Ана Менска – Фьямметта. Пламя любви. Часть 1 (страница 10)
Фьямметта поднялась со стула, на котором сидела, и подошла к окну.
«Интересно, – подумала она, – а можно каким-то образом избежать нежеланной беременности, не отказываясь при этом от того, что обычно происходит между мужем и женой под покровом ночи за закрытыми дверями спальни?»
От супружеского долга в браке с Анджело Камилло Фьямма отказываться не хотела. Конечно, ее, как и любую девственницу, пугала такая перспектива, но и одних поцелуев с женихом уже было недостаточно. А теперь, когда виконт ди Калитри отправил младшего сына на учебу в Епископальную семинарию в Теджано[91], стало катастрофически не хватать и этих поцелуев.
В последнем письме Анджело Камилло сообщал, что вернется в июне в Неаполь. К сожалению, сроков он не указал. Июнь наступил, и Фьямма продолжает каждый день мучительно ожидать известий от жениха.
– Фьямма, это ты? – окликнула проснувшаяся Хасинта.
Девушка обернулась и увидела на улыбающемся личике подруги с трудом проступивший румянец.
– Как хорошо, что ты приехала! – голос Хасинты со сна был слабым и хрипловатым. – Знаешь, мне не хватало тебя в последние дни.
– Мне тоже тебя не хватало,
Она подошла ближе и опустилась на стул, стоящий возле кровати. Взяла выпростанную руку подруги в свою.
– Зато я могу поздравить тебя с рождением сына. Ты такая молодчина, Синта! Конечно, было бы лучше, если бы ты смогла договориться с наследником брата потерпеть еще пару неделек и не вылазить из твоего животика, но уж как есть, так есть. Главное – вы оба живы и относительно здоровы. Вам стоит поднабраться сил, и всё будет в порядке.
– Ты его видела?
– Кого?
– Малыша, разумеется.
– Нет еще, не успела. Я сразу к тебе пришла. Не терпелось взглянуть на молодую мамочку. Как ты вообще?
– Терпимо, а ночью было очень трудно. Доктор Сангинетти сказал, что ребенок сильно порвал меня.
– Вот потому-то я и не хочу иметь детей! – воскликнула Фьямма.
Хасинта Милагрос рассмеялась.
– Не хочешь, потому что не любишь по-настоящему.
– Неправда, – возмутилась Фьямметта, – я люблю Анджело! Но вот рожать детей не желаю совершенно. Посмотри на себя: ребенок тебя целиком высосал. Больной Вакх[93] на картине, что висит в вашей гостиной, по сравнению с тобой – румяный красавчик.
Хасинта Милагрос мелодично рассмеялась.
– Глупышка, ты даже не представляешь, какой вселенской радостью наполняется сердце, когда частичку тебя и человека, которого безумно любишь, кладут на твою грудь. Этот миг окупает всю боль и страдания. Я уже не говорю о том, какой гордостью наполняется душа, когда осознаешь, что сумела подарить наследника любимому мужчине.
Фьямметта Джада хлопнула себя по лбу.
– Святая Мадонна! Какая же я глупая! Говорила с братом и совершенно забыла поздравить его с этим знаменательным событием. Так переживала за вас, что поздравления напрочь вылетели из моей дырявой головы. У Джанкарло, когда я вошла, был такой расстроенный вид, что я подумала о худшем. В такой ситуации, как понимаешь, было не до поздравлений. А потом он вновь стал отчитывать меня за то, что приехала в Неаполь без сопровождения. Вот о самом важном-то и позабыла.
– Ничего, поздравишь позже, – успокоила Фьямметту Хасинта. – Главное, что ты теперь здесь, с нами, а остальное неважно. А насчет выволочки за поездку без сопровождения, тут твой брат прав. Пойми,
– Хорошо, уговорила. Сегодня же пойду и куплю себе терцероль[95]. Благо, что отец научил меня неплохо стрелять. Даю слово,
– Ты прямо как мой брат, Фиа, всё сводишь к шутке. А мне, знаешь ли, вовсе не до них. Дай слово, что с этого дня выезды будешь делать исключительно в компании двух выездных лакеев.
Фьямметта Джада втянула воздух ноздрями и протяжно выпустила его.
– Хорошо, Синта. Уговорила. Даю тебе слово.
В этот момент дверь спальни тихонько приоткрылась, и в нее протиснулась голова Орсины, камеристки юной маркизы.
– Ваша светлость, извините, что побеспокоила. Тут для ее сиятельства маркизы письмо доставили. Мажордом сказал, что синьорина Фьямметта гостит в палаццо Ринальди, вот я и вызвалась отнести послание. Я думала, вы еще спите, поэтому решилась передать письмо ее сиятельству лично. Посчитала так: пока вы отдыхаете, синьорина Фьямметта успеет ознакомиться с ним.
– Ты всё правильно сделала, Орсина. Отдай письмо маркизе, а мне принеси что-нибудь попить.
– Отвар шиповника подойдет? Я слышала, как доктор распорядился кухарке приготовить его для вас.
– Подойдет, только попроси Кармеллу слегка подсластить.
– Как прикажете, ваша светлость.
Служанка отдала письмо Фьямметте и, сделав книксен, удалилась. Вернулась она быстро, неся на подносе графин с коричнево-красным напитком. Пока герцогиня утоляла жажду отваром шиповника, Фьямметта Джада читала письмо. Отставив пустой стакан на поднесенный поднос, Хасинта Милагрос взглянула на подругу и насторожилась – так переменилось выражение ее лица.
– Фьямметтина, что случилось? На тебя смотреть страшно. Клянусь Мадