Ана Рома – Темные души (страница 7)

– Одна мечта на всю семью, как мило, – закатив глаза, больше не удивляясь данной фразе.

Напротив стоял стол с монитором, повернутый ко мне лицом. Облизнув пересохшие губы, я занервничала, догадавшись, что они собираются делать.

– Анджело, поторопись. Мне не терпится поговорить с Кристиано.

Главный босс зашел в зал, ведя за собой юного парня, пятая фигура семьи. Пройдя к монитору, он нажал кнопку включения, а я, вжавшись в стул, стиснула зубы, молясь, чтобы мое лицо не выглядит слишком жалким.

– Все готово, – парень поднял взгляд.

Он разительно отличался от брата и сестры: длинные, непокорные вьющиеся волосы естественного темно-русого оттенка. Карие глаза, точь-в-точь как у матери, что словно тень проскользнула в комнату последней, с сигаретой в руках, поправляя выбившиеся пряди. В этот момент она напомнила мне тетушку Франческу. Эти две змеи вполне могли бы сговориться против меня.

– Мое настроение улучшается, думая о том, что сейчас переживает Ясмина и Алдо, но еще лучше будет увидеть их страдающие лица.

Женщина села на диван позади меня рядом с супругом, до меня дошел запах табака, я отвернулась в другую сторону. Мне не избежать того, что моя семья будет переживать, сейчас я была рада, что Алдо и Ясмина находились в Италии.

– Смотри на меня, девочка, – мужчина склонился, положив руку на мое плечо, больно сжав. – Смотришь, говоришь и даже плачешь, когда я позволю. Поняла меня?

Бросая взгляд на руку, что сжимала мое плечо, только сейчас я заметила золотого паука на перстне. Что-то вроде семейного талисмана?

– Ты поняла? – встряхнув меня вместе со стулом, я оказала ему честь, подняв взгляд.

– Допустим, поняла.

– Марко, принеси пару инструментов, чтобы даме было легче держать свое слово, – взглянув на сына, который прислонился к стене, скрестив руки на груди, прожигая меня взглядом.

Значит, самого старшего зовут Марко, затем Каролина и Анджело. Парень молча вышел из зала и вернулся, положив на стол возле монитора несколько режущих предметов. Сколько бы было преимущества, если бы не связанные руки. Мне удалось лишь представить комнату, где все перепачкано кровью.

Экран монитора запустил видеозвонок, закусив щеку изнутри, ожидая любого исхода от этой беседы. Лучшее, что я могла сделать, – не ожидать ничего, чтобы это прошло безболезненно, но я все еще думала. Первая ночь, когда я не поцелую Эйми перед сном, – первая ночь, когда я так далеко от Кристиано. Мысли об этом были больнее ударов.

На экране появилась картинка, их было четверо в кабинете Кристиано: он стоял позади кресла, Вито возле окна рядом с Антонио, что восседал на подоконнике в расслабленной позе. Но даже его закрытая поза стала каменной, увидев нас по ту сторону экрана.

– Витэлия? – Теодоро оперся обеими руками о стол, готовый в любой момент к прыжку, словно тигр.

Даже в этот момент я чувствовала тревогу больше за семью, чем за собственную жизнь, ведь в гневе мы можем совершить множество опрометчивых поступков, подвергающих себя и близких опасности. Тео был как раз из тех, готовый поливать себя бензином и прикуривать сигарету одновременно. Ряд неприятностей, что врывались в нашу жизнь, от которых они еще не успели оправиться. Я боялась потерять брата, так сильно боялась, что закружилась голова.

– Кристиано, дорогой. Окажи мне честь, поприветствуй старого друга, – противный голос позади меня заставил проглотить тревогу, она была похожа на камень, что упал в желудок, придавив моих бабочек.

– Я пожму твою отрубленную руку, а потом похлопаю ей же по твоей башке! Старый ублюдок! – закричал на него Теодоро в ответ.

Его вены на руках надулись, Вито сжал его руку, отрицательно покачав головой.

– Успокой своих щенков Ринальди, иначе за каждое оскорбление в наш адрес будет извиняться твоя жена, – голос женщины был спокоен, но ее высокомерие от моего присутствия рядом пробивало потолок этой комнаты.

Марко стоял напротив меня у монитора, не попадая в камеру, разглядывая хирургический скальпель в руках.

– Мартина, с каких пор Бернардо позволяет тебе открывать рот? Когда вы успели переписать правила вашей чокнутой семейки? – Антонио заступился за Тео, что удивило меня.

– Хватит!

Кристиано наконец-то собрался с силами, его голос заставил мой пульс подскочить, когда он подошел ближе. Вито встал, уступая место боссу, но он, лишь оттолкнув его в сторону с грохотом.

– В вашей комнате мне приятен разговор лишь с одним человеком. Моя жена, – его челюсть напряглась, он смотрел только на меня, а я не могла отвести взгляда от его черных глаз. – Витэлия?

Он был далеко, но в этот момент ближе него никого и не было.

– Она не заговорит с тобой, Кристиано. В этой комнате приказы отдаю я, – почувствовав, как по моему стулу ударили, напоминая о молчании. – У нее красивое личико, правда?

