Anastasia Samaeli – Ради тебя (страница 5)

В квартире было пусто. Накрыт стол и горели свечи. Основательно так подготовилась.

– Раздевайся, хороший мой. Неделя без тебя, словно год, – шептала Марина низким бархатистым голосом.

Не стал томить ее ожиданиями и, стянув штаны, задрал подол ее платья. Никаких прелюдий. Нагнул над накрытым столом и резко вошел. Она немного раздвинула ноги и засмеялась. Все желание тут же улетучилось.

– Ты какая-то ненормальная. Кто в такие моменты смеется? Теперь вообще ничего не хочу, Марин. Пойду я.

– Я тебя позвала не совсем за этим, – девушка села на табурет и закинула ногу на ногу. – Женись на мне, Поляков. Родители у меня люди небедные. Заживем, как принц и принцесса.

– Маришка, – я хмыкнул, остановившись у двери. – У меня невеста есть. Неужели ты действительно рассчитывала на нечто большее, чем перепихон раз в неделю? Мне служить осталось всего ничего. А она ждет.

– Гнида ты, Поляк. То есть сам почти женат, а меня так, попользовал, да кинул? – девушка резко встала и открыла дверь в спальню. – Виталь, ты это слышал?

Из спальни вышел амбал внушительных размеров.

– Ты чего, колхозник, решил соскочить? Потрахиваешь девчонку, а ответственности боишься? – парень-скала надвигался.

Я сделал шаг к двери. За себя не боялся, а вот незнакомый Виталик мог бы пострадать. И кто знает, чем бы закончился этот день, если бы в дверь не начали колотить с обратной стороны.

Марина побледнела, вскочила с табуретки и бросилась открывать. За дверью стояли Андрей и зареванная Света.

– Ты зачем привела его? – голосила Марина. – Договорились же.

– Так правильно будет, Марина. Ты ж от Витальки беременна, а Диму давно облюбовала, – всхлипнула Света. – Вот пусть Виталик и женится на тебе.

В дом вошел Андрей. И встал рядом со мной.

– А Виталик, стало быть, вот этот шкаф?

– Ну да – ухмыльнулся парень. – Вы, ребята, простите. Идея не моя. Маринка – шмара местная. Я даже не уверен, что от меня залетела. Бабки на аборт предложил, все как положено. А она мне про Диму. Мол, поможешь с ним, бабло свое себе оставишь.

Громила оказался обычным трусом.

Смачно плюнув под ноги Марине, дал себе слово, что больше ни одну бабу к себе не подпущу.

Мы с Андрюхой проводили Свету и вернулись в часть. И вдруг в казарму забежал дежурный:

– Поляков, скорее иди на проходную. К тебе брат приехал.

Перепрыгивая койки, ломанулся к выходу. Леха совсем пацан. Как и зачем он приехал так далеко?

Подросший Лешка стоял у проходной с огромной сумкой. Увидев меня, криво улыбнулся и пошел мне навстречу.

– Привет, Дим. Я тебе еды привез. Раньше не получалось. Отец бы не позволил.

Опустив глаза, светловолосый Лешка уставился в пол.

– Что-то случилось? – я встряхнул его за плечи.

– Батя умер, Димка.

– Погоди! – я рванул на проходную. – Я сейчас договорюсь, и поедем домой!

– Дим, постой! – брат догнал у самого входа. – Его полгода назад похоронили.

– Что? Почему мне не сообщили? Твою ж мать! – я ударил кулаком в березу. – Леха, почему? – из глаз брызнули слезы, и я продолжал бить кулаками дерево, вымещая на нем всю злость.

– Мать тебя винит. Говорит, что он из-за тебя умер. Но ты не думай. Мы на твоей стороне. Она в город поехала рассаду покупать, а я набрал еды и приехал. Раньше не мог. Денег своих нет, вот у матери и спер.

Я обнял брата, понимая, что в село и в родной дом мне теперь путь заказан.

– Постой тут, Лешка. Сейчас денег дам. Ты как собираешься домой ехать? Башка твоя дырявая. Ночь на улице.

– А я на вокзале заночую, а утром поеду.

– Мать выпорет, – тихо выдохнул.

Оставив брата на улице, вихрем влетел в казарму. Достал деньги из заначки и нарвался на Андрея.

