Ана Рома – Темные души (страница 16)

Ночи были прохладные, меня била дрожь от пронизывающей сырости. Обнимая себя, я пыталась согреться в полузабытьи, утопая в воспоминаниях о тёплом доме в России, о маме в уютном шерстяном свитере и о влюбленном взгляде отца. Раньше я не могла распознать этот взгляд, но сейчас понимала, что такое любовь.

Мой тринадцатый день рождения мы отмечали уже в Италии. Патриция привезла меня из Мексики за несколько дней до праздника. Тетушка Франческа выглядела раздраженной, увидев главу семьи не одну и с кучей чемоданов. С первого дня нашего знакомства она была неприветлива со мной и всегда настраивала старшую дочь против меня, Элена была больше всего подвержена давлению матери, считая себя любимым ребенком. Теодоро был мальчиком, вся ответственность за его воспитание лежала на плечах Валерио, а Розабелла была очень маленькой.

В день, когда нужно было спускаться к ужину, Элена прошла ко мне в комнату и изрезала моё праздничное платье, которое подарила Патриция.

– Зачем ты сделала это? – закричав на кузину, держа испорченное платье в руках.

– В таком виде тебе оно пойдёт больше, – показав мне язык, поправляя волосы. – Мама говорит, что бродягам нет разницы, в чём выходить, всё равно выглядят жалко.

Сжав руки в кулаки, насупившись, подошла к столу и взяла ножницы со стола.

– Тогда для тебя не будет разницы, если я укорочу твою стрижку!

Схватив Элену за хвост, успев отрезать половину до того, как она начала визжать, царапаться и кричать, взывая к помощи родителей.

Франческа вбежала в комнату вместе с Валерио с разницей в пару секунд.

– Что тут происходит? – отталкивая меня с кровати Элены, на которой я кромсала её волосы. – Милая, ты не ранена? Что она сделала?

Элена театрально всхлипнула, а потом громко заплакала.

– Мама, мои волосы, Витэлия испортила мои волосы.

– Безмозглая девка! Разве ножницы – игрушка?! Ты могла покалечить моего ребёнка!

– Элена заслужила это, она испортила моё платье, которое подарила бабушка, – обернувшись к дяде, указывая на кусок ткани, валявшейся на полу.

– Витэлия, о чём мы говорили? – Он выхватил ножницы из моих рук, разочарованно покачав головой. – Франческа права! Ты могла поранить себя и Элену, твои действия были жестоки по отношению к сестре. Извинись перед ней и ступай в комнату.

– Но… – едва я успела открыть рот, Валерио поднял руку в грозящем жесте, что не собирается слушать глупые отговорки подростка.

– Сейчас же!

Стиснув зубы, в комнате витала несправедливость, застилая мои глаза слезами, извинившись, подбирая лоскуты ткани, убежав в свою комнату.

Я плакала, уткнувшись в подушку, всё ещё держа в руках платье, точнее, то, что осталось от него. Ведь Патриция подарила его для меня, оно было не просто вещью, а тем, что осталось бы в памяти моего дня. Напоминая мне о том, что в мире ещё есть человек, который любит меня и заботится обо мне.

Теплые руки обвили меня сзади, в нос ударил цветочный аромат.

– Почему моя милая девочка плачет? – Услышав её голос, я вздрогнула, сев на кровать, стирая с лица влагу.

Бабушка не любила слёзы, к Теодоро она была строже остальных, пугая его тем, что плачущих мальчиков не берут в солдаты.

– Оно испорчено.

– Нет ничего, что нельзя исправить, моя смелая девочка, – коснувшись моего подбородка. – Всё можно исправить, кроме смерти.

Её накрашенные помадой алые губы растянулись в тонкую полоску, она улыбнулась мне, погладив большим пальцем по щеке. Слова подействовали на меня, нагоняя больше грусти, возвращая к воспоминаниям о родителях.

Горло жгло от нахлынувших эмоций, которые мне приходилось сдерживать, чтобы не разорвать от тоски, но я всё же проронила несколько слез.

– Бабушка… Если я потеряюсь… Или умру… Никто не расстроится, не так ли? – Патриция притянула меня к своей груди, крепко обнимая. – Никто не будет меня любить и вспоминать, верно?

Поцеловав в макушку, покачивая наши тела из стороны в сторону, давая мне выплакать все слёзы, без осуждения и упреков. Она позволяла мне стать слабой, маленькой девочкой, не ожидая и не прося быть сильной. Бабушка принимала и понимала меня. Единственная, на кого я могла положиться, ощущая поддержку и любовь. Мне показалось, что в тот момент она тоже дала волю чувствам, которые глубоко похоронила в себе.

Шаги у двери прозвучали настойчиво, вырывая из омута воспоминаний. Смахнув тыльной стороной ладони предательские слезы, я распахнула глаза. Бернардо в окружении своих людей вошёл внутрь, мне пришлось поприветствовать гостя и встать на ноги. Марко тенью следовал за отцом. Идеальный итальянский костюм, скроенный на заказ, галстук дерзко выглядывал из-под пиджака, поблескивали запонки, и, конечно же, шляпа – неизменный атрибут уважающего себя мафиози.

