Анастасиос Джудас – Фигляр (страница 48)

ПУСАН. ТЕРРАСА АДМИНИСТРАТИВНОГО ЗДАНИЯ DAEWON FISHERIES. НОЧЬ.

Дон Ку-сон замолчал. Вновь потянулся за соджу и наполнил обе рюмки.

Пак Чон-хо ошеломлённо молчал, переваривая только что услышанное.

Дон Ку-сон отсалютовал Чон-хо своей рюмкой и молча опрокинул содержимое в рот. Чон-хо автоматически повторил его жест.

Оба сидели молча, смотря друг другу в глаза.

Пак Чон-хо (скорее утверждаясь, чем спрашивая):

— Она выжила…

Глава 22

СЕУЛ. ЦЕНТРАЛЬНЫЙ УНИВЕРСИТЕТСКИЙ ГОСПИТАЛЬ. ГЛАВНЫЙ ВХОД. НОЧЬ.

Ночь над Сеульским университетским госпиталем свежа и прохладна. Влажный асфальт после недавнего дождя блестит под светом фонарей. Лужи на стоянке отражают жёлтые блики света. Широкое крыльцо центрального входа освещено мягким светом, а в воздухе витает запах мокрой земли, смешанный с лёгким ароматом лекарств.

Чон Со-мин, Ким Хе-вон и Канг Ин-хо стоят на крыльце. Ин-хо, только что снявший премиальный шлем Shoei, держит его в одной руке, другой поправляет волосы, глядя на девушек с лёгкой насмешкой. Хе-вон всё ещё вытирает слёзы с лица, её плечи чуть дрожат от пережитых эмоций, но улыбка уже играет на губах. Со-мин скрестила руки на груди, её лицо выражает смесь облегчения и любопытства.

Ин-хо оборачивается к Со-мин, его взгляд становится серьёзнее, хотя в голосе остаётся лёгкая насмешка.

Канг Ин-хо (спокойно):

— Ну, Со-мин-сси, расскажи, где ты вообще живёшь? И что за история с госпиталем? Почему вы решили опознавать моё тело?

Чон Со-мин делает глубокий вдох. Её плечи опускаются, и она начинает говорить, стараясь казаться собранной, в голосе пробивается усталость.

Чон Со-мин (с лёгким раздражением):

— Я живу в Каннаме, в Лотте Касл… Но это неважно. Всё началось, когда ты вышел на связь, как обещал. Мы с Хе-вон пытались до тебя дозвониться, но твой телефон был недоступен. А потом… от Ли Гён-су пришло известие, что ночью нашли избитого парня без документов, и он в коме. Мы с Хе-вон решили, что это можешь быть ты. Глупо конечно. Ну и… нас вызвали полицейские на опознание.

Она замолкает, её взгляд на мгновение становится растерянным, и она продолжает, осознавая в процессе, что они сами подвели себя к ошибочному выводу.

Чон Со-мин (тише, с лёгкой самокритичностью):

— Мы… поддались эмоциям. Никто ведь не сказал, что это точно ты. Но мы так перепугались, что сами всё додумали. А потом… оказалось, что парень… умер. И мы уже были в морге, когда ты вдруг объявился в сети.

Ин-хо слушает, слегка прищурившись, его лицо остаётся непроницаемым, но в глазах мелькает понимание. Он кивает, чуть склонив голову, и наконец, отвечает.

Канг Ин-хо (с лёгкой усмешкой):

— Я вижу, вы обе уже успокоились, раз всё выяснилось. И поскольку я, как оказалось, не умер, мне придётся доделать дела, которыми я занимался, пока Хе-вон-а не отвлекла меня звонком.

Со-мин хмурится, её взгляд становится строже, и она тут же возражает, в её голосе появляется требовательная нотка.

Чон Со-мин (настаивая):

— Нет, ты поедешь со мной. Сегодня я уже получила свою порцию недовольства от Пак Чон-хо-нима. Мне не нужны новые проблемы. Я не собираюсь идти у тебя на поводу. Ты хоть понимаешь, сколько мы пережили?

Ин-хо прищуривается, его лицо становится серьёзнее, а голос приобретает оттенок категоричности, подчёркивая его главный принцип — независимость.

