Анастасия Акулова – Лорд и художница (страница 1)
Анастасия Акулова
Лорд и художница
ПРОЛОГ
«Красота составляет основу всех форм мироздания. От величайших светил, наполняющих мировые пространства, до самой маленькой букашки и незаметного цветка – все полно красоты, все проникнуто красотой».
Необычайный закат алел над деревней, словно случайно пролитое вино или кровь из свежей раны, будто кто-то ударил небо острым лезвием наотмашь. Где-то вдалеке, ещё очень-очень смутно, но уже виделся бледный желтоватый диск луны, а трава блестела от вечерней росы и недавнего лёгкого грибного дождика. Всхрапывая, лениво тащила телегу грузная лошадь, неподалёку в разнобой мычали коровы, подгоняемые деревенскими девчонками. В густых порослях сорняка у дороги вовсю стрекотали насекомые, рядом бродили и кудахтали выпущенные курицы. А в остальном – тишина и покой.
Деревня была со всех сторон окружена лесами – длинными, дремучими, относительно чистыми. Сельчане, хорошо знающие эту местность, бережно относились к этим лесам, не засоряя, и те платили им щедрой добычей, ягодами, грибами.
Хоть деревенька и небольшая, всего на шестьдесят дворов, очень отдалённая от города, но и тут есть одна достопримечательность: старый, давно заброшенный колодец в лесу. Казалось бы, что в нём необычного? Ну колодец и колодец: каменный, поросший плесенью. Но местные жители связывали с ним множество легенд, как грустных, о внезапно пропавших людях, так и обнадёживающих – об исполненных желаниях всякого, кто бросил в этот колодец монетку.
Конечно, мало кто придавал значения этим легендам – живя в век высоких технологий сложно быть излишне суеверным, однако молва влекла людей посмотреть на этот колодец, и место каждому казалось необыкновенным. Алина, двадцатилетняя девушка-студентка, приехавшая к бабушке после сессии, не стала исключением.
Лес, в котором располагался этот заброшенный колодец, находился буквально в нескольких минутах ходьбы от бабушкиного дома. Предупредив о своём уходе, наскоро собрав сумку и пообещав вернутся не позднее, чем через два часа, девушка уверенно направилась к знакомой с детства извилистой узкой тропе.
Миловидная, чуть полноватая, с маленькими, но пухлыми, как мандаринные дольки губами, длинными медово-каштановыми волосами, заплетёнными в тугую косу, серебряными серыми глазами, она казалась почти неприлично для своего цветущего возраста задумчивой. Бледная, с рассеянным, однако же полным детского добродушия взглядом, одетая в старый растянутый спортивный костюм, Алина чувствовала себя в кои-то веки комфортно.
Заряд боевого настроя, обычно всегда зашкаливающий, растратился за последний довольно тяжёлый месяц и сейчас находился почти на нуле. По-хорошему, ей остаться бы в городе, выспаться и пойти потусить с друзьями, но от чего-то всё вызывало отторжение. Хотелось сюда – в этот маленький уголок чистоты и уюта, где царил комфорт и простота, столь не присущая большому, шумному, амбициозному городу, всё время вовлекающему в бесконечный водоворот.
Наконец, достигнув нужного места, Алина остановилась, и, глубоко вдохнув свежий воздух, с лёгкой улыбкой оглядела поляну.
Небольшая, круглая, она заросла земляникой (что тоже немало привлекало девушку – очень уж любила она эту ягоду), травой и низким кустарником. Тёмная от длинных теней деревьев, она казалась святилищем друидов, а очень уж мистического вида старый серый колодец – неким загадочным источником. Всё это место было пропитано странной энергией, которая заставляла возвращаться сюда снова и снова, обволакивала коконом и отрезала от внешнего мира. Будто само Время остановилось здесь, чуть дыша…
Быстро расположившись на траве, Алина по-турецки сложила ноги и принялась распаковывать краски – дорогую и тщательно лелеемую гуашь. Следом из тканевой сумки был извлечён небольшой пластиковый стаканчик и кисточки, а после – ничуть не пострадавший недоработанный рисунок на четвертинке ватмана.
С неохотой поднявшись, девушка приблизилась к колодцу со стаканчиком в руке, наблюдая, как волшебно преломляются проникающие сквозь густые кроны деревьев последние лучи солнца в тёмной хрустальной глади воды. Быстро зачерпнув полный стаканчик и немного отпив приятной, холодной жидкости с привкусом трав и весны, Алина, немного подумав, пошарилась в карманах и извлекла оттуда медную десятикопеечную монетку.
