Ана Сакру – Мой самый-самый бывший (страница 9)
- Дойдем, - улыбается Надя, уже снимая с плеч объемный рюкзак, - Если что, еще после смотровой площадки на водопадах передохнем, да?
- Ладно, давай так.
***
К месту ночной стоянки основная часть группы еле приползает, потому что мы осуществили незапланированный спуск со смотровой площадки на плато пониже, почти к самому водопаду горной речки, раскалывающей ущелье надвое. Желание получить красивые фотографии у нынешнего подрастающего поколения часто перекрывает здравый смысл. Хорошо еще, что связь там не ловила, иначе ради какого-нибудь тик-тока парочка особенно вдохновленных бы точно нырнула.
- Так, Лёв, давай, натягивай, - командую сыном, помогающим мне поставить нашу маленькую палатку, - Дальше сам справишься? Я пошел организовывать остальных.
- Справлюсь, если Алиску ко мне пришлешь, - хмурится Левка недовольно.
- Нет, сам. Это мужское дело, Алиска пойдет за хворостом.
На самом деле никакая помощь Лёвке не нужна - он регулярно ходит со мной в походы разной степени тяжести лет с шести и такую простую палатку может собрать и с закрытыми глазами. Но сам факт, что сестра, по его мнению, прохлаждается, сына как обычно бесит. Чтобы сильно не дулся, тут же подзываю Алиску с Гулико и отправляю подружек на поиски веток посуше.
- Да, мам, привет, - Лева зажимает телефон плечом, вбивая колышек, - Да, все хорошо, вот ставимся...Да только пришли на стоянку...Нет...К водопаду спускались...Да, и Алиса...Ма-ам...Это ты с папой решай, почему он ей разрешил...Да все отлично у нас...
Я в это время напрягаюсь, подслушивая. Выуживаю из кармана свой смарт. Ни одного пропущенного, ни одной смс...Сразу сыну позвонила, как и с утра. Я устал за день, эмоционально вымотан от необходимости быть душой компании и одновременно путеводной звездой, и потому раздражение разом накатывает душной волной, от которой на миг закладывает уши.
Доставлено.
- Ну ладно, все, мам, пока, - сын кладет трубку.
Кошусь на экран. Прочитала. Пишет что-то. Отхожу в сторону, махнув Левке рукой.
Сжимаю телефон так, что, кажется, сейчас согну. Вдыхаю и выдыхаю, пока иду к деревянным столам под навесом, где ребята уже выкладывают продукты для предстоящего ужина. Машу Теймуразу, набирающему дрова в большом, почерневшем от времени дровянике.
- Саш, гречку с тушенкой же? - окликает меня Надя.
Киваю, усаживаясь на одну из лавок, снова держу перед собой телефон, положив локти на грубо сколоченный узкий длинный стол.
В ответ тишина. Стирает - пишет-стирает. И в итоге ничего. Жду с минуту. Раздраженно тру переносицу. Решаю, что не развалюсь, если сделаю навстречу еще пару шагов.
Прочитано. Не печатает. Мысленно отсчитываю секунды, почти видя, как Лиза по привычке кусает розовую нижнюю губу и трет тонким пальчиком экран, ведя по строчкам. На счет пятнадцать начинает наконец писать.
Меня подрывает раньше, чем успеваю прочитать. Шумно выдыхая, строчу ответ.
Нервно отстукиваю пальцами по деревянной столешнице. Если напишу, что думаю, мы стопроцентно поругаемся опять. А думаю я, что в такое время суток СПА - это не СПА, а сауна с бабами. И одна из этих баб внезапно моя жена! Лиза в это время что-то строчит.
Смотрю на этот ржущий смайл в конце и немного отпускает. Невольно улыбаюсь в ответ. Собственная предсказуемость вызывает внутри чувство общности с женой, а не раздражение. Я ведь тоже в таких мелочах отлично читаю ее. Это нам только в чем-то большем бывает сложно...
В ответ мне приходит смиренный смайл, и я, хмыкнув, прячу телефон в карман, ощущая мощный прилив адреналина только от одной этой дурацкой переписки с собственной женой, будто я подросток, выяснявший отношения с понравившейся девушкой.
- Сань, поможешь там Илье с Катей палатку поставить? - окликает меня Теймураз, и я, кивнув, иду спасать незадачливых туристов.
*** Ужин пролетает быстро, весело, сытно и даже пьяно для тех, кому уже есть восемнадцать. Рассевшись кругом у костра, на котором варятся два больших котелка с алкогольным и безалкогольным глинтвейном горланим песни под гитару, играем в испорченный телефон и под конец даже рассказываем страшные истории специально для наших пугливых девчонок. Баню мы с Теймуразом поставили еще пока доходила каша, и уже через час жар там стоял что надо. Начали по очереди заходить. Из бани бегом прямо в сугроб. Визги на всю стоянку. А потом опять глинтвейн и греться у костра. И огромные, такие близкие, яркие звезды над головой. И твои дети заливисто смеются, подсвеченные танцующим пламенем костра.
