Ана Жен – Изобретая чудеса (страница 8)
Он замедлил беглое движение пера, а позже еще два раза вывел фамилию и наконец добавил совершенно новое имя. Вышло следующее: «Лариса Вовк». Имеет ли она какое-либо отношение к автору текста? Генерал, кажется, говорил что-то о ее брате. Но что? Вспоминая графиню Вовк, Николаю Павловичу хотелось видеть тот хрупкий силуэт, который встретился ему на балу. Но перед глазами вырисовывалась румяная девчонка с налипшим к подолу снегом.
Очередное движение пера. Николай Павлович посмотрел на испорченный документ – портрет. Волнистые пряди, выбившиеся из прически, и лукавая улыбка. Великий князь не выдержал, раздраженно смял листок и бросил в сторону. Откуда эти мысли? Ему сейчас совершенно не до сомнительных девиц! И все же мысли уже спутались и едва ли вернутся в равновесие. Николай Павлович велел подать пальто. Нужно выйти на воздух и прогуляться. Отвлечься от этого безумия.
Оторвав воспаленные бессонницей глаза от рукописи, Лара наконец призналась себе в том, что завершает все дела. Она не раз сталкивалась в коридорах сознания с идеей выйти из игры, не нажав «сохранить», и тут поняла, что впервые за всю свою жизнь стоит на самом краю. Она с ужасом отбросила кипу бумаг и заорала что было сил.
Лара переживала неимоверные эмоции без возможности получить совет, хотя бы на анонимном форуме, не говоря уже про психолога, а лучше психиатра. Действительно ли она в XIX веке или просто заплутала в чертогах воображения? Нельзя же, не кривя душой, сказать, что Лара ни разу не представляла, как переносятся в иной мир.
Лара неистово желала каких-то перемен, но что, если сейчас она проживает миг между жизнью и смертью, что, если она уже мертва, а все ее встречи с декабристами – лишь последние импульсы воспаленного разума?
Лара пошатнулась и быстро забилась под туалетный столик: страдать она предпочитала в замкнутых пространствах. Внезапно она с ужасом осознала, что, даже если все еще жива, что, даже если все это не бредовый сон, скорее всего, она наложит на себя руки и уже никто не сможет ей помочь. А что, если покончив с собой в этом мире, Лара сможет вернуться в свое время?
Испугавшись самой себя, она спешно оделась, подобрала волосы и выбежала на улицу. Мерзкая погода: не то весна, не то зима. Мокрый снег сковывал движения. Она не знала, сколько именно бродила по угрюмым улицам, но в какой-то момент поняла, что теперь ничего не ощущает. Пограничное чувство безразличия. Психолог рекомендовал ей внимательно относиться к эмоциям, описывать их, называть свои состояния. Лара не могла это описать, но в какой-то момент охарактеризовала свое психическое состояние: «Он не заслужил света, он заслужил покой». Она вздохнула с облегчением, поняв, что, по крайней мере на сегодня, избавилась от пугающего состояния.
Чувство страшной усталости и опустошения. Лара замерла на набережной возле Невы. На город опустился ранний петербургский морок. Девушка заглянула в проступающую сквозь тонкий лед черноту воды. Красиво. Холодный ветер стирал с лица следы недавней истерики, которую редкие прохожие на Ларином пути принимали за безумие.
Внезапно она ощутила, что кто-то с интересом рассматривает поверхность льда рядом с ней. Лара вздрогнула и вышла из оцепенения.
– Лариса Константиновна, прошу простить мою грубость, я напугал вас? – Знакомый голос.
– Отнюдь, – собралась Лара, – скорее я поражена, что кто-то был заинтересован процессом избавления воды ото льда в той же степени, что и я. – Она благосклонно улыбнулась.
– Спешу вас огорчить, – он отошел от ограды, – я полагал, что зрелище мне откроется куда занятнее.
– Ха, – фыркнула она, – приношу свои глубочайшие извинения, и в мыслях не было разочаровать случайного прохожего! – Девушка подумала и добавила: – Не сочтите за дерзость, но разве мы знакомы?
Лара попыталась сделать вид, что и в самом деле не узнала инженера.
– В таком случае разрешите вам напомнить. – Казалось, что он выпрямился еще больше, что представлялось очень маловероятным при его выправке. – Николай Павлович, я имел удовольствие беседовать с вами несколько недель тому назад.
– Ах да! – воскликнула она. – Инженер, который отчитал меня за страсть к снежкам. И как поживаете, больше никто не нарушал общепринятых приличий? – Лара усмехнулась и, кутаясь в пальто, начала неспешное шествие к дому.
Ее настроение скакало настолько сильно, что в определенный момент невольно подумала, что оптимально было бы сдать кровь на гормоны и наведаться к эндокринологу. Но максимум, который ее ждал здесь, кровопускание и какая-нибудь лоботомия.
