Ана Сакру – Я – наложница для прайма (страница 7)

Легкая паника поднимает свою уродливую голову, и я пытаюсь намеренно удержать это чувство, взрастить его в себе. Так старательно, что мне кажется, что даже сама чую, как от меня несёт животным страхом. С опаской оглядываюсь по сторонам, шарю беспокойным взглядом по тёмной комнате. Всё здесь такое же белое, как и в остальном доме. Вот только свет выключен, лишь пара слабых блеклых ламп в дальних углах разрисовывают стены причудливыми узорами. И светящиеся холодным голубым глаза прайма в полутьме.

Я сглатываю. Вот это действительно страшно. Даже притворяться не надо. Темная массивная фигура мужчины, черным пятном замершая у противоположной стены, и эти глаза. Хищник. Жуткий. Сердце начинает колотиться как сумасшедшее, когда он делает первый плавный шаг в мою сторону. Больно с грохотом бьётся о ребра, словно пытаясь убежать. Прайм делает ещё один шаг из тени, попадает под тусклый свет лампы, и моя паника возрастает в геометрической прогрессии. Он почти голый. Только обтягивающие шорты или боксеры прикрывают бёдра. Его светлая кожа практически просвечивает, являя мне рельеф развитых мышц и вязь голубых сосудов. Мужчина делает ещё шаг, и я инстинктивно отступаю к двери.

– Где же твоя дерзость, землянка? – вскидывает прайм бровь, – Такая смелая была. А сейчас…трясешься.

– Не знаю, чего от вас ждать, – честно признаюсь вмиг охрипшим голосом.

Я плохо вижу его лицо, но кажется он усмехнулся.

– Не бойся, – говорит мужчина таким тоном, будто отдает приказ, а не успокаивает. Удивительно, но это действует. И меня, вопреки всему, даже собственному желанию, немного отпускает.

Дез замирает на секунду, а потом делает какой-то невообразимый рывок, и через мгновение я оказываюсь прижатой к двери его твердым, словно каменным телом. Я всхлипываю от неожиданности. Твою мать, не знала, что он так может. Его рука уже на моей шее, а я даже не успеваю заметить, как это произошло. В живот упирается недвусмысленная твердость. Шумное дыхание нависающего как гора мужчины щекочет макушку. Прайм запрокидывает мою голову, заставляя взглянуть на него. Я подчиняюсь и чуть не скулю от чувства собственной слабости. Голубые невероятно яркие глаза хищно, почти безумно сверкают, не оставив и тени былого безразличия. Он на охоту вышел, сейчас сожрёт.

– Не страх мне твой нужен… – шепчет Дез прямо мне в ухо странно низким не своим голосом. От его вибрирующего хрипловатого тембра по телу прокатывается будоражащая волна.

– А что? – пищу я, пытаясь хоть как-то отодвинуться.

– В глаза смотри, – вместо ответа отрывисто командует он. Не дожидается подчинения и обхватывает мой подбородок пальцами, резко поворачивая голову к себе.

И я смотрю. И чувствую, что слепну, дурею от этого невыразимого гипнотического свечения его радужки. Руки безвольно опускаются, ноги подкашиваются, едва держа. В голове становится легко и мутно. Дез будто пробирается мне под кожу, втискивается в черепную коробку, хозяйничает там, перетряхивая мозг. Пара секунд, и расплывшаяся перед глазами картинка снова фокусируется, но чувство, что эта зверюга засела у меня в голове, не отпускает. Я хмурюсь, пытаясь осознать свои ощущения. Прайм медленно отступает, высвобождая из своих объятий, и внимательно смотрит на меня.

– А теперь будем знакомиться, маленькая Риана, – спокойно произносит он, но я улавливаю сладкое предвкушение в голосе, едва ощутимое. Оно словно звучит у меня в голове. Передается вибрацией по невидимому каналу.

– Что вы со мной сделали? Я так странно… – я хмурюсь, судорожно подбираю слово и всё прислушиваюсь к себе, пытаясь разобраться.

– Связь, – бросает прайм, будто единственное слово должно всё расставить по своим местам, – Не трать сейчас время и психические силы. Ты человечка. Долго не выдержишь.

Он уходит от меня вглубь комнаты и вновь занимает кресло, на котором сидел, когда я вошла. Гипнотические глаза из темноты пронзают меня.

– Иди ко мне, Риана, – бархатный голос ласкает слух, но всё равно прайм мне сейчас напоминает затаившегося паука, подманивающего муху.

Я медленно подхожу. Вижу, как он откидывается в кресле, прикрывает глаза. Как мерно вздымается его грудная клетка. Внутри дрожит что-то, его мужская красота не оставляет равнодушной. Воздух между нами сгущается с каждым моим маленьким шажочком. Я уже с трудом втягиваю его в лёгкие. Голова кружится от подступающей слабости.

– Так что же вам нужно, если не страх? – мой голос дрожит и звучит жалко. Я останавливаюсь перед развалившимся в кресле праймом, почти касаясь ногами его коленей.

Он вновь игнорирует вопрос, повисший в воздухе. Молча скользит изучающим взглядом по моей фигуре снизу-вверх. Задерживается на моём напряженном лице. А потом отрывисто произносит.