В такие моменты на секунды кажется, что ты счастье за хвост поймал. Вот оно - простое, пушистое, теплое прямо у тебя в руках. А потом вспоминаешь, что одного пазлика не хватает, и все немного меркнет.
Постоянно кошусь на часы, отслеживая, как бежит время. Ближе к одиннадцати даю отбой. Детей принудительно распихиваем по палаткам. Лёвка слезно умоляет разрешить им спать своей компанией: он, Артур, Алиска, Гулико. Вздыхая, сдаюсь. Получается, я ночую один. Оно и к лучшему, поболтаю с Лизкой спокойно без их вездесущих ушей. И может помиримся с ней наконец.
Взрослые расходятся хуже - все сидят у костра, потягивая глинтвейн, смеются травят разные байки. Предупреждаю, что завтра ранний подъем, но Надя лишь отмахивается от меня за всех разом и выдает " Не нуди, Сань!". И я, пожав плечами, ухожу к себе в палатку. Зажигаю фонарь, достаю телефон. Внутри как-то даже звенит от нетерпения, но я списываю все на обжигающий и достаточно крепкий глинтвейн. Развалившись на спальном мешке поудобней, набираю Лизу. Гудки. Не берет. Едкое разочарование остужает все внутри. Пишу:
Галочки "прочитано" загораются мгновенно. Хмурюсь, не понимая. Она видит и не берет? Звоню еще раз. Гудки обрываются быстро и резко будто сбросили. Меня потихоньку начинает крыть. Это что еще за херня?! Набираю опять. Опять будто сбрасывают. Опять!!! Потряхивает мгновенно так, что я лежать больше не могу - сажусь рывком, снова набирая.
- Это Ариэль. Лиза сейчас не может подойти, - вдруг раздается в трубке ледяной мужской голос.
И гудки.
11.Сашка
11.Сашка
Мой помертвевший взгляд упирается в зеленую ткань палатки. Сжимаю и разжимаю телефон в руке, словно пытаюсь сделать из него эспандер. Внутри так стремительно и тяжело леденеет, что становится физически холодно, и тело будто прибивает к земле тысячей атмосфер. Размазывает по спальнику ровным пульсирующим слоем.
Я не хочу додумывать. Пытаюсь остановить поток мыслей в голове, но он словно ниагарский водопад, а я - всего лишь маленький человек, пытающийся его перекрыть, просто расставив руки. Сносит. Закручивает. Не хватает кислорода. И камень на самом дне, который размозжит мне голову, уже в каких-то паре миллиметров. Мысли перескакивают на вчерашние сутки и раньше, много-много раньше. Когда именно это с нами началось. Как часто я отмахивался, не слышал. Не потому что не хотел, а просто не знал, что ответить, что предложить своей жене. И потому слабовольно ждал, когда "перебесится".
Перебесилась, похоже. Вот.
Все слова, все ссоры, все упреки всплывают в голове. Как пули свистят. Дробят кости, застревают в мягких тканях, причиняют боль.
И я словно со стороны слышу, как огрызаюсь в ответ.
Мне сейчас не верится, что я это ей говорил. Я проворачиваю эти фразы в голове, вслушиваюсь в их звучание, и мне становится дурно до тошноты. Я сам это предлагал. Сам. Своей жене. Практически вбивал эту мысль в ее рыжую голову при любой ссоре. Это ведь проще, чем попытаться вникнуть в то, что она хочет от меня. О чем кричит. Вбивал, вбивал и, кажется, вбил на отлично...
Вот вам и другой такой-как-надо мужик...
Нет, не верю, что она могла...
Но как тут не поверить, а?!
Блять. Трясет. Набираю снова ее номер, но торможу. Не могу решиться, не знаю, что услышу и что услышать хочу. Опять оборванные гудки? Его?!
- Эй, Сань, можно?
Женский голос врывается в мой полыхающий мир так внезапно, что я не сразу фокусируюсь на его обладательнице. Не понимаю, чего от меня хотят. И Надя пользуется этим, залезает в палатку ко мне. Присаживается на мой спальник и протягивает мне большую жестяную кружку, до верху наполненную дымящимся глинтвейном. Машинально беру, наблюдая за ней.
Она, улыбаясь, отпивает из второй такой же кружки. Две принесла.
- Ты что такой странный? Не помешала? - интересуется, легонько толкая меня в колено.
Подвисаю. Не знаю, что ответить. Помешала, да. Но я один наверно сейчас сойду с ума.