Ана Сакру – Искупление Дамира (страница 2)
– Ну, и суши давай, да.
***
В моей небольшой квартирке есть у нас с Катей одно особо любимое место. Это крохотная лоджия с панорамным остеклением. Два шезлонга, открытые настежь окна, вид на зеленый двор и детскую площадку – все это делает сей маленький уютный уголок идеальным местом для потребления суши и просекко в неограниченных количествах, и, конечно, ведения задушевных разговоров. Чем мы, собственно, и занялись, развалившись на деревянных шезлонгах и закинув ноги вверх чуть ли не до распахнутых стеклопакетов.
Поначалу затянувшаяся ссора между нами порождала неловкость, сковывала и одновременно будоражила. Нервные смешки, суетливость, неуместные паузы в речи, будто мысли обрываются, обгоняя друг друга в голове, разговоры преимущественно о работе…Но пара выпитых бокалов, ласковое закатное солнце, ощущение близкого человека рядом, и мы обе расслабляемся и болтаем всё ленивей и откровенней, то и дело взрываясь беспечным хохотом.
– Как с Ромкой у тебя? – я отпиваю из своего третьего по счету бокала, уже мало ощущая букет.
Только чувствую, как алкоголь все больше туманит мозг и разморяет тело.
– А он что говорит? – хитро щурится Катька.
– Да, ничего. Счастлив, – фыркаю я.
– М-м-м, – Катя отворачивается, переводя задумчивый взгляд на детскую площадку за панорамным стеклом, – Знаешь, Жень… А я вот, наверно, тоже…Тоже, представляешь? Я в это поверить не могу. Я ведь никогда таких, как Ромка, всерьез не воспринимала. Не богатый, не крутой, обычный…Ну, что с него взять, а? Еще и в компе сутками торчит. Если бы ты нас тогда в клубе вдвоем не оставила, я ведь на него даже бы и не посмотрела. Думала, вообще не мой вариант. А кажется…Кажется, мой…
Катя улыбается как-то совсем робко и трогательно.
– Знаешь, мне с ним просто хорошо. Весело, легко, строить из себя ничего не надо. Просто классно и все…Понимаешь?
– Наверно…– отзываюсь я, вглядываясь в ее будто мягко засветившееся лицо.
Внутри покалывает от странного щемящего чувства. Я рада за нее и в то же время… Наверно, мне тоже хочется так про кого-то сказать…
– Оказывается, мы совершенно не знаем, что нам на самом деле надо, – продолжает Катька, которую вино всегда тянуло в бытовую философию, – Я вот вечно олигарха какого-нибудь искала. Ну, на крайняк мажора…
Тут Катя бросает на меня быстрый осторожный взгляд, боясь потревожить прошлое, но я показательно никак не реагирую, и она говорит дальше.
– А тут обычный парень. Не нищий, конечно, но все-таки…А ты вот наоборот, – тут Катькины глаза озорно вспыхивают, – Все вот с такими как Ромка тусуешься, Жень, а тебе может мужик посерьезней нужен, а? Такой как Ромка разве справится с тобой? Он у меня мягкий…Тебе бы кого с кнутом и спрятанным пониже пряником…
Она подмигивает, косясь на мои бедра, и мы начинаем ржать.
– Обойдусь без хлебобулочных, – фыркаю я, давясь от смеха вином.
– Ну, не на-а-адо, хлеб – всему голова! – Катька назидательно задирает указательный палец вверх, – Как у тебя кстати с начальником твоим тогда, после концерта? Пряник показал?
– Ага, два раза, – продолжаю улыбаться я, но отворачиваюсь, чтобы она не видела выражения моего лица.
– Так, Жек, без шуток! Было что-нибудь? – Фирсова даже через шезлонг перегибается ко мне, так зацепила ее эта тема.
К моим щекам предательски приливает кровь, и я чувствую, как подруга прожигает своим любопытным взглядом мой профиль.
– Же-е-ек.....!!!
Вздыхаю…Ну, а разве не для этого я ее сюда позвала?
– Ничего серьезного…
– Было! – радостно визжит Катя, перебивая меня, – И ка-а-ак? Он с виду прямо м-м-м…
– Нормально, – бурчу я, вдруг понимая, что совсем не горю желанием делиться интимными подробностями. Даже с Катей…
– Что значит "нормально"? – недоуменно хмурится Фирсова, – это вот твое "нормально" – это либо так себе, и пряник не стоит грызть, либо тебе теперь других пряников и не надо, что ты решила никому о нем не рассказывать!
– Отстань, – смеюсь я, – "Нормально" значит "хорошо". Просто… Ну было и было…
– Что, потом все? Исчез с радаров? – сочувственно вздыхает Фирсова и пытается в порыве сострадания погладить меня по коленке.
– Да нет…Просто разные мы с ним. Не получится ничего…
– Ну, знаешь, мы с Ромкой тоже разные. А получается все отлично, и секс в том числе…Так что не надо мне тут!
– Да я не про то, – отмахиваюсь я и хмурюсь, подбирая слова, – Просто на выходные за город ездили и…
– На эти??? – охает изумленно Катька.
– Да… И в общем на обратном пути у него машина сломалась, нас его брат подобрал, и в итоге я оказалась вообще на юбилее его деда.
– Да ладно?! – неверяще смеется Фирсова.
– Да, – тру лоб я, тоже улыбаясь, – Ну, и там, сама понимаешь. Миллион родственников, традиционная семья. Женщины не в парандже, но отдельно сидят, все такое…
– Ну, понятно…– вздыхает Катя, перестав веселиться, – Знаю я таких…Но привез же! Значит, не просто так…
– Да уж, привез, – закатываю я глаза, – Только я там наслушалась и за глаза, и в глаза, кто я такая, где мое место и с чем меня едят. Такси вызвала уже через полчаса. Пошли они…
– А он?
– А что он? Выдал, что старшим перечить нельзя и в такси посадил.
– М-да…– тянет Фирсова. Молчит пару секунд и заключает, – И правда, козел…
– Да, – киваю я и наливаю нам по четвертому полному бокалу, откупорив вторую бутылку.
– А сейчас наверно ведет себя как ни в чем не бывало, – кривится Катя, беря свой фужер, – Уж я таких знаю…
– Без понятия, как он там себя ведет, – пожимаю плечами нарочито беспечно, – Я его в черный список занесла, а с работы отпросилась, чтобы лишний раз не пересечься. Контракт у нас заканчивается на следующей неделе, так что…
– Ну, и правильно! – одобряет Катька.
Громко и торжественно чокаемся. Отпиваем. Фирсова задумчиво косится на меня некоторое время. Делаю вид, что не замечаю.
– Черный список? И с работы ушла… А не боишься, что сам к тебе явится?
– Дамир?! Пф-ф-ф…Он, знаешь, как себя любит? Бегать там за какой-то…Точно нет!
Делаем еще по глотку, переводя взгляды на алеющий перед нами закат. Красиво…
– А психолог твой что говорит?
– Да я пропустила в понедельник. Не было настроения рассказывать…
– М-м-м…Ну и правильно. Мне вообще кажется, что тебе ее надо менять. Столько лет, а ты все с этой стрижкой дурацкой, – начинает причитать Фирсова на свою любимую тему.
– Ой, Кать, отстань, а, – смеюсь я, толкая ее в плечо.
На душе становится намного легче. Оказывается, мне действительно нужно было с кем-то поделиться. С тем, кто не будет меня анализировать и направлять, а просто посочувствует и скажет, что, расставшись с Дамиром, я была права.
***
Ближе к десяти Катю начинает разыскивать Ромка, и она, причитая, обнимаясь и извиняясь, нетвердой походкой покидает мою квартиру. Я, тоже покачиваясь из-за целой выпитой бутылки просекко, бреду в гостиную с целью возобновить свое диванное времяпрепровождение.
Еще двадцать пять серий с турецким красавчиком – брюнетом ждут меня…
Как по мне, шикарные планы на ближайшие сутки…
Не успеваю включить телевизор и устроиться поудобней, как дверной звонок настойчиво верещит опять. Тяжко вздыхаю и нехотя поднимаюсь с уже было облюбованного дивана. Катька наверно забыла что-то…Вечно она так!
Шаркаю пушистыми тапочками по коридору. Почесывая живот под домашней майкой, не глядя в глазок, распахиваю входную дверь.
– Блин, я только ле…
Последний слог "гла" застревает в горле болезненным комком, потому что в мою квартиру без спроса шагает вовсе не Катя, а хмурый как висельник Дамир Тигранович Керефов собственной персоной.
Этот факт больше похож на игру моего затуманенного вином воображения, и я словно со стороны смотрю, как Дамир, окинув меня тяжелым скептическим взглядом, захлопывает за собой входную дверь и подходит ближе. Так близко, что мой нос почти касается его яремной впадины, виднеющейся в расстегнутом вороте классической белой рубашки.
Моргаю, упираясь взглядом в мужской подбородок, покрытый идеально подстриженной короткой бородой. Керефов сейчас весь такой идеальный, впрочем, как и всегда, что мне почти физически больно…От его этой рубашки белоснежной, тонко пахнущей кондиционером для белья и туалетной водой, от смуглой кожи шеи, от сильных рук с якобы небрежно закатанными по локоть рукавами, от того, какой щекочущий, терпкий жар идет от его тела, отчего у меня волоски дыбом встают.