Схватив меня сзади, сжимая в руке мою челюсть, повернув вбок, чтобы разглядеть получше, обращая внимание на камеру. Я видела, как сжались руки Кристиано в кулаки, как поджались губы. В этот момент сильная пощёчина ударяет меня с такой силой, что я падаю вместе со стулом на пол, больно ударяясь головой об пол. Чувствуя привкус металла во рту, выдыхая вместе с приглушенным стоном, вызванным резкой болью, когда меня вновь поднимают.

Слыша нецензурную брань Теодоро в сторону Бернардо, что стоял возле, пока я пыталась сконцентрироваться, глотая собственную кровь. Крики кузена стихли после глухого удара захлопнувшейся двери.

– Витэлия, теперь ты можешь поговорить с мужем, – запрокидывая голову, издавая прерывистый смех на его слова.

– Играя в игры с моим мужем, готовься проигрывать каждый, гребанный раз, – облизывая окровавленную губу, наблюдая, как искажается лицо Бернардо от злости.

Обернувшись к монитору, смягчая свой взгляд при виде Кристиано, мой мозг проецировал лучшее, связанное с ним.

– Я буду в порядке.

Все, что я успела ему сказать, прежде чем Марко в два шага преодолел расстояние и вместе со стулом потащил меня из зала.

– Не смей прикасаться к ней! – голос Кристиано едва был похож на человеческий. – Клянусь, я истреблю клан Волларо до последнего, Бернардо, ты утонешь в собственной крови!

– Желаю удачи, Кристиано, если ты веришь в нее.

Бернардо следовал за нами по коридору, его лицо было пустым, отчего еще более устрашающим, и только черти знали, что он замышлял. Пытаясь распутать веревки, мои запястья только стирались, оставляя красные следы. Возвращая меня обратно в комнату, Марко присел, разрезая веревки у ног.

– Не развязывай ее! Эта тварь должна была держать рот на замке и быть более уважительна! – толкая ногой меня вместе со стулом, спинка стула треснула, я смогла встать, освободившись от стула, но мои руки все еще были связаны.

Уворачиваясь от следующего удара, падая на колени. Сил не было, как и плана, чтобы выбраться. Схватив меня за шиворот водолазки, поднимая, как маленького котенка, который нагадил в его любимые ботинки. Ткань затрещала по шву, снова встречаясь лицом с деревянным полом. Не теряя оставшуюся энергию, я просто поджала под себя ноги, упираясь лбом в пол, тяжело дыша.

– Женщина всегда должна стоять на коленях перед мужчиной и открывать рот, когда позволят! – он наносил мне пощёчины одну за другой, оставляя промежуток в минуту.

Это было безумием, больше этого я все еще улавливала присутствие Марко, который наблюдал за происходящим со стороны. В семье Волларо любили триллеры, включая детям вместо мультиков. До сих пор я удивлена, как у такого человека появились и выросли дети.

– Ты умрешь, Витэлия, обещаю тебе, – его руки были покрыты моей кровью, проводя по своим волосам, окрашивая прядь красным.

Закашляв, выплевывая кровь, что скопилась во рту, мне было больно, но я не издала ни единого звука. Я не дам ему такую возможность, но я предоставлю другую.

Бернардо вышел из комнаты, по пути что-то сказав сыну, захлопнув дверь. Опустившись возле меня, освобождая мои руки, изучая глазами мое тело.

– Чем больше ты сопротивляешься, тем больнее будет.

Ничего не ответив ему, я лишь прикрыла глаза, вдыхая и смиряясь с физической болью.

– Мне жаль тебя, Марко. Жаль, что ты вырос в такой семье, – все же слова нашлись.

– Не трать силы, vendetta.

Они все были ненормальными, с искалеченной психикой людьми, застрявшие в средневековье, где правило жестокость и насилие.

Мне стоило благодарить судьбу лишь за одно: из всех возможных вариантов их целью оказалась я, а не другие женщины нашей семьи.

4 глава

Клан Волларо были выходцами из неаполитанской Каморры для расширения территории. С середины девятнадцатого до начала двадцатого века сицилийская мафия не всегда правила Большим Нью-Йорком. У них были соседи, называющие себя Бруклинская каморра. В конце концов, двум преступным группировкам не удалось поладить, борьба за контроль над рэкетом привело к кровавой войне между мафией и каморрой. Нескончаемое количество убийств даже привлекло реакцию властей. В результате сицилийцы избавились от соперников, занимая трон, создав итало-американскую мафию, которая состояла не только из сицилийцев, но и из выходцев других регионов Италии и их наследников.

Кланы, что не желали объединяться с соперниками, покинули город, заручась поддержкой других семей вне Штатов. Волларо некоторое время обосновались в Массачусетс, пока ФБР не стали расследовать, кусая их за задницы, семье пришлось отказаться от целого штата, чтобы не попасться в сети, оставляя за собой Спрингфилд. На сегодняшний день, заручившись поддержкой клана Казалеси, Волларо имеют влияние в Лос-Анджелесе.