Анастасия Аксемова – Ценою в жизнь, или история Титаника. Часть 3 (страница 1)

Анастасия Аксемова

Ценою в жизнь, или история Титаника. Часть 3

I

Титаник медленно плелся в Шербур, опасаясь возможных проблем со стороны морских вод. Погода в море заметно ухудшалась. Постепенно небо заволокло белыми облаками, приведших за собой ветер. Пусть он и был легким, словно дуновение из губ человеческих, и пусть он был незначительным, но все равно несколько смущал пароход.

Он шел, якоря его были спущены на экстренный случай, почти достигая водной глади. Волны лишь слегка покачивали крупный лайнер. Для него они были едва ощутимыми. Это были не пугающие и опасные потоки, а потоки ласковые, почти как человеческие руки, что прямо сейчас могли прикасаться к стенкам коридоров и кают. И именно эти прикосновения вызывали у Титаника неповторимые чувства.

Лоцман уже давно покинул его борт и, судя по всему, улизнул обратно в Саутгемптон. Должно, то и в самом деле необходимо. Пароход ведь до сих пор не мог полностью разобраться в собственной деятельности. Так и тем более! В таком случае, почему бы лоцману не сбежать, оставив его без возможности четко следовать командам, адресованным, скорее, не ему, а буксирам? Ну а, собственно, о каких буксирах идет речь, если он и вовсе не планирует останавливаться в портах отмеченных на картах городов? Ох, как много загадок ему еще предстоит решить и сколько команд наслышать!

Ах да! Команды… Что же он так расстроился, боже правый! Команды ведь обязан выговаривать капитан и его старпом, коих брат велел слушаться, как самих Богов. Но Бог один, как и капитан Смит. А тот, в свою очередь, главное лицо на судне! Лайнеру жизненно необходимо слушаться только его, а вот старпом… Корабль мог слегка надругаться над его приказами и начать действовать на свой лад. Именно таким образом он и реализует свой план, про который доселе не забыл.

Титаник прибыл в город по наступлению вечера. Точнее сказать, встал на якорь близ Шербура, и стал ожидать чего-то, чего пока сам не знал. Он присмотрелся. Пред ним распласталась великая земля. Она была так близка, что, казалось, к ней вот-вот можно было прикоснуться. Во всем своем великолепии – прекрасная и гламурная Франция со своим бассейном и природой.

В скором времени стали видны огни, что отошли от этой самой земли, будто маленькие звездочки, отделившиеся от неба. Они были такими яркими, совсем как маленькие солнышки. И вот эти самые солнышки неумолимо приближались, превращаясь в крупноватые по виду суда. Двое. Их было двое. Они не походили на буксиры как таковые, а, вернее, походили на суда второго класса, коих пароход успел повидать всего малость. Как именовали представителей среднего класса, он не разглядел, но повелел поинтересоваться при первой возможности.

– Ох, – начал первый, подойдя к нему вплотную, – а мы успели заждаться Вас, господин Титаник!

Кораблик выглядел до жути обыкновенно, хотя по-своему оригинально. Все тот же черный окрас и белая полоса на уровне верхней, закрытой палубы. Одна единственная палевая труба и единственная мачта в районе носовой части. Сказать кстати, труба точно также, как и у Олимпика с Океаником, имела черную кайму. Опускаясь ниже, можно заметить, что ватерлинию пароходика практически не разглядеть, поскольку, как понял лайнер, он был перегружен. А нагружен он был пассажирами, которые уже в скором времени попадут на борт Титаника.

– Бросьте, уважаемый! – с некоторой усмешкой сказал тот. – Разве я шел так долго?

– Ни в коем случае! Нет! – отрек неизвестный. – Отвечу честно, я успел взволноваться перед встречей с Вами. – Говорил он слишком ритмично, с ударениями на последний слог. Совершенно очевидно, что это судно привыкло общаться на французском языке, но при том старалось произносить слова на правильном английском, хотя получалось из ряда вон плохо. – Прошу простить, не представился. Мое имя – Номадик, и я приветствую Вас от имени всех местных судов и, к тому же, от имени господина Олимпика, что пожелал передать Вам свое коронное «Здравствуй!», когда уходил из бухты.

– Правда? – слегка удивился пароход. – Не ожидал! Спасибо за информацию, сэр… Номадик, правильно?

– Да, так! – подтвердил собеседник. – Ох, Господь! Снова прошу извинить меня! – Он обратил внимание на подошедшего коллегу. – Позвольте представить моего близкого друга и брата – Траффика, точно также произведенного для перевозки пассажиров и багажа на суда, простаивающих в гавани. Правда, признаться, – прошептал он, дабы приятель его не услышал, – переправлять ему довелось исключительно низший класс.

– Я знаю, друг, – недовольно поглядел на него тот самый Траффик.