– Ложись животом ко мне на колени. А затем задери подол до талии. Медленно.

13.

Я застываю, лихорадочно думая, как поступить. Прайм не торопит меня, просто ждёт. Лишь его глаза с каждой секундой светятся всё ярче. А у меня всё сильнее подкашиваются ноги, голова чуть кружится и по телу разливается странная слабость. Похоже этот гад уже сейчас получает то, что ему нужно.

– А если откажусь? – спрашиваю я, стараясь, чтобы голос наконец звучал твёрдо.

Он снова смеряет меня оценивающим взглядом снизу-вверх и сообщает будничным тоном.

– Заставлю. Но тогда тебе не понравится.

Не удерживаюсь и фыркаю, скептически вздёрнув бровь.

– А так, значит, понравится?

– Понравится, – кивает мужчина, – Ты кончишь.

– Пффф, – выдаю я, засмеявшись. Это всё, что я могу произнести на подобный самоуверенный бред, – Ну ещё скажи, что это будет лучшая ночь в моей жизни.

Прайм откидывается в кресле, щурясь. Веселья моего он явно не разделяет, отчего становится не по себе.

– Во-первых, ты обратилась ко мне на "ты", хоть я тебя и предупреждал, и будешь наказана. Во-вторых, ночи со мной ты пока не выдержишь. Достаточно десяти земных минут. И время идёт, Риана. Ну?

Я вновь фыркаю от смеха, но уже не так уверенно. Закусываю губу, стараясь быстро сообразить. Упрямиться дальше? Есть ли смысл спорить с двухметровым бесчувственным мужиком, способным обхватить мою талию одной рукой? Он сказал, что заставит, и мне не понравится. Почему-то я верю и первому, и второму. Тем более одно непонятно какое наказание я уже заработала…

– Десять минут? Может засечём? – осторожно предлагаю я.

Десять минут унижения выглядят всё-таки предпочтительней нескончаемой неизвестности. Выдержу уж как-нибудь.

– Если хочешь, – совершенно спокойно соглашается прайм, как будто только этого и ждал, – Часы в левом верхнем ящике стола. Принеси.

Я на нетвёрдых ногах бреду к столу и возвращаюсь к мужчине с небольшим будильником. Он заводит его и ставит рядом на пол. Переводит светящийся взгляд на меня, а затем на свои колени. А я всё жмусь, оттягивая неизбежное. Дикость какая-то. Никак не могу поверить в реальность происходящего. Возможно, если бы он просто схватил меня и отлупил, было бы гораздо проще, чем вот так. Добровольно…

– Время, Риана, – произносит ровно Дез.

Я прикрываю глаза, набираю побольше воздуха и ложусь на его колени животом. Это всего лишь десять минут, Ри. Каких-то десять чёртовых минут. И выбора у тебя нет. Но жгучий стыд всё равно опаляет кожу, обваривает щёки кипятком. Голова свисает, кровь приливает в мозг, и я совершенно не знаю, куда деть руки. Можно опереться ладонями о бёдра прайма, но я итак чувствую его всем своим туловищем. Не хочу увеличивать площадь соприкосновения ни на миллиметр. И руки в итоге тоже повисают плетьми, а пальцы касаются пола. Боже, как унизительно. Я сбегу от этого ублюдка при первом же удобном случае. Надо просто потерпеть. Просто…

– Юбку, Риана, – раздаётся глухое над головой.

Тяжелая ладонь ложится на лопатки, придавливая, медленно скользит по спине и замирает на пояснице. Россыпь мурашек расползается от этого незамысловатого поглаживания по всему телу.

Я делаю ещё один глубокий вдох. Говорю себе, что это просто дурной сон, завожу руки назад и задираю подол. Медлю, когда ткань оказывается у ягодиц, посылаю мысленно витиеватое проклятье Чурбанешейству, и поднимаю наконец юбку до талии. Мышцы ног и бедер непроизвольно напрягаются, кожа становится гусиной. Я жду шлепка, сжимаюсь в пружину, но вместо этого мужская ладонь уверенно, почти нежно оглаживает попу. Пальцы поддевают резинку трусов и медленно тянут вниз. Чёрт.

Я закусываю губу почти до крови и стараюсь тише дышать. Ткань трусиков скользит по бёдрам, оставляя беззащитной. Промежность обдает прохладным воздухом, заставляя в полной мере ощутить свою наготу. Вторую руку прайм кладет мне на голову, зарывается пальцами в волосы на затылке, едва уловимо гладит чувствительную кожу, перебирая рассыпавшиеся пряди. Я невольно прикрываю глаза. Это очень приятно, несмотря на всю дикость ситуации.

Когда трусики оказываются чуть выше колен, мужская ладонь вновь скользит выше по внутренней стороне бедер, подбираясь к развилке между ног.

Я дёргаюсь, когда его рука касается половых губ, напрягаю бёдра, пытаясь хоть как-то ограничить доступ к самом интимному, но бесполезно. Его пальцы беспрепятственно проникают в меня с позорным влажным звуком. Я жмурюсь от унижения. Сама не понимаю, когда успела возбудиться, но низ живота уже тяжелый и горячий. И его пальцы легко ходят внутри, массируя внутренние стенки.