– Дим, ты плакал, что ли? – друг схватил меня за плечи и встряхнул точно так же, как минуту назад я трепал брата – Что случилось?

– Отец умер.

– Так надо ехать! – засуетился друг.

– Поздно. Он полгода как умер. Просто я узнал только что. Там братишка мой меньший, у проходной. Ему до дому доехать бы, а путь неблизкий. Пацан же еще. Страшно за него.

– Не кипишуй. Сейчас решим.

Андрюха выбежал из казармы, а я вышел на улицу. Лешка сидел на бордюре и курил.

– А это еще что? – вырвал из его руки сигарету. – Отца нет, значит, все можно?

Леха поежился и всхлипнул.

– Димка, теперь ты никогда не приедешь? Райка скучает. А мать как с ума сошла. Говорит, видеть тебя не хочет. Но это же неправильно. Ты же не виноват, что батя умер.

– От чего умер хоть?

– Запил. Потом сердце прихватило. До области не довезли. Инфаркт, кажется.

Из здания вышел Андрей с одним из сержантов. Юра Краснов служил с нами, но был женат и жил возле части. Парень лишь изредка ночевал в казарме, и у него была старенькая оранжевая «шестерка».

– Вот, держи, – Андрей достал из кармана пачку денег. – Отдай матери. Скажи, пусть вам шмотки купит. Ходишь в обносках.

Усадив брата на заднее сиденье, забрал сумку с продуктами. Не хотел бы брать, но малой же для меня ее пер.

Глядя на удаляющиеся Жигули, понимал, что жизнь не станет прежней. Я хотел поскорее занять свое место в настоящей бандитской группировке. Прямо сейчас исчез Димка Поляков, что мечтал о Мореходке. Теперь я был Поляком. Тем, кто станет жестоким и будет вершить судьбы людей.

Глава 5

Сто дней до приказа…

Вот они и наступили. Мы уже считали дни до дембеля, и я чувствовал вкус такой долгожданной свободы.

Инга так и не появилась, и я практически не вспоминал ее. Не может быть, чтобы девушка любила, но в то же время не писала. Хоть два слова. Люблю и жду. Неужели это так тяжело?

Хотя кому я пытаюсь лгать? Я вспоминал ее постоянно. Я видел сны, как раздеваю ее. Как медленно ласкаю смуглую и нежную кожу. Как ласкаю соски, прикасаясь языком. А когда просыпался, приходилось шагать в душевую. И стоять под ледяной водой, чтобы прийти в норму.

Любовь – реальная сука. Издевается и подкидывает нам тех, кому мы даже неинтересны.

Утром в казарму забежал парнишка, что только недавно призвался. Глядя на него, понимал, что два года все-таки не малый срок.

Я много пережил. Гораздо больше осознал. Понял, что семья – не обязательно те, кто связан с тобой кровными узами. Семья – нечто другое. И моими родными стали два парня. Рустам и Андрей Дыба. Эти двое ребят, которые появились в тот день в «рукомойнике», показали мне, что такое настоящая и крепкая мужская дружба.

– Поляков, там к тебе девка приехала, – запыхавшимся голосом вещал дежурный. – Сто пудов неместная. С сумками. Говорит: позови-ка мне, солдатик, моего Димочку Полякова. Я ему гостинцев привезла.

– Точно как Красная Шапочка, – заржал Андрюха, лежа на соседней койке. – Слышь, Димон. Может, у Инги одно место зачесалось и ждет тебя у проходной, сжимая в руках трусы?

– Заткнись, – тихо засмеялся, на ходу застегивая рубашку. – Можно подумать, в городе вашем почесать некому. Андрюха. Она не такая. Нормальная она. Я уверен, что причина должна быть. Ладно! Дыба, пожелай мне удачи.

– Удачи, касатик, – жеманно повел рукой здоровенный Дыбин и похлопал ресницами. – О-о-о, а-а-а, да, Инга! Иди ко мне, детка!

– Дебил, – я рассмеялся громче и выбежал на улицу.

Перепрыгивая клумбы и скамейки, я мчался к проходной, будучи уверенным, что это она. Моя Инга.

Но когда вышел на улицу, то, кажется, побледнел. Прямо у проходной топталась Оля. Та самая девушка, из-за которой моя жизнь рухнула.