Ана Жен – Изобретая чудеса (страница 15)

Лара любила детей, наверное, поэтому так долго преподавала им английский. Появление Феди, его веселый смех – все это заставляло Лару чувствовать спокойствие. Шум в доме заглушал навязчивые мысли. Весь шум, кроме Аниного голоса:

– Что еще?! – не соизволила выйти из кабинета девушка.

«Нет, ну это уже ни в какие ворота! – подумала Лара: – Была у меня приятная помощница, а стал какой-то подросток в тяжелом пубертате, вообще не дело!»

– Напиши княгине Трубецкой, что мы можем возобновить походы в храм с грядущего воскресенья. – Лара сама вошла в комнату, хотя это казалось непедагогичным. – И, душа моя, прошу не учиться у меня дурному. С каких пор твоя вульгарная подруга выражается культурнее тебя?

– Лариса Константиновна, вы оказались так жестоки! – дрожащим голосом заявила перманентно обиженная Аня.

– Возможно, я жестока, – спокойно согласилась Лара, – но у меня нет чувств к твоему Георгию. – Она прислонилась к письменному столу, дабы не видеть лица подопечной.

– Так зачем вы его мучаете?! – воскликнула Аня.

– Он сам выбрал мучиться, – пожала плечами Лара. – Я его не заставляю дарить мне цветы, делать подарки. Он свободен. Хочешь, забирай себе! Но что-то он не спешит броситься в твои объятия.

Лара не любила этот кабинет – слишком мрачным он казался. Большую часть времени в нем сидела Аня. Лара же предпочитала творить, сидя на полу в гостиной или спальне.

– Да как вы можете!

Лара слышала, как Аня расплакалась, но не посмела посмотреть ей в глаза.

– Как говорят там, откуда я родом, «ничего личного, просто бизнес», – с тяжелым сердцем произнесла Лара.

Лара знала, что их разговор подслушивают Пелагея с Федей, но это ее не сильно смущало. Все, кого выбирала в приближенные Лара, отличались верностью ей. Но что, если Аня больше не хранит эту верность?

– Не знаю, читала ли ты сказку «Русалочка», не знаю, выпущена она уже или нет, но это самая лучшая история про безответную любовь… Мораль которой в том, что ты можешь отдать голос, бросить семью, испытывать муки при ходьбе, но, как бы ты ни старалась, если твой принц тебя не любит, то сделать с этим ничего нельзя. Ты ему не нужна. – Лара постаралась сдержать слезы, вспомнив, как часто объясняла эти же истины себе, рыдая под одеялом.

– Я вас ненавижу! – вырвалось у Ани.

– Ты и не должна меня любить, – слова девчонки больно резанули по сердцу, – я плачу не за любовь, а за работу. Будь добра, рассказывай о том какая я гадина Пелагее, прочим своим подругам, но со мной держи себя в руках. А если я тебе совсем противна, возвращайся к матери, на улицу, куда хочешь. Но для начала, будь так любезна, допиши письма и отправь их.

Лариса Константиновна выпрямилась и вышла из комнаты. Она не хотела обижать Аню, понимала, что наговорила лишнего, но ничего с собой поделать не могла. Ларе казалось, что все больше становится похожей на злодейку из исторического российского сериала – расчетливую стерву, не дающую житья доброй простушке.

Лара мучилась этим ночь. Вспомнила, что дуэль Онегина и Ленского случилась из-за похожей глупости, и на правах старшей и более мудрой начала писать Георгию.

Любезный друг, Георгий Михайлович!

С невыносимым чувством принимаюсь я за это письмо. Не могу выразить Вам на словах состояние моей души, но могу сказать только, что я страдаю…

Лара внимательно посмотрела в собственноручно созданный сборник убогих шаблонов для писем. Учиться девушка не любила, но делать это умела, поэтому завела себе тетрадь, куда заносила наиболее удачные Анины письма. Сейчас Лара списывала образец, посвященный гибели щенка какой-то подруги Анны Матвеевны.

Причина этого – наша с Вами невинная дружба. Мне безгранично больно, что я не могу более принимать знаков Вашего внимания, хоть, признаю, мне они доставляют невероятное удовольствие, впрочем, как и любой иной девушке, оказавшейся на моем месте. Однако волей случая я боле не имею права обманывать Ваших надежд и принимать Ваши ухаживания. Мое сердце принадлежит другому… Как я однажды Вам говорила, надежда – прекрасное чувство, но я не чувствую за собой права продолжать морочить Вам голову. Надеюсь, что мое признание никак не скажется на нашей с Вами дружбе, я по-прежнему жду Вашего визита в следующий вторник, но уже в качестве доброго друга, а не страстного влюбленного.

Искренне надеюсь на понимание,

Л. К.

Сказать, что Георгий Михайлович удивился, прочтя сию записку, – ничего не сказать. Остановило ли это его душевные порывы? Конечно же нет. Он вознамерился вызвать на дуэль того подлеца, который посмел увести у него из-под носа красавицу Ларису Константиновну. И все же первое письмо, написанное ее прелестной рукой, он сохранил.

Глава 10

Да, неудачница

Лариса Константиновна уселась в свое излюбленное кресло у окна в гостиной Рылеева и стала ждать, когда кто-нибудь изволит с ней говорить. В пост развлечений в городе оставалось не так уж много, поэтому выбор между посиделками в компании подружек Екатерины Ивановны, которые в большинстве своем молодую и амбициозную графиню не переносили, и прибухиванием в компании бравых офицеров для Лары был очевиден.

– Я вам, Александр Александрович, еще раз повторяю: публицистика должна не на бунт поднимать, а мышление менять! – выступала Лара, глотая кислое шампанское.

– Не могу с вами согласиться, Лариса Константиновна! – возмущался опрометчиво подсевший к ней мужчина.

– Да как же не можете? – Лару всегда поражал факт того, что ее мнение не с первого раза воспринимается истиной в последней инстанции. – У народа нашего менталитет рабов, не свободных людей.

– Так мы же и хотим им свободы! – не собирался принимать противоположной позиции Александр Александрович.

– А они ее хотят? Наш крестьянин, возьмем только его, всю жизнь под барином ходит, а здесь вы! Приходите и радостно сообщаете: «Теперь все твои проблемы решать тебе самому!» – Лара всплеснула руками. – А он не умеет решать проблемы. А самое страшное, что не хочет.

– Вас, милейшая Лариса Константиновна, послушать, так свобода это что-то страшное, а мы здесь звери какие-то, – наконец вмешался Трубецкой, который никак не мог понять, что эта девчонка постоянно делает в гостиной Рылеева.

– Ох, князь! – Лара от Трубецкого тоже была не в самом большом восторге. – Я не считаю свободу чем-то страшным, мне казалось, по мне видно.

Евгений Петрович, стоящий позади кресла графини, одобрительно фыркнул.

– Но ежели они не умеют свободными быть, выходит, должен быть кто-то, кто обучит их сему тонкому мастерству. – Она снова поднесла к губам бокал.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.