Ана Йоала – Игра в любовь (страница 1)

Ана Йоала

Игра в любовь

От автора.

Эта книга – благодарность мужчине, единственному, неповторимому, за мгновения счастья, которые он подарил мне.

Глава 1. «Помнишь, как всё началось…»

Зимой 2000 года, в январе, я стала владелицей красивой, просторной, «белой с золотым», как я её называла, квартиры в Таллине. Это было чудом для меня! Для той, которая к этому времени, уже 20 лет служила Богине Любви и Яаку. Год назад он предложил мне купить эту квартиру, одну из тех на 8-м этаже, которые он, вместе со своим другом Эрни, построил для себя и для того, чтобы что-то на этом заработать. Но, где-то в глубине души, я чувствовала, что он построил этот 8-й этаж и для того, чтобы кто-то, очень важный для него, жил рядом.

А началось всё в далёком 79-м году, жарким летом, в городе Ташкенте. Когда я, семнадцатилетняя стройная блондинка, купила билет и пришла на концерт уже очень известного молодого певца с берегов Балты. Сидя на первом ряду амфитеатра ташкентского цирка, я увидела, как стремительно вышел на арену и вот уже поёт, пританцовывая, парень с длинными кудрявыми волосами, в белой рубашке и белых брюках, идеально облегавших красивые линии спортивной фигуры. Поблёскивали кнопочки на модных сабо. Было сладко и… нехорошо. Глазам было приятно смотреть, но впечатление было настолько сильное, что появилось чувство лёгкой тошноты… Я никогда не видела его раньше, может что-то мимолётное по ТВ, да и в тот, первый момент, не смогла рассмотреть молодого певца хорошо, так как зрение моё – неважное, а бинокля у меня с собой не было. Но я чувствовала его силу и красоту и слышала необыкновенный, чарующий голос. Неясное, ещё туманное чувство, зарождалось в моей душе. На следующий день я купила лучшие на всём июльском базаре, розовые гвоздики и, со страхом, как это выйти на арену под сотнями взглядов, подарила прекрасному парню, певцу, мои первые цветы. Всё было как в чудесном сне: живые карие глаза, добрая очаровательная улыбка, ласковое выражение ангельского лица. Красивые руки (он был в летней рубашке с короткими рукавами), бережно взяли букет. Позже я сказала маме: «Такому человеку приятно дарить цветы». На следующий день был ещё один великолепный концерт и ещё один букет. Но на этом концерте я, после того как подарила цветы, не вернулась на своё место, а осталась стоять в проходе между рядами, поднявшись на несколько ступенек вверх. Луч прожектора быстро «нашёл» девушку в белом открытом платье. Прекрасный Принц повернулся в мою сторону и пел: «Подберу музыку к тебе…» и протянул ко мне руки…

В самом конце действа, я рискнула подойти к нему ещё раз, уже без цветов, и попросила автограф. Я дала ему белую лакированную открыточку, которую привезла из Паланги, с гномиками и соловьём, и красный фломастер. Он перевернул открытку, посмотрел, что там изображено и подписал её. А конферансье в этот момент, уже приступил к мизансцене, каждый вечер завершающей концерт. Конферансье дарил Яаку, такое вот красивое имя было у моего Принца – Яак Йоала, большой букет гладиолусов и благодарил его. А Яак, вдруг, неожиданно, протянул эти светло-красные гладиолусы мне. Боже! Что я почувствовала в это незабываемое мгновение…Но букет я не взяла, сказала: «Это же Ваши цветы!» – и убежала с арены со своим дорогим трофеем – автографом Яака.

Глава 2. «И всё же счастье прикоснётся к нам…»

.

… Сказочная зима в сказочном Городке. Снег,-5 мороза. Поздно вечером я впервые подошла к Балтийскому морю. Сначала услышала шум зимних волн, а потом уже увидела его – большое, тёмное, таинственное. Потрогала подбежавшую холодную волну, поздоровалась. Море улыбнулось мне белыми барашками маленьких волн. Так началась моя первая неделя в Таллине. Был декабрь 79-го года. Я много гуляла по улочкам Старого города, у моря, в парке Кадриорг – величественном и красивом, который царь Пётр Первый, когда-то построил для своей любимой Екатерины… И возле здания таллинской Филармонии, я «нашла» его самым первым из всех достопримечательностей города, поздним вечером, в день приезда. А одним прекрасным утром, я, терзаясь неодолимым волнением, осмелилась-таки зайти в Адресное бюро, которое находилось в центре Старого города. Девушка, полненькая, в коричневом свитере, совершенно спокойно, дала мне адрес Яака. Услуга стоила 2 копейки. Когда стемнело, я пришла на улицу, где жил Он. Поднялась на второй этаж, увидела дверь квартиры моего Принца и подумала, что в Бюро дали, по ошибке, адрес какого-то другого парня. Здесь не мог жить знаменитый артист! Такой бедненькой выглядела эта дверь, деревянная, выкрашенная бледно-голубой краской. Я всё же оставила в почтовом ящике записку с извинением (если окажется, что Яак «не тот»), но и с приглашением на свидание.

