Анастасия Абросимова – Право на смерть (страница 3)
Музей был очень популярным местом. Там всегда было полно народу. Красивые, модно одетые мужчины и женщины вели разговоры об искусстве. Вернее, они думали, что говорят об искусстве. Рассуждать о том, чего ты никогда не видел и не чувствовал, по мнению Ронина, было абсурдным.
На первом же повороте коридора он свернул налево, в свой кабинет, где составлял списки экспонатов, разбирал новые поступления и разъяснял правила посетителям. Последних было немного. В основном это были группы студентов, преподаватели или учёные, интересующиеся доуниверсальной эпохой.
Ронин сел в своё большое старое кресло и откинулся на спинку. Как же хорошо дома! Стол был завален артефактами. Ему нравился запах старых книжных страниц, шуршание древних пергаментов, нравилось трогать предметы старины, книги, статуэтки, мечи, мобильные телефоны. Ему нужно было всё чувствовать руками. Современные технологии полностью лишали человека тактильных удовольствий. Поэтому его так разочаровал тот яйцевидный современный музей. Где объем и глубина? Где настоящность?
Напротив стола висела картина. Ронин часто и подолгу её разглядывал. На ней были лишь волны, небо и больше ничего. Но как же прекрасна она была! Он удивлялся каждому мазку. Вблизи это были лишь случайные пятна. Издалека – целое море. Море красоты. Ни одна суперсовременная 3D-панель не могла дать этого ощущения.
Периодически Ронин обходил свои владения и любовно вытирал пыль с выставочных образцов. За каждым из них для него стояла целая жизнь, чья-то судьба. Он придумывал истории, связанные с предметами, досконально знал каждую трещинку, неровность или просто особенность каждого артефакта из 468 459, хранящихся в Универсальном архиве. Ронин работал здесь уже 42 года.
Мужчина поднялся из-за стола и прошёл в смежную комнату. Как и каждому жителю Универсума, ему полагалось отдельное, полностью обустроенное современное жильё на безвозмездной основе. Его высокотехнологичная квартира находилась в другой части города и умела практически всё. Разве что отправить в космос не могла. Но Ронин бывал в ней очень редко, предпочитая этот архивный зал, самостоятельно переделанный в жилище.
Он прошёл в ванную комнату и долго умывался прохладной водой. А потом долго разглядывал в зеркале капельки воды, стекавшие по лицу. Он должен выглядеть значительно хуже, чем есть теперь. На его прямоугольном широком лице почти не было следов, которые должно оставить время и гравитация. Лишь несколько седых волосков на 3-дневной щетине и лысеющий череп добавляли ему возраста. Как же он ждал этих признаков! Оттягивал «Выключатель» до последнего, пока за ним не пришли. Он даже какое-то время курил, пил алкоголь и мало спал, чтобы ускорить естественный процесс старения. И вот спустя 22 года после процедуры он выглядит в точности также как и до неё.
Нестерпимо захотелось кофе. Ронин вытер лицо полотенцем и прошёл в кухню. Кухней он называл небольшую конструкцию в углу возле окна. Здесь была старинная электрическая плита, раковина, столешница и открытые полки над ней, где хранилась всякая утварь. Ничего общего с современными кухнями, где всё было скрыто внутри за большой стеновой панелью, это недоразумение не имело. На тех новейших кухнях нажатием пары сенсорных кнопок на экране можно было реализовать обед. Робот-повар за несколько минут готовил вполне сносную еду и выдавал её в специальном лотке, сопровождая приятным комментарием. После трапезы грязную посуду можно поставить обратно в лоток, и умная кухня отсортирует и вычистит её до блеска без вашего участия. Ронин взглянул на тарелки с засохшими на них остатками еды в своей раковине, вздохнул и начал их мыть. Может быть, он просто сумасшедший? Может быть, не все современные технологии – зло?
Ульрих закончил мыть посуду и принялся готовить кофе. У него была старая кофеварка начала XXI века, но сегодня даже она казалась подозрительной шайтан-машиной, настроенной против него. Он взглянул на неё скептически, сжал губы.
– Не смотри так, – буркнул он кофеварке и достал с полки турку.
Кофе получился крепкий. Ронин взял чашку, банку с печеньем и вернулся в кабинет.
Большой Универсальный архив представлял собой нечто среднее между музеем, библиотекой и настоящим архивом. В течение первых нескольких лет существования Универсума сюда свозили вещи из разных городов Восточного побережья. Совершенно непонятна была логика, по которой экспонаты попадали в архив. Поэтому наряду с редкими и ценными экземплярами книг здесь можно было найти несколько видов засохших шариковых ручек и пустые флакончики от духов. До сих пор раз в неделю приходили посылки с предметами быта или книгами. И до сих пор логика их сбора оставалась загадкой. Эту часть работы – распаковку контейнеров – Ронин любил больше всего. Сегодня был вторник – а значит, день посылок. Не успел мужчина об этом подумать, как прозвучал сигнал оповещения – груз доставлен. На экране настольного монитора появилось видео с камеры, висевшей над входом. Перед дверью ожидала черно-белая фигура.
– Добрый вечер, господин Ронин Ульрих! – поприветствовал робот-курьер, когда дверь открылась. – Будьте добры, приложите ладонь к панели.
Ронин машинально приложил руку к протянутому прозрачному планшету.
– Доступ разрешен, – произнес робот, – груз ваш. Хорошего дня, господин Ронин Ульрих!
Мужчина забрал небольшой пластиковый контейнер и направился обратно в кабинет. Сел в кресло и застыл, глядя на коробку. Сегодня она совсем небольшая. Размеры посылок, как и их содержимое, никогда не повторялись. Однажды привезли огромный контейнер, который едва прошёл в дверь. В нём оказался большой двухдверный холодильник начала XXI века, который теперь успокаивающе мурчал в соседней комнате. Ронин понятия не имел, что в нем хранить, тот стоял практически пустой. Но ему нравилось смотреть, как ночью свет огней от колец развлечений за окном отражается на его серебристых боках.
А ещё холодильник умел готовить лёд. Не то чтобы Ронину нужен был этот лёд или это какое-то из ряда вон выходящее умение для машины. Нет, просто это его забавляло. Иногда он насыпал полный стакан этих прозрачных кубиков, ставил их на стол напротив окна и смотрел, как в тающих льдинках отражаются яркие неоновые огни соседнего кольца. Ронину нравилось думать, что когда-то машины были настолько тупы, что могли раз за разом воспроизводить одну и ту же простую операцию. Например, просто готовить лёд. А ещё молчать. Молчание – это самое ценное качество старинных механизмов.
Так что же в коробке? Ронин приложил ладонь к верхней части контейнера. Прозвучал сигнал, замки открылись. Мужчина с трепетом открыл крышку. Этот момент всегда был самым волнующим событием в его скучной жизни. Внутри могло оказаться что угодно. То, чего он никогда не видел, то, что ему только предстояло понять.
Он протянул руку и достал два почти одинаковых предмета.
– Уни, – позвал Ронин.
– Слушаю, Ронин, – мгновенно отозвался компьютер вездесущим женским голосом.
– Архивная запись номер 468 460. Туфли женские. Пара. Каблук около 3 сантиметров. Округлый закрытый носок. Застежка на щиколотке по типу ремешка с пряжкой. Материал атлас. Цвет красный. Абсолютно новые. Конец записи.
– Принято, – прозвучал голос.
Ронин откинулся на спинку и хлебнул кофе. Туфли сияли и манили. Он сразу понял, для чего они нужны. Пред глазами заплясали картинки, виденные когда-то давно. Яркие юбки, энергичные движения.
– Вам новое сообщение с пометкой «срочно», – добродушный до отвращения голос вырвал мужчину из мира грёз.
– Ну что там ещё, – проворчал Ронин. – Открыть, не читать.
Компьютер послушно исполнил команду, молча развернув сообщение. Текст гласил: «Господину Ронину Ульриху. Во исполнение постановления Универсального суда города Виктория федеративной республики Универсум господину Ульриху надлежит 12 марта 2160 года к 9.00 явиться по адресу: 2-е административное кольцо, дом 33 для прохождения обследования. Возможно длительное пребывание, рекомендовано закончить неотложные дела. При себе иметь личного помощника. В случае неисправности последнего вам будет предоставлена аналогичная замена».
Ронин исподлобья глянул на застывшую в углу тень.
– Неисправности… – проворчал Ронин. – Даже если я тебя расколочу на мелкие кусочки, они всё равно мне всучат другого тебя! Чертовы железяки!
Ронин стукнул обоими кулаками по столу и понуро опустил голову. Черт возьми! Он так хотел состариться внешне, что совсем забыл о дряхлении изнутри. И вот теперь он сидит и ворчит, как тот самый дед из прокручиваемого на каждом углу социального ролика, где высмеивалась старость и восхвалялось будущее без неё. Было что-то неотвратимо тревожное в этой рекламе. Загримированный под дряхлого старика мужчина сидел на скамейке в парке и проклинал всех проходящих мимо улыбчивых, довольных жизнью людей. А они не обращали на него никакого внимания. Слоган в конце гласил: «Ты никогда таким не станешь». Что за чурбан придумывает эти слоганы? Ронин тряхнул головой, пытаясь изгнать картинку из головы, фыркнул и подошёл к роботу.
Полгода назад Ронин так разозлился, что отключил его прямо посреди сеанса психотерапии. Робот, как замер у входа в кабинет, так до сих пор там и стоял. На лысой пластиковой голове, плечах и груди успела появиться сеточка пыли.