– Решились на переговоры, Бернардо?

– Мои мысли полны грандиозных идей, но эта ужасно бестолковая, – сморщившись, словно перед ним не девушка, а слизень. – Кристиано обезумел от расставания с тобой и совершил очередную ошибку. Мой дорогой друг Гаэтано пострадал. Как думаешь, девчонка Ринальди слишком легкая жертва?

Уверена, Кристиано и Алдо должны были укрепить охрану возле дома и тем более у границ, но, кажется, эти ублюдки оставили несколько шпионов в Канаде, которым ещё по силам причинить вред семье.

– Ты не посмеешь причинить никому другому вред. Ни тогда, когда я здесь, – огрызнувшись на его вопрос, внутри меня всё дрожало от страха за Джину.

Что, если это всего лишь уловка, чтобы напугать меня? А может, Джина уже похищена? У меня закружилась голова от вариантов, которые могли быть.

– Значит, ты всё ещё готова играть?

Не раздумывая ни секунды, я кивнула соглашаясь. Передо мной возникла миска, до краев наполненная влажной, отдающей химозой кормовой массой для животных. Запах был далёк от аппетитного, но могло быть и хуже – гораздо хуже.

– Я должна это съесть? – уточнила я у Бернардо.

– Подожди, еще не все декорации готовы. Марко, организуешь съёмку? – Повернув голову на сына, тот молча достал телефон.

Мужчина извлек из кармана ошейник, холодно блеснувший в полумраке, и затянул его на моей шее. Удовлетворив свою извращённую эстетику, съёмка началась. Стоя на коленях, я не решалась приступить к трапезе. Зажмурившись, лишь кончиком языка коснулась отвратительной массы. Пришлось задержать дыхание, чтобы протолкнуть её в себя. Поедая корм, я прожигала Марко взглядом, полным презрения и ненависти.

– Руки за спину, Витэлия! – Отдавая приказы, говорил Бернардо, и я выполняла. – Будет здорово, если мы услышим, как кошечка издаёт звуки для своего хозяина.

Застыв, сжимая челюсть, испепеляя главу клана взглядом. В ответ получая лишь насмешливый блеск в глазах. На вкус еда была не такой противной, как на запах, но от принудительного унижения куски застревали в горле. Ближе к концу мой желудок готов был вытошнить всё обратно. Марко наблюдал теперь не через равнодушный экран смартфона, а вживую, с неподдельным интересом. Заметив это, я неторопливо провела языком по краю миски, издав притворный стон удовлетворения. Кадык на его шее дрогнул, оживляя набитого паука. Значит, мои догадки верны.

– Отличное видео вышло, – Поворачиваясь на пятках, направляясь к выходу, сказал Бернардо. – Мне не терпится показать его Кристиано.

– Надеюсь, уговор в силе, – Бросила я вслед. – Не трогай мою семью.

Ответом мне был хлопок закрывающейся двери. Ночной фонарь, пробивающийся в щель, освещал тонкую полосу, ускользая в угол. На языке был горьковатый привкус еды, а миска все еще наполовину полная. Спустя какое-то время ночные жители пришли на запах. Я никогда не боялась грызунов, наоборот, животные казались мне милыми.

Зверек осторожно выжидал, когда я перемещусь в отдаленное место, чтобы полакомиться.

– Прости, но у меня нет сил двигаться, – вздохнув, я просто пододвинула миску дальше от себя. – Жизнь такая непредсказуемая, но мне нравится твое общество, маленький друг.

Пока маленький зверек лакомился едой, я проваливалась в сон, забывая про тяготы наяву.

8 глава

– Папа, – Эйми указала мне на ботинки.

Оторвавшись от телефона, я посмотрел вниз. Дьявол! Это был конский навоз. Перед отъездом мы приехали навестить Генерала и удостовериться, что моя лошадь будет получать по-прежнему максимальное количество заботы и внимания. Эйми нравилось общаться с лошадьми, с возрастом строптивость Генерала исчезла, он любил размеренные прогулки.

– Все в порядке, – натянув улыбку, избавляясь от прилипшей массы.

– Фу-у-у-у, – дочь зажала нос обеими руками, захихикав.

– Папа был увлечен работой и вляпался, – поднимая на руки Эйми, чтобы она не повторила моей ошибки. – Ты сказала Генералу, что уезжаешь в путешествие?

– Да!

Маленькие ручки обвили мою шею, я почувствовал холод маленьких пальчиков.

– Ты замерзла?

Трогая маленький нос ребенка, но Эйми лишь отрицательно закачала головой. Апрель подходил к концу, скоро наступит долгожданная пора каждого года для любителей пляжей и жаркого солнца.

– Мама. Ушла?

Меня словно окатило холодной водой, к такому роду вопросу от маленького человека я не был готов. Пристегивая ремни безопасности к детскому креслу, немного помолчав.

– Кто тебе такое сказал?

– Мама. Нет, – она взяла игрушку, которую купила для нее Витэлия.

– Мы с мамой сильно любим тебя, чтобы покидать надолго. Просто у нее появилось очень много дел. Она вернется к нам, – жалкое оправдание. – А пока мамы нет, тебе нужно присматривать за папой. Справишься?