– Скромное подношение для водного духа из легенд, однако. Прости, чувак – кризис, – усмехнулась девушка, на секунду сжав монетку в руке, – Дожили, уже сама с собой разговариваю… ну, чего там обычно желают? Любви, приключений… и вдохновения бы неплохо. Чтоб хоть что-то осуществимое было. – Сказав это, она легонько подкинула медный кругляшок, разволновав спокойную водную гладь.
Ничего необычного не случилось: земля не задрожала, молния не ударила, принц на белом коне не прискакал. А, да и ладно – живём же без чудес…
Вздохнув, Алина вернулась на прежнее место, развела нужный цвет на палитре, обмакнула в него кисточку, и, положив рисунок на колени, замерла.
Когда-то давно, в далёком детстве, наслушавшись баек о водной деве-хранительнице этого старого колодца, впечатлительная маленькая девочка, только-только поступившая в художественную школу, а заодно и в первый класс, решила нарисовать то, что изобразила ей её фантазия, когда она впервые побывала здесь. Но все её рисунки и наброски не нравились ей – всё не то и не так. С тех пор она не раз пыталась нарисовать портрет той девы, что привиделась ей тогда у колодца и так хорошо запомнилась, и вот теперь, наконец, начало получаться.
Вдохновение, побуждающее нарисовать этот рисунок, всегда возвращалось к ней только здесь, и каждый тщательно выверенный мазок казался важным. За годы оттачивания мастерства, Алина немалого добилась на этом поприще, хотя так и осталась любителем. Может, потому, что никогда не планировала связать с художеством жизнь, считая это несерьёзным – разве что, подрабатывала, рисуя портреты на заказ. Они получались у неё идеально: она могла не знать человека, рисовать по фотографии, но сходство выходило стопроцентным, чем девушка гордилась.
Единственная работа, которую она столько лет не может закончить – та, что она держит в своих руках. Хотя осталось не так уж много, судя по всему. Но дорисовать её почему-то хотелось именно здесь, потому девушка не решалась притронуться к ней где-либо ещё. Что-то останавливало.
…По прошествии полутора часов – время, на которое, как показалось Алине, она совершенно выпала из реальности – картина была готова. Невысохшие краски влажно поблёскивали, словно глянец, и казалось, что она держит в руках фотографию.
С «фотографии» на неё, неуловимо улыбаясь, смотрела худенькая девушка – вполне человеческого телосложения, идеально, до мелочей прописанная, но в то же время какая-то неземная. Бледная, синеватая кожа, длинные мокрые иссиня-чёрные волосы, коралловые губы, и глаза… глаза, похожие на море. Мудрые, необыкновенные. Затягивающие в омут с головой.
На нарисованной девушке красовалась плотная белая туника в пол, подпоясанная золотым пояском. Тонкие запястья украшены звонкими браслетами, в ушах – жемчужные серьги. Девушка сидит на каменном бортике колодца, одной рукой проводя по воде, от чего та идёт лёгкой рябью, а в другой держит горсть ржавых монет. А позади и вокруг – всё тот же лес…
Так живо… и так реально! Казалось, девушка на картине вот-вот вздохнёт, встанет и скажет что-нибудь…
Удовлетворённо улыбнувшись самой себе на манер «ай да я!», Алина небрежно бросила кисточку в стакан и сладко потянулась, разгоняя кровообращение в слегка занемевшем теле.
И тут доселе лёгкий ветерок одним резким порывом «утащил» с её колен только что законченный рисунок.
Возмущённо пискнув, Алина попробовала было поймать ускользающую работу, но куда там! Рисунок отнесло ещё на добрый метр и… прямо в колодец.
– Неееет, – мгновенно подскочив, хныкнула девушка, мгновенно оказавшись у колодца и вынув плавающий на поверхности лист.
Увы, рисунок уже порядком размяк и буквально «рассыпался» в её руках.
– Чёрт! – Раздражённо хлопнула по воде Алина… и застыла.
На секунду ей показалось, что в отражении она видит не себя, а кого-то другого, и за спиной – не лес, а какой-то непонятный старинный город… но в следующее мгновение всё вернулось в норму.