Ана Вудс – Тайны, что мы храним (страница 2)

Его седые волосы были аккуратно зачесаны назад, бордовый пиджак – тщательно выглажен, как и белая рубашка с клетчатым галстуком. Он положил руки на стол, скрестив пальцы, и посмотрел на меня своими зелено-голубыми глазами. Спокойное выражение лица не выдавало его настроения.

– Мисс Гиббс. Как хорошо, что вы пришли. Вижу, вы попали под дождь. Мне очень жаль. Прошу, присаживайтесь. – Его голос казался дружелюбным, тогда как лицо оставалось каменным. Он указал на свободный стул перед собой.

Я поставила чемодан рядом с дверью, сняла пальто и разгладила платье – ну, по крайней мере попыталась, – затем пододвинула обитый бархатом стул, села и тут же почувствовала угрызения совести, потому что обивка тут же промокла.

– Спасибо, – начала я, пристраивая слегка дрожащие руки на колени. – Для меня правда большая честь, что меня приняли в академию. Благодарю за этот шанс, я вас не разочарую.

По дороге сюда я мысленно прокручивала этот разговор множество раз, но все равно нервничала и боялась сказать что-то не то.

Уголки губ ректора Кавано дернулись.

– Я тоже так думаю, мисс Гиббс. – Перед ним лежало досье, которое только сейчас бросилось мне на глаза. Ректор провел рукой по переплету, раскрыл его и протянул лежащую сверху бумагу. – Вот ваше расписание занятий на первый семестр. Вы наверняка знаете, что учебный год в Роузфилде делится на семестры, а не на триместры, в отличие от многих других британских университетов. Ваши индивидуальные занятия с миссис Хилдред будут проводиться по четвергам с четырех до шести. Не опаздывайте.

– Конечно. – Я взяла расписание, но не осмелилась повести себя невежливо и посмотреть его, и вместо этого продолжила внимать мистеру Кавано.

– Хорошо. – Кавано снова погрузился в досье. – Вижу, Люси Гиббс ваша родственница. – Он поймал мой взгляд, на его лице читалось сочувствие. – Примите мои соболезнования.

– Спасибо. – У меня пропал голос от неожиданности. Уже в день приезда со мной заговорили о сестре.

– Дайте знать, если вам захочется выговориться. В академии работает множество специалистов на случай, если у студентов возникнут проблемы.

Тихо прокашлявшись, я опустила взгляд.

– Спасибо, в этом нет необходимости.

Со смерти Люси прошло уже четыре года. Разумеется, каждую минуту меня мучила тоска по ней, но я научилась справляться с этим. Никто не мог отнять прекрасные воспоминания, так что сестра продолжала жить во мне, и в трудные времена ее образ возвращал мне улыбку.

– Если передумаете – обращайтесь. Мы подберем время, соответствующее вашему расписанию.

– Ладно. – Я замолкла, не желая продолжать тему.

– Хорошо, тогда перейдем к правилам, – продолжил мистер Кавано. Обширный свод правил, много раз перечитанный, чтобы не попасть впросак в первые же дни, надежно засел у меня в голове, но я все же прислушалась к его словам. – Вам разрешено покидать территорию в любое время, однако старайтесь приходить на учебу вовремя и не пропускать занятия. Пунктуальность – это главное в нашем учреждении.

Он поднял взгляд, и я кивнула.

– Посетители допускаются только по предварительному согласованию за неделю и не могут оставаться на ночь. Даже по выходным. Секретарь с радостью предоставит вам соответствующий бланк заявления. Она работает ежедневно с восьми утра до восьми вечера. На территории академии строго запрещены вечеринки и употребление алкоголя. У нас учебное заведение, а не ночной клуб. Нарушите это правило – получите предупреждение. Два предупреждения – и вы будете отчислены из университета, а ваше место займет другой претендент. Исключение составляют только согласованные мероприятия, организованные факультетами или академией.

Меня прошиб пот. Пусть моя жизнь была далека от тусовок, это правило показалось мне очень суровым. Однако я ни в коем случае не хотела рисковать своим местом в академии, поэтому решила его придерживаться.

Еще несколько минут мистер Кавано зачитывал оставшиеся правила и время от времени ходил по кабинету, уверенный, что его продолжают слушать. Когда он наконец закончил, я с облегчением выдохнула.

– У вас есть вопросы? – Он откинулся в кресле и выжидательно посмотрел на меня.

Я покачала головой.

– Пока нет.

– Отлично. – Мистер Кавано закрыл досье и отодвинул его в сторону. Затем открыл верхний ящик письменного стола и достал оттуда связку ключей. На бирке было написано «Б-2–24». – Это ключи от вашей комнаты. Общежитие Б, третий этаж, квартира двадцать четыре. Ваши соседки – мисс Шарлотта Бартон и мисс Мила Кларксон, наши самые выдающиеся студентки второго курса. Думаю, с ними вы в хороших руках. Если возникнут вопросы, они всегда помогут. Они также проведут вам экскурсию по территории и покажут главные места.

– Спасибо. – Я взяла ключи, отчаянно надеясь, что мои соседки по квартире не будут такими же грубыми, как та девушка, которая налетела на меня сразу по приезде. Мне думалось, я буду жить с первокурсницами.

– Вводное мероприятие состоится в понедельник в восемь в театре. Оденьтесь соответствующе. – Он указал на свой пиджак: форма обязательна. – Желаю вам успешной учебы в Роузфилдской академии искусств. – Мистер Кавано встал и крепко пожал мою руку. – Сделайте так, чтобы мы вами гордились.

– Постараюсь, – пообещала я и отвернулась с ключами и расписанием в руке, накинула пальто, взяла чемодан и вышла из кабинета. С плеч свалился груз весом в центнер. В моей голове первый разговор с ректором выглядел гораздо хуже. Сидеть у кого-то в кабинете всегда странно, каждый раз возникает ощущение, будто ты чем-то провинился.

Общежития находились на западной стороне холма, за театром. Я вышла из здания и направилась к ним по поросшей цветами дорожке. Дождь к тому времени прекратился.

В отличие от главного корпуса, жилые дома с приплюснутыми крышами были выдержаны в более современном стиле, который отличался от барочного и готического. Это было связано с тем, что дома были построены всего полвека назад. На момент основания Роузфилда в 1770 году общежития располагались на двух верхних этажах западного крыла, где парни и девушки – после того как в конце девятнадцатого века им было разрешено поступать учиться – проживали строго по отдельности. К счастью, несмотря на элитарный статус, академия давно утратила эти устаревшие традиции.

Общежитие состояло из четырех этажей: по двадцать четыре квартиры на каждом. В общей сложности жилые дома вмещали около тысячи человек, что составляло две трети всех студентов Роузфилда. Однако вряд ли все комнаты были заняты: проживание на территории было необязательным.

Я с размаху распахнула дверь в общежитие Б. В лицо тут же ударил спертый воздух, абсолютно не похожий на духоту снаружи. Я вспотела, пока поднималась по лестничной клетке. Заглядывая в дружелюбные, но отчасти нервные лица, мимоходом кивала некоторым студентам и отвечала на их приветствия. Большинство из них показались довольно вежливыми, что успокаивало.

Медленно пройдя до конца узкого коридора, я остановилась перед своей квартирой. Дверь была приоткрыта.

– Есть кто? – спросила я, просунув голову в щель. Раздался тихий шепот, и вскоре дверь распахнулась.

– Ты, наверное, Хейзел! – воскликнула рыжеволосая, сияющая от радости девушка. Она так внезапно меня обняла, что я оцепенела. Разомкнув объятия, она тихо извинилась. В ее волосы было вплетено несколько ярких лент, которые покачивались при каждом движении головы. – Я Мила, а это Шарлотта, – продолжила она, указывая на сдержанную блондинку, стоящую позади; та улыбалась и махала рукой. – Мы так рады тебе, Хейзел. Заходи, заходи, мы покажем твою комнату.

– Ладно, – неуверенно вырвалось у меня. Мила оказалась настоящей стрекозой, что меня немного напрягло. Она схватила меня за запястье и буквально потащила в квартиру, не оставив возможности рассмотреть прихожую.

– Ты привыкнешь, – хихикая, прошептала Шарлотта, когда мы проходили мимо. Ее мягкие черты лица напоминали о феях, а для больших карих глаз-бусин так и хотелось исполнить любое желание. Шарлотта сложила руки за спиной и пошла за нами. Ее юбка-колокол покачивалась из стороны в сторону.

– Надеюсь, – с ухмылкой пробормотала я.

– Это общая комната, она же гостиная и кухня, – сказала Мила и щелкнула выключателем.

– Ух ты…

Я знала, что в нашем распоряжении целые апартаменты, но не ожидала, что они окажутся такими просторными.

Гостиная граничила с небольшой кухней-нишей и была размером около пятнадцати квадратных метров. Большую часть занимал габаритный и удобный на вид диван. У правой стены стоял комод, на котором располагался пятидесятидюймовый телевизор. Рядом была дверь, наверняка ведущая в одну из спален.

На полу перед телевизором было разбросано множество игровых приставок, на которые я посмотрела с подозрением. Заметив мой взгляд, Мила рассмеялась.

– Если будет время вечером, поиграем. В «Марио Карт» мне нет равных.

– О, это мы еще посмотрим, – ответила я. Я редко играла в приставки, но обладала природным талантом ко многим играм, что, возможно, было связано с хорошей моторикой.

Мила скрестила руки на груди и посмотрела на меня с сомнением.

– Ты буквально напрашиваешься на состязание.

– Сначала нужно показать Хейзел ее комнату, – возразила Шарлотта.

А ведь я еще даже не успела рассмотреть гостиную.