– Вы снова ерничаете? – огорчился мужчина.
– А вы, Николай Павлович, все еще жаждете отрапортовать моей маменьке о неподобающем поведении?
– Я не хотел задеть ваших чувств, Лариса Константиновна. – Инженер последовал за ней, как моряки следуют за сиреной.
– Полно вам, Николай Павлович, очевидно же, что хотели.
Все ее естество испытывало симпатию к человеку, которого встречала третий раз в жизни.
Впрочем, грешно было не испытывать к нему каких-либо чувств: Николай Павлович высок, печален и хорошо сложен. Ларе нравился такой тип мужчин, хотя, как правило, ничем хорошим эти симпатии не заканчивались.
Лара медленно повернулась к спутнику и пошла спиной вперед:
– Намерены преследовать меня? – В этот момент ей очень хотелось, чтобы заносчивый зануда составил ей компанию.
– С вашего позволения, я бы предпочел проводить вас. – Неожиданно он улыбнулся. – Час поздний, а улицы темные, не лучшая обстановка для милой дамы.
Он удержался от вопроса о месте нахождения ее компаньонки.
– Не смею вам возразить. – Лара замедлила шаг и поравнялась с ним. – Не спросите, куда именно мы направляемся?
– Прогулка с вами, сколь продолжительной она бы ни была, доставит мне невероятное удовольствие. – Улыбка снова скользнула по его лицу.
– Бросьте! – фыркнула Лара. – Если мы пройдем с вами излишне много, вы наверняка вновь найдете во мне какой недостаток.
Николай Павлович решил не сообщать спутнице, что уже обнаружил с десяток оных.
– Лариса Константиновна, позвольте утолить мое любопытство. – Он пристально посмотрел Ларе в глаза, та поймала этот взгляд и быстро отвернулась. – Кто вы такая?
Кто Лара такая? Несколько месяцев назад она точно знала ответ на этот простой вопрос: она студентка четвертого курса, в будущем преподаватель английского, отличная дочь, девушка, которой не везет в любви. Однако кем она стала теперь? Журналистом? Декабристом? Светской дамой? Все это совсем не то. Лара поняла причину депрессивного состояния: она лгала себе.
– А вы задаете неудобные вопросы, – вздохнула девушка и пнула какой-то камушек.
– Позвольте, вы стыдитесь своего положения? – удивился Николай Павлович, который знал о своей спутнице достаточно.
– Стыжусь? – переспросила Лара, пытаясь понять, подходит ли это слово ей. – Нет, отнюдь, я не привыкла стыдиться себя… Знаете, это очень деликатный вопрос, не думаю, что готова обсуждать это с
Конечно же ему это было знакомо! В конце концов, он жил в XIX веке, где все решалось родителями и высочайшей волей.
– Полагаю, – осторожно начал он, – все мы обязаны следовать каким-либо нормам, у всех нас есть долг… Так заведено.
Внезапно Лара резко остановилась. Она с изумлением смотрела на отсутствие моста, поражаясь тому, что не заметила этого раньше:
– Лариса Константиновна, вам нездоровится? – Мужчина также замер, готовясь ловить прекрасную даму, коли та надумает падать в обморок.
– Нет-нет… Просто мост…
– Прошу простить, какой мост?
– Которого нет… – растерянно пролепетала она. – Это не просто мост… Это так странно… – Лара тряхнула головой и внезапно снова улыбнулась: – Хорошо бы здесь поставить мост!
– Вам не кажется, что вы позволяете себе слишком много вольности? – возмутился Николай Павлович, который уже успел испугаться за спутницу.
– А вы? – внезапно раздражилась Лара, которой хотелось остаться одной и повспоминать, как она смотрела на развод Дворцового, как она стояла там каждый день в пробке, спеша в универ.
– Простите? – изумился Николай Павлович.
– Почему вы позволяете себе поучать меня? Да, я не самая сдержанная, но ведь я стараюсь, правда, стараюсь! Если я вам так неприятна, зачем же вы меня преследуете? – Слезы обиды навернулись на глаза.
Великий князь запутался в происходящем, поэтому решил извиниться.
– Прошу меня простить… – словно испугался он, – Лариса Константиновна, я не думал вас… расстроить…
Все внутри нее сжалось: она внезапно объяснила себе, что именно ее так сильно раздражает в этом привлекательном мужчине. Он был как ее родители, как все родственники, которые хотели сделать из Лары кого-то еще. Он был человеком, для которого она всегда будет недостаточно… Лара снова столкнулась с ощущением беспомощности: сколько бы она ни старалась, всегда найдется какой-то Николай Палыч, которому будет мало, для которого она будет недостаточно хороша. И она перестала сдерживаться, все равно не похвалят.
– Да что вы говорите?! – передразнила Лара. – Вы же меня совсем не знаете! Может, я и вовсе потаскуха! К проституткам у вас такие же высокие требования?!