Анастасия Алфимова – Валькирии (страница 2)

- Где ты водить учился, ебаный ты долбоеб, вот теперь мы точно привлекли внимание, - сказал Голубой, запрыгивая в тачку.

Салатовый, нежно поцеловав на прощание Еву, стремительно помчался на заднее сидение. И вот корыто умчало, оставив разрушенный продуктовый магазин с тремя перепуганными женщинами.

Мария вышла глянуть на бедствие со стороны. Абсолютно все стекло выбито. Ладно хоть осколки в основном разлетелись на улицу. Над разбитыми витринами красовалась унылая желтая вывеска “Продукты 8.00 – 22.00”. Внутри разруха, Ева стоит с взъерошенными желтыми волосами, Анжелика на четвереньках выползает из-под газетного киоска. Ну хоть газетный киоск остался цел и невредим. С обложек журналов радостно улыбались артисты. На одном из журналов большими буквами издевалась надпись: “деньги не сделали меня счастливой: откровения богатой наследницы”. И, конечно, белоснежные зубы наследницы, которые вернули Марию в реальность. Все, самое страшное на сегодня позади. Вряд ли произойдет еще что-то неприятное. По законам вселенной, одно ограбление в день – этого достаточно, чтобы денек выдался тяжелым.

- Девки, складывайте в сумки, что хотите, если что, скажем – эти уебки украли, - спокойно сказала Мария, - Хоть какой-то плюс. Не досчитаются, не досчитаются… Теперь уже ничего не досчитаются.

Мария пошла к полкам с огурцами и сложила себе в сумку несколько банок. Ева и Анжелика последовали ее примеру, все молча “отоварились”. Пять минут, и каждая уселась на свое рабочее место. Наверное, клиентов сегодня уже не будет, и теперь надо звонить в полицию. Ни камер, ни сигнализации – ничего в их магазинчике не было.

Позвонили. Спустя полчаса послышалась сирена и вот к ним пожаловала полиция.

- Дамы, что случилось? Ух, вижу вас знатно потрепало, все целы? Все невредимы? Расскажите подробно, как выглядели грабители.

- Как телепузики… - сказала Ева.

- Это как? – спросил один из сотрудников.

- Веселенькие, разноцветные. В разноцветных костюмчиках. Прикатили на тачке, разнесли наш магазин, засунули мне в рот…

- Так, давайте помедленнее и поподробнее. Как все началось, как закончилось. Они имели при себе оружие? Подробно опишите, пожалуйста, автомобиль, на котором они приехали.

Минут пять у них занял подробный пересказ.

- А вы не запомнили, куда они уехали? В каком хоть направлении?

- Слушайте, а у нас в городе вообще что ли камер нет? – спросила Мария

- Камеры есть, - замялся полицейский, - но… Вот конкретно здесь камеры не работают.

- Послушайте, у нас город три с половиной человека. Причем одно бабье. Это были мужики. Либо они не с нашего города, а если с нашего – тогда в чем проблема их найти? Хотя тут вообще все одни сплошные уголовники, домбои…

- Кто?

- Я тебе говорила, никто не понимает этого твоего словца, - сказала Ева, - Нормально выражайся, Мари. Извините, она имела в виду, мужья бьют своих жен.

- А причем тут мужья, которые бьют своих жен. Мы же с вами сейчас обсуждаем ограбление вашего магазина.

- А при том, - зло начала Мария, - что им уже мало мордовать своих жен, на которых живого места не осталось, и эти уроды от скуки идут уже и на грабеж. А дальше что? Им уже мало домашних разбоев, им это уже скучно. Им уже скучно бить свои домашние груши безвольные, им уже не хватает адреналина!

- Успокойтесь-ка женщина. Успокойтесь. Присядьте.

- Послушайте, вам этого никогда не понять! Меня бил муж, пока я его не выгнала, но без него я осталась одна с полоумной сестрой и двумя девочками. Я даже бывало так уставала, что думала – вот бы он вернулся, готова была вновь терпеть битье. А что – пять минут, потом как на собаке все заживет, он хоть денег давал. А теперь я одна в моей семье работаю! И теперь я осталась без зарплаты! Откуда ж мне хозяин заплатит? Он скажет – мы с вами одна семья, это наше общее горе, поймите, поймите, я сам в убытках.

- Женщина! Это никак не поможет. Наша задача – найти тех, кто сегодня напал на вас. Этим мы займемся. Остальное – извините, но нас это не касается.

- Найдите! Вот найдите! Это ваша работа. Найдите и верните деньги.

- Вот этого мы вам не обещаем…

- Конечно! Никто ничего не обещает никогда! А даже если обещают – не делают! Обещать не значит жениться, вот так, вот так… Вот Анжелика, четыре месяца ее каждый день насиловали мужики прямо у нее дома, никто даже в ус не дунул.

- Извините, - сказала Анжелика, - меня не насиловали мужики. Я жила с двумя друзьями и…

- Друзьями? – Мария залилась хохотом, - Она жила с друзьями. А вы слышали недавно в нашем городишке утопилась Эрастова невеста?

- Кто? – дружно уточнили Ева и оба полицейских.

- Эрастова невеста, такое выражение. Утопленниц так называют. И никто не знает почему.

- Вы про ту женщину, которая три недели назад совершила самоубийство?

- Я не верю ни в какое самоубийство ни с того ни с сего. Я эту девушку знала, и знала, что она путалась с каким-то разгильдяем, у которого…

- Так, девушки, - прервал Марию второй полицейский, - Мы вас поняли. У нас мало времени. Нам надо срочно выезжать, пока предполагаемые преступники не уехали слишком далеко. До свидания.

Полицейские ушли. Ева прибавила звук радио.

- Врубила. Что, плясать будем? – засмеялась Мария, - Давайте так. Понятно, что убирать все это придется нам. Но я считаю, что сегодня мы заслужили отдых.

- Девочки, мне страшно очень, - Анжелика зарыдала.

- Ты что-то припозднилась, мамаша, - сказала Ева.

- Честно, я только сейчас поняла, что нас могли убить. Они были с пистолетами. Ева, тебя чуть не убили. Неужели тебе не страшно? В какое время мы живем и в каком месте. Я давно думаю, надо уехать. Но куда не знаю. А теперь я думаю – хоть куда. Где угодно лучше, чем здесь. Я только устроилась на работу и сразу… - Анжелика ждала утешения, но его не последовало.

- Слушай, нежный одуванчик, я тут уже пять лет в этом гадюшнике, и, поверь, твоя жизнь им не нужна. Она им денег не принесет. Все, что им надо - это грабануть, - сказала Мария, - Пока я тут работаю, это уже пятый раз. Первый раз я как ты перепугалась, ныла, выла, зачем, за что. А ни за что. Ты думаешь где-то будет лучше? Тут ты хоть кому-то нужна. Посмотри на себя.

- Мари, ты жестишь, - вступила Ева, - Анжелика, может быть тебе и правда лучше уехать? Тебя же здесь ничего не держит.

- Не держит, - всхлипнула Анжелика, - Но никто меня нигде и не ждет, - и начала реветь еще сильнее.

- Никого никто нигде не ждет. Если только ты не молодая пися, которая еще схавает что угодно. Ну или может ты талант, а, Анжелика?

- Не знаю, я картины пишу…

- Картины?! – Мария вновь рассмеялась, - Ты пишешь картины, Пикассо. Ну так а что тут делаешь в этой дыре, где тут вдохновение ты находишь? В раздолбанных дорогах и кривых помятых мордах твоих соседей? Слушайте, я знаете, что радуюсь? Вот наконец набрала продуктов, и сегодня хоть пожрем все нормально. А вот это, видали? – Мария показала коробку конфет, - Вот этим я ни с кем не поделюсь, в крысу просто сожру по-тихому. Компенсация моральная. Я сладкая женщина, достойна конфет. Никто не дарит – сама себе подарю. Марго пусть давится – при ней одну схомячу. Специально. Падла, как я от нее устала. Почему нельзя просто родную сестру вынести на помойку. Совесть! Девки. Совесть. Софии? Нет, ни одной не дам, вот им, просроченный пряник. Для моих любимых сестренки и племянницы. Но и Кристине я не дам конфет – меньше прыщей будет на роже. Вот так вот. Надо еще пару коробок взять, припрячу.

- Кристина твоя дочь, Мария? – спросила немного успокоившаяся Анжелика.

- Моя, от этого пидараса родила, который бил меня. Не знаю даже, где он. Вроде за то время успел даже в тюрьме посидеть и еще пару детей настрогать. Папа Карло тот еще. По бревнам прыгать любил да строгать, - Мария вновь рассмеялась, - Ева, я тебе говорила, помнишь? Ну вот я и Анжелике расскажу. Два года этот человек, я считаю он даже не достоин, чтобы я его имя вслух произносила, черт знает где проебывался. И тут звонок. Звонит телефон после девяти вечера, я уже спать легла. Беру трубку – его отец. Я его в глаза не видела никогда. Он говорил мне, что отец его сидел в тюрьме за убийство. Беру трубку я, значит, говорю – кто? Он – отец ублюдка, твоего мужа. Ну он не так конечно сказал, про сыночка он ласково, вы что, вы что. Я говорю – знать ничего не хочу. От него никакой помощи и никакого толку. Даже не буду из себя строить никого – я даже не могу сказать ему спасибо за дочь! Да, Кристина – это мое все. Но не было бы ее – не было бы многих проблем. Точнее одной проблемой было бы меньше. И вот отец говорит – он тебя любит очень. Он любит Кристину. И я вас люблю, позволь приехать к вам и познакомиться с внучкой. И знаете, что я сказала?

- Что?

- Я сказала идите вы оба! И повесила трубку. Так-то. И это тоже уже было давно, лет восемь назад. Больше эти привидения не являлись, а я номер сменила. Слушайте, девки, я не хочу домой. Давайте тут до шести хотя бы посидим. Я не хочу, я хоть отдохну здесь с вами. Но, если вы, конечно, хотите, можете идти. Я лягу спать вон тут, на твое кресло, Ева.

Ева и Анжелика ушли домой, оставив Марию одну среди стекла и разбитых банок. Она развалилась в кресле, но спать ей совсем не хотелось. По радио очередная нудная слезливая попса. Вокруг погром. Отвратительная туманная погода. Лето в этот раз не радует теплыми днями. А уже почти весь июнь позади.