Ана Шерри – Туз пик (страница 18)

– Долг врача – оказать помощь, – кивнул тот. – Раз ты все равно ждешь, пойдем, я осмотрю рану. Честно признаться, я плохо верил в благополучный исход, думал, это конец.

– Рано, я еще не готов умирать.

Анхелю не хотелось оставаться в коридоре, посреди розовых плакатов, да и София наверняка будет у врача долго. Он согласился на предложение Деяна, и они зашли в кабинет.

Швы заживали, опасность миновала. Доктор сменил ему повязку, рассказывая о подготовке к свадьбе с Йованой.

– Еще рано готовиться, свадьба состоится весной, но все равно лучше все заказать заранее.

Анхель не разделял его забот. Он ничего не планировал, просто взял и женился. И, пожалуй, это быстро принятое решение было самым верным. Он еще ни дня не пожалел об этом: своего человека чувствуешь сразу. К чему затягивать? Не стоит упускать время. У Йованы и Деяна еще есть время подумать, возможно, это их шанс что-то исправить.

Как только Анхель вышел из кабинета Деяна, помощница врача пригласила его в другой кабинет.

На миг дыхание перехватило. Что он боялся там увидеть? Волнение нарастало, такого он не испытывал даже на самых крупных сделках. Анхель выругался про себя и попытался собраться.

В кабинете его поприветствовал врач. Седовласый мужчина преклонных лет сидел за столом. Улыбнувшись, он указал на свободное кресло напротив. Рядом сидела София, слегка напряженная и задумчивая.

– Что-то плохое? – с ходу спросил Анхель, нахмурив брови, и сел рядом с женой. Она слегка улыбнулась, но промолчала.

– Беременность протекает прекрасно, – заговорил доктор. – Мы сделали УЗИ, эмбрион закрепился в нужном месте и развивается как надо. Думаю, что все будет отлично. Через несколько недель повторим УЗИ, а пока вашей жене надо больше отдыхать, находиться на свежем воздухе, хорошо питаться, получать витамины и не напрягаться. И, конечно, я говорю это всем: не нервничать – больше позитивных моментов.

Теперь напрягся Анхель. Ей нельзя нервничать, а он потащит ее за этой проклятой коробкой. Да еще и угрозы Александра! И Иво! Этого ублюдка Анхель вообще решил стереть из памяти. Иво никогда не было в их жизни.

– …И все будет хорошо, – продолжал врач, – но меня волнует другое.

Анхель слышал, как громко выдохнула София. Она перевела взгляд на окно, пытаясь хоть как-то себя отвлечь, чтобы не заплакать. В последнее время она стала очень эмоциональной.

– Что? – не понял Анхель. – Что такое?

– Надеюсь, вам не надо рассказывать о женской анатомии?

– Избавьте меня. Давайте к делу. Что волнует вас, что так расстроило ее? – начал заводиться Анхель, сам не ожидая от себя такого. София обернулась и накрыла его руку своей ладонью. Стало легче, и он снова перевел взгляд на врача.

– У вашей жены поликистоз левого яичника, – продолжил доктор, сложив руки на столе, – из-за многочисленных кист, которые захватывают большую часть здоровой ткани, яичник не функционирует должным образом, овуляция не происходит.

Анхель перевел на Софию вопросительный взгляд:

– Это тебя так расстроило? Как это вообще касается беременности? – Последний вопрос он задал врачу, уже желая выйти на улицу.

– Нынешней беременности это никак не угрожает, – улыбнулся врач. – Более того, возможно, улучшит ситуацию. Хотя, признаюсь честно, в моей практике подобного не было – настолько сильный поликистоз не проходит. Если беременность не поможет, левый яичник, возможно, надо будет удалить вместе с кистами.

– Ей нужна операция? – Анхель резко подался вперед.

– После беременности, возможно, да. Но, слава богу, с правым яичником все в порядке. Шанс на дальнейшие беременности остается, ведь в этот раз получилось. Просто вероятность зачатия уменьшится на пятьдесят процентов. Но и оставшиеся пятьдесят процентов – это хороший результат. Мы будем наблюдать Софию всю беременность и ждать благоприятного исхода. Время покажет.

Глава 11

Анхель и София в молчании вышли из клиники и направились к машине. Анхель обернулся, взглянул на здание и нахмурился. Неприятное место: он изначально чувствовал какой-то подвох.

– Это тебя так сильно расстроило? – он перехватил Софию за руку.

– А тебя – нет? – спросила она. – Твоя жена – больная женщина! У цыган принято рожать и рожать, но не в нашей ситуации.

Анхель улыбнулся и притянул ее к себе.

– Мне не надо, чтобы ты без перерыва рожала. Какая глупость! – Он заглянул ей в глаза. – К тому же ты не настолько больна, просто шансов забеременеть в дальнейшем у тебя меньше. Ты уже беременна, а значит, и потом получится.

Она отпрянула от него и нахмурилась. Мужчина никогда не поймет, что чувствует в такие минуты женщина. К тому же беременная!

– Просто сам факт, Анхель. Ты женился на женщине, которая женщина лишь наполовину.