В целом выглядел он аналогично, без всяких исключений. Возможно, они и были, но лайнер не смог разглядеть большего, так как в округе уже давным-давно стемнело.

– Добрый вечер! – наконец-то поздоровался он как-то уж слишком натянуто, словно бы это простое действие доставило ему страшные муки.

– Здравствуйте! – поприветствовал его Титаник. – Скажите, Вы произведены той же верфью, что и я? Или же это столь глупый вопрос, который не требует ответа?

– Что Вы! – выдавил Траффик. – «Харлэнд энд Вольфф», конечно же! – Его голос оказался чуточку грубее голоса Номадика, что сильно отличало его от второго пароходика.

– Мы с Вами родственные души, – подтвердил тот, разговаривая с лайнером. – И, коли говорим об этом, возможно узнать, что Вы ощущаете при встрече с нами? С нами, не особо культурными британцами, заслужившими работать в недалекой стране, где нет особой суматохи по поводу правления?

– К чему столь странный вопрос, сэр Номадик? – не понял его Титаник. – Не поймите неправильно, но я не внимаю таких вопросов и тех, кто их задает. Знайте же, что отношусь я ко всем своим родственникам с особым почтением. Этого, пожалуй, достаточно.

– Что ж, понимаю, – хмыкнул говорящий. – Но и Вы поймите наш случай. Мы, суда низшего класса общества, подвергаемся критике со стороны особенно выразительных особ. К великому счастью – и на том спасибо, господи – Ваш уважаемый брат весьма добр к нашим душам и, что уж греха таить, относится к нам по-настоящему. В общем, совсем не так, как прочие. А под прочими имею ввиду… – Он посмотрел на пароход таким взглядом, как будто тот уже был просвещен на данную тематику, что и в самом деле было так.

– Я понял Вас, сэр, – согласился лайнер. – Но позвольте! Разве вы, дорогие друзья, имеете отношение к судам более низшего… или, как сказали, самого низшего класса общества? Вы же, как я могу наблюдать, совсем не похожи на буксиры. Вы, боже правый, полноценные суда!

– Спешу ответить, что мы сконструированы лишь для помощи, а не для перевозки пассажиров на дальние расстояния, – объяснил Номадик. – Нам суждено провести жизнь за работой близ суши. Остальными прелестями довольствуются суда высших слоев. Но, знаете, нас вполне устраивает такой образ жизни. Что ж с нас взять? Суда-помощники. Таков наш социальный статус. Стихия наша – суша и бухта, где нет ни суеты, ни волн. И нам здесь хорошо. Траффик? – Он глянул на того властвующим взглядом, как бы приказывая согласиться.

– Да, это так, – выдохнул приятель.

Титаник принял сказанное и сильно сконфузился, осознав, какую оплошность только что допустил. Как говаривал Олимпик, про класс, а тем более про принадлежность к одному из них, ни в коем случае не следовало спрашивать. Но пароходу и в самом деле было непонятно, с чего бы вдруг его бедолаги-родственники получили самый низкий статус. Не поинтересоваться у них об этом – не унять гложущего любопытства. Но при этом говорить о таких вещах было неприемлемо, даже при присутствии чувства интереса. Лайнер, придя к такому заключению, даже невпопад подумал, что самовольно рушит стереотипы, поставленные еще его дедами, тем самым оскверняя их души. Потому, не стерпев и отодвинув свой королевский этикет в сторону, он горячо извинился:

– Ох, как глупо с моей стороны утруждать вас говорить на такие темы! Прошу простить! Не думал, что когда-либо посмею спрашивать об этом.

– Что Вы, что Вы! – улыбнулся Номадик. – Спрашивайте сколько Вашей душе угодно. Нам приятно принимать во внимание Ваши слова и Ваш неподдельный интерес.

В этот момент суда получили определенные команды и взялись за работу. Они до жути близко подошли к Титанику, что несколько встревожило его, а затем, проведя небольшую процедуру сцепки, отворили все двери, до которых дотягивались платформы. Платформа, ступив на нее определенное количество человек, поднималась посредством поднятия канатов при помощи специальных кранов. Таким образом пассажиры и добирались до врат лайнера.

Он молча наблюдал за процессом, попеременно поглядывая на стоящих подле него родственников. Несомненно он немного побаивался, ведь стояли они практически вплотную. А чего, собственно, побаивался? Все просто: кораблики уже не являлись буксирами, которые при возможности могли толкать огромный корабль своим носом, а являлись полноценными судами, пусть и в некотором смысле вспомогательными. Что если он навредит им, нечаянно сойдя с места, совсем как Нью-Йорк сегодняшним днем?

Все же Титаник быстро успокоил себя фактом, что эти самые помощники уже давно служат во благо судам и знают, что делать при любом казусе. Все-таки определенный опыт и время сыграли им на руку. А вот сам пароход, к сожалению, сталкивался с подобным впервые, потому и искренне переживал, хотя это вовсе того не стоило.