Канг Ин-хо (холодно):

— А с каких это пор, я стал у вас под присмотром? Не понимаю. Ты говоришь так, будто кто-то назначил тебя отвечать за меня. Напомни, с чего вдруг?

Со-мин делает шаг вперёд, её глаза вспыхивают раздражением. Она достаёт телефон, явно намереваясь связаться с Чон-хо, чтобы уточнить, как ей поступить.

Чон Со-мин (строго):

— Я сейчас позвоню Чон-хо-ним и узнаю, что мне с тобой делать.

Ин-хо резко перебивает её, его голос становится жёстче, он делает шаг назад, демонстрируя дистанцию.

Канг Ин-хо (категорично):

— Чон-хо-ним и вся семья Пак мне пока никто. Никакой ответственности они за меня не несут. Это, во-первых, а во-вторых я сам решаю, что и когда мне делать.

Со-мин повышает голос, её тон становится резким и требовательным, она пытается надавить своим авторитетом.

Чон Со-мин (громче, с нажимом):

— Ин-хо, ты сейчас поедешь со мной! Я не собираюсь выслушивать твои отговорки и тем более терпеть твоё упрямство после всего, что было этой ночью!

После такого резкого поворота Ин-хо меняет своё отношение к ситуации. Его взгляд становится холодным, почти отстранённым. Он отводит глаза, явно теряя желание продолжать беседу. Хе-вон, до того молчавшая, вдруг поддакивает тёте, её голос звучит с ноткой поддержки.

Ким Хе-вон (взволнованно с надеждой):

— Да, Ин-хо, поехали с нами! Ты не понимаешь, как мы волновались! Я расскажу, про успех наших фоток!

Канг Ин-хо переводит взгляд на неё, его глаза становятся холоднее. Он смотрит сначала на Ким Хе-вон, затем снова на Чон Со-мин, уже не скрывая раздражения.

Канг Ин-хо (категорично):

— Вы, кажется, что-то не поняли. Я повторю ещё раз: Пак Чон-хо мне никто. Вся его семья мне никто. Они не несут за меня ответственности. Я сам решаю, что делать.

Чон Со-мин (повышает голос):

— Ты ведёшь себя как ребёнок! Думаешь, быть самостоятельным — значит делать всё наперекор?

Канг Ин-хо (голос становится холодным, почти отстранённым):

— А ты ведёшь себя так, будто имеешь на это право. Но ты не имеешь.

Ким Хе-вон, видя, как накаляется ситуация, снова пытается вмешаться.

Ким Хе-вон (умоляюще, но всё ещё поддерживая тётю):

— Ин-хо-оппа… Ну, хотя бы сегодня…

(она замолкает, глядя в сторону, её голос становится тише):

— Просто поехали с нами, пожалуйста.

Канг Ин-хо резко выдыхает. В его взгляде появляется стена. Разговор для него закончен.

Канг Ин-хо (спокойно, но жёстко):

— Всё. Я всё сказал. Мне неинтересно это обсуждать в третий раз.

Ин-хо переводит взгляд на Хе-вон, его лицо становится ещё более жёстким, взгляд сначала мягкий, затем в глазах появляется холодок. Он делает шаг назад.

Канг Ин-хо (шутливо, но прохладно):

— Похоже, ты провалила свою роль, мне больше не о чем говорить. Я пошёл.

Он делает лёгкий шаг влево, наклоняя корпус вперёд, голова слегка поворачивается вправо, левая рука взмахивает сзади, будто завершая воображаемый вальс, а взгляд остаётся уверенным. Затем он разворачивается, надевает шлем Shoei и направляется к мотоциклу.

Со-мин и Хе-вон смотрят ему вслед, их лица выражают смесь раздражения непонимания и растерянности. Со-мин сжимает телефон, но не решается звонить Чон-хо прямо сейчас, понимая, что ситуация вышла из-под контроля. Хе-вон делает шаг вперёд, словно хочет его остановить, но замирает, видя, как Ин-хо садится на мотоцикл и заводит двигатель. Ночь снова обволакивает их тревогой, резонирующей с низким рычанием Yamaha YZF-R125, на котором уезжает в темноту Ин-хо.

Со-мин смотрит ему вслед, пальцы сжимаются на телефоне.

Чон Со-мин (голос тихий, почти срывается):

— Бестолочь упрямая…