Зимний парк. Старые, огромные деревья в снегу. В шесть вечера – уже темно. От неяркого света фонарей внутри ограды дворца Кадриорг, снег казался синим. Я назначила свидание именно у дворца, мне очень нравилось это место, да и сам парк был чудесным! Почему-то я была уверена, что мой Принц не придёт. А если, всё-таки, придёт, что я скажу ему?.. Когда я вошла внутрь дворика, где было назначено свидание, то почти обрадовалась – никого! Подумала – пройдусь вдоль клумбы и – домой… Вдруг заметила, что за мной кто-то идёт. Мужчина в светлой дублёнке. Я решила, что это сторож, во дворце ведь был музей, и он хочет предупредить меня, что музей закрывается и ворота дворца – тоже. Наверное, я должна была остановиться и подождать «сторожа», но я вышла за ограду дворца и сделала несколько шагов в сторону тёмной аллеи. В это момент, хотя снег приглушал звуки, я услышала шаги у себя за спиной. Я обернулась и оказалась лицом к лицу с моим Принцем. Он сказал: «Привет!» Я неслышно ответила: «Здравствуй…». Он продолжил: «Знаешь, у меня есть семья – жена, сын. Я их очень люблю… Сын скоро в школу пойдёт. Ты красивая, смелая, но пойми меня… И прости!». Он сам был таким красивым в этот момент, в зимней пушистой шапке, из-под которой закручивались длинные локоны, немного взволнованный. Я смотрела на него, и из глаз скатились две непрошенные слезинки. Он что-то говорил ещё, даже предложил подвезти до дома, спросил, где я живу. Но я уже не слушала его, развернулась и почти бегом устремилась в тёмную аллею. Она привела меня к кафе у шоссе. В кафе я купила пирожное и, стоя лицом к стене, попыталась его съесть. Вдруг я услышала, совсем рядом, голос Яака: «Ну что ты! Не надо…» Я не смотрела на него, стесняясь мокрых глаз. Он взял меня за руку, и мы быстро вышли из кафе. Подошли к его машине, он открыл заднюю дверцу и пригласил меня в салон, сам сел за руль. Машина, белые «Жигули», была новая, в ней – тепло и уютно. Мы поехали по шоссе в сторону пляжа Пирита. Яак ничего не говорил больше, я –тоже. Молча, я смотрела, как он ведёт машину. Он делал всё красиво! Дорога шла вдоль моря, затем промелькнули зимние сосны. Мы свернули с шоссе и остановились в узенькой, заснеженной аллее. Яак пересел ко мне. Он был совсем близко, я почувствовала головокружительный запах табака и каких-то духов, наверное, дорогих. Его лицо в свете Луны, отражённым снегом, было бледным и красивым. Он взял меня за подбородок и нежно, медленно поцеловал в губы. Ещё раз, ещё… Тепло его губ волнами разлилось по телу. «А ведь меня никто ещё так не целовал», – подумала я. И закрыла глаза, чтобы лучше чувствовать его прикосновения.

Глава 3. «Я пою в нашем городке…»

Летом 80-го, «олимпийского» года, я приехала в Таллин в июне, поездом, через Москву. Надо было приехать пораньше, так как Москва, с началом Олимпиады, превращалась в «закрытый город». Вот так и в Таллине я оказалась в середине июня, до начала Олимпиады. В дни олимпийских игр здесь проходила парусная регата, и были концерты в новом зале Городского холла (Linnahall по-эстонски). Душа моя, дорогой, любимый, лучший из лучших, певец тоже участвовал в этих концертах. Целых два дня! Я стояла в очереди за билетами более двух часов. В кассе висела большая афиша, на которой был изображён Яак, в белом, на фоне Ратуши, вернее маленькой дверцы в древней, из серого камня, стене. Ах, Принц на фоне замка! Мне тут же захотелось иметь эту афишу у себя дома. Я даже думала попросить её у девушки, продававшей билеты, но постеснялась. Люди в очереди обсуждали новый концертный зал, хотели посмотреть какой он. Я же мечтала увидеть только моего обожаемого Яака. Прошёл почти год после тех, незабываемых концертов в ташкентском цирке, и я уже была влюблена в этого человека «по уши». И даже больше… И вот настал долгожданный вечер концерта. Куплены пушистые, самые лучшие из тех, что были на улице Виру, ярко-розовые гвоздики и «бархатные» красные розы. Их, объединённых в один большой букет, я несла Яаку. Он пел ближе к концу и, хотя по программе должен был исполнить две песни, спел пять! Чудесный, неповторимый Яак, в облегающем белом пиджаке, в коричневых рубашке и брюках. Воротник рубашки был расстёгнут и красиво открывал шею, на которой поблёскивала золотая цепочка. Длинные локоны обрамляли лицо. Он выглядел потрясающе – Орфей во плоти!.. А новая, большая и красивая сцена, только усиливала впечатление. Она, эта сцена, так подходила ему. Красивейший голос, необычная, красивая песня на эстонском языке… Я же, спускаясь к сцене со своего 34-го ряда, не успела, за время короткого перерыва между песнями, подарить цветы. И вот, стою под сценой, в самом центре зала, в фокусе всех прожекторов, в своём ярко-красном шёлковом сарафане, а Яак поёт. Когда песня закончилась, он подошёл к краю сцены, я протянула ему букет. Яак взял цветы, улыбнулся и сказал на эстонском: «Aitah!» («Спасибо!») Видно, не узнал меня, наверное, света не видел, стоя на этой новой сцене, бедняжка, а не только поклонницу. Хотя, это был уже второй концерт и второй мой букет. А таллинцы не баловали цветами своих кумиров – кроме меня, никто, за два концерта, не преподнёс такому великолепному певцу ни одного букета, даже «дежурного». Аплодисменты? Пожалуйста – сколько угодно! Цветы – нет. Жадные… Ну вот, так это был мой второй букет, а первый, такой же большой и красивый, я подарила Яаку, поднявшись на сцену. Я тогда, идя к нему, чуть не запуталась в проводах, которые переплетались по всей сцене, да ещё обходя оркестр, расположившийся прямо на моём пути. Поэтому второй букет я решила отдать с позиции «снизу». И простояла целую песню под сценой…