень глаз. Мавна неловко улыбнулась в ответ и вспомнила, что у неё в волосах тоже цветы.
– Да ладно тебе. Не хочу, чтобы при мне кто-то умирал.
Солнце припекало, у ног плескалась река, и Мавна вдруг с удивлением поняла: впервые за долгое, очень долгое время она не чувствует на сердце холодной тяжести и даже может улыбаться. Пусть опасения никуда не делись, пусть тревога скреблась в груди, но всё-таки что-то в ней переменилось.
Варде потянулся рукой к её волосам, склоняясь ближе. Мавна засмущалась: отодвинуться или нет? Но взгляд Варде вдруг метнулся в сторону и потемнел. Поджав губы, он отстранился и сел как раньше, глядя куда-то позади Мавны.
– Да вы продолжайте, – буркнул Смородник и обошёл их подальше, спустился к реке, черпнул воды котелком и стал усердно намывать руки. Мавна торопливо вытащила цветы из волос и положила на траву рядом с собой.
Варде поднялся на ноги, протянул Мавне руку, чтобы помочь встать. Венок он оставил на голове, и теперь Мавне почему-то стало неловко на него смотреть.
– Как шея? – Она повысила голос, чтобы Смородник её услышал.
Не оборачиваясь, он рассеянно провёл по подсохшему ожогу рукой и посмотрел на ладонь.
– Печёт немного.
Он размял плечи, потянулся и вернулся на берег. Мавна подметила, что движения всё равно были скованными и неуклюжими. Оставалось надеяться, что до самого Озёрья им больше не попадутся упыри, а угольки сделают своё дело, второй раз ведь на помощь райхи рассчитывать не приходилось.
Собрав веток, Смородник зажёг костёр, как обычно, стряхнув искры с пальцев. Молча устроил котелок с водой и накрошил свои сухие припасы. Мавне стало стыдно: она ведь могла бы сама позаботиться об обеде, а вместо этого просто сидела, плескалась в речке, плела венки и болтала с Варде.
– Нам же Ражд дал немного еды с собой, – виновато напомнила она. – Можно не варить эту твою… похлёбку.
Смородник молча достал из мешка лепёшки райхи и поломал их в котелок. Мавна раскрыла рот.
– Ты умом тронулся?! Хлеб в воду!
– Будет гуще.
Мавна поморщилась, представив, что за месиво придётся есть на обед. Ну хотя бы не впроголодь… Варде хмыкнул за спиной и прошёл мимо, тяжело опустился на траву около козла и почесал его между рогами. Мавна тоже села к козлу и обняла его за шею.
Со стороны дороги послышался топот копыт. Мавна повернула голову, вглядываясь через редкий березняк. Одно хорошо: упыри верхом не ездят, значит, просто какой-то путник. Может, если остановится, удастся что-то вызнать нового. А то и про Сонные Топи что-нибудь расскажет – кто знает, издалека ли он едет.
Топот замедлился: путника, наверное, привлёк дым от костра. Свернув на тропу, всадник приблизился к костру, и у Мавны вытянулось лицо. Она узнала этого человека.
Волнистые каштановые волосы до плеч, короткая бородка и – самое главное – полностью белые глаза. Этот чародей спас их с Гренеем по пути с торга. И он был среди тех, кто принёс алые стяги в Сонные Топи. Глава отряда.
– Смородник, неужели ты? – удивился чародей, спешиваясь. – Вот уж не ожидал, не ожидал. Кто-то говорил, что ты уже умер. А ты здоровёхонек.
– Боярышник? – Смородник поднялся, стараясь не показывать, что резкие движения даются ему нелегко. Его голос прозвучал слишком сухо для встречи с давним знакомым.
Они не стали жать друг другу руки, а просто остановились на расстоянии пары шагов. Боярышник быстро осмотрел и поляну, и костёр, и Мавну с козлом и особенно задержал жуткий белый взгляд на Варде. Тот сгорбился ещё сильнее и отвернулся.
– М-да. Любопытная компания у тебя. – Погладив подбородок, Боярышник усмехнулся. – Я догадывался, что однажды ты заведёшь дружбу с нежаками.
– Я ни с кем не завожу дружбу. – Смородник вскинул голову. Он был выше Боярышника, но тот смотрел на него с таким снисхождением, что сразу было понятно, кто в чародейском отряде главнее.
– Да неужели? А я вижу, что ты прекрасно проводишь время и совсем не страдаешь в изгнании. У тебя тут и упырь, и девушка, – Боярышник положил руку на грудь и слегка поклонился Мавне, – и даже живая козлятина с собой. Ну не чудесно ли?
– Хватит. Я всё сказал.
Смородник вернулся к своему вареву и стал помешивать содержимое котелка. Боярышнику такое непочтение, очевидно, не понравилось.
– В таком случае я вынужден убить эту тварь. Раз уж ты совсем потерял хватку.
Он выбросил руку вперёд, и совсем рядом с Варде в землю ударился огненный сгусток. Мавна вздрогнула, а Варде с рыком вскочил. Козёл заблеял и отбежал в сторону.
– Не трогай их, – прошипел Смородник.