– Какая ерунда, – он открыл ей дверь машины, приглашая сесть, – ты же не пол меняешь. Я же не проснусь однажды утром с мужчиной?

Она улыбнулась, но, опомнившись, тут же снова нахмурилась и села на переднее сиденье. Он обошел машину и сел рядом.

– Нет.

– Что «нет»?

– Я не поменяю пол, но мне больно оттого, что я как женщина неполноценна. Я не смогу родить тебе десятерых детей…

– Зачем мне десять детей? – испугался Анхель, представив стены клиники, увешанные розовыми плакатами. – Мне столько не надо. Остановимся на…

– На скольких? – она резко обернулась к нему. – Девять?

– Получился один, возможно, будет еще один. Этого достаточно.

София выпрямила спину и сложила руки на груди.

Анхель не мог понять, что происходит с ней. Она злилась? Нервничала? Была раздражена? Это нервировало. Он положил руки на руль, не понимая, что делать дальше, куда ехать и надо ли вообще куда-то ехать.

– Давай поговорим спокойно, – произнес он, – поедем, куда ты скажешь, там и поговорим. Куда ты хочешь?

– В Мали Иджёш, выкапывать коробку, – буркнула София. – Поехали! Мне надо чем-то занять себя, а то я нервничаю. Хоть так докажу тебе, что я на что-то способна.

– Ничего мне не надо доказывать, нервная девушка. Я хочу, чтобы мы поговорили и ты успокоилась. Что ты сейчас хочешь? Может быть, мороженое? Пирог? Торт? Поедем и посидим в каком-нибудь уютном месте.

– Картошку фри, – простонала София, – но я не перестану нервничать!

Анхель улыбнулся и нажал на педаль газа, машина тронулась. Дорога немного успокоила обоих.

Уютное кафе располагалось на окраине города на берегу Дуная. Они сели напротив друг друга. Впервые за их совместную жизнь местом встречи был не «Цеппелин» и не «Обсидиан». Анхель сидел расслабленно, наблюдая, как София наслаждалась картошкой фри. Она даже закатывала глаза от удовольствия.

– Я ревную, – произнес он, и она открыла глаза, посмотрела по сторонам, но ничего подозрительного не увидела. – К картошке фри, – уточнил он. – Ты ее так жадно ешь и при этом издаешь звуки… – Он потянулся к ней через стол. – Прекрати так делать!

– Тебя раздражает?

– Меня заводит.

– Картошка фри?

Анхель рассмеялся, взял ломтик, макнул в соус и поднес к ее губам. Софии приоткрыла рот и откусила ломтик.

– Как вкусно! – простонала она, закрыв глаза.

Анхель тяжело выдохнул, и София засмеялась.

– Вредная девушка. Давай уже наконец придем к чему-то конкретному. Давай поговорим.

– Давай, начинай, – она села прямо, – но я расстроена, вряд ли у тебя получится меня успокоить.

– Хорошо, я попробую, – кивнул он, понимая, что состояние Софии сейчас важнее всего. – Нам надо думать не о том, что у тебя будут проблемы с зачатием в будущем, а о настоящем. Ты беременна, и сейчас все протекает прекрасно. Ты беременная, София! Мы станем родителями, нам надо думать именно об этом. Сегодня, пока я ждал тебя в клинике, я кое-что понял, – он накрыл ладонью ее руку. – Я вообще не чувствую себя отцом.

Она уставилась на него широко открытыми глазами и, кажется, перестала дышать.

– Я уверен, что у тебя почти так же: пока ты не ощущаешь себя матерью. Мы жили друг для друга, а теперь надо научиться жить для кого-то еще, и это очень ответственно. Как только родится наш ребенок, он станет главным и займет все наше внимание. Быть родителями – значит изменить свою жизнь, изменить себя. И начать меняться надо уже сейчас! Тебе сказали не расстраиваться и не переживать, но ты упорно пытаешься найти повод для несчастья. Ты злишься, раздражаешься, потому что в будущем шанс забеременеть равен пятидесяти процентам. Ты уверена, что захочешь рожать и дальше? Ты не цыганка, София, и никогда не сравнивай себя с ними. И я в курсе, на ком женился, мне напоминать об этом не надо, поэтому я не жду от тебя подвигов. Это глупо и несправедливо по отношению к тебе. И если так случится, что у нас будет только один ребенок, я буду рад и одному. – Анхель облокотился на спинку стула и посмотрел на воду. Что он сейчас наговорил? Он сказал правду – все, что думал и чувствовал. Пожалуй, это первый их серьезный разговор – первый шаг в родительство. Значит, их жизнь уже начала меняться.

Зазвонил телефон, Анхель достал его из кармана и увидел имя звонившего. Йон.

Второй шаг, который впервые сделал Анхель, готовясь стать отцом, – сбросил звонок и убрал телефон в карман. Он никогда бы так не поступил раньше, потому что дела общественные всегда ставил выше личных, но не теперь.

София подметила это. Она сидела, не сводя с него глаз, и понимала, что он прав. Во всем! Он озвучил сейчас то, что она побоялась бы сказать ему вслух. И, кажется, он менялся, а она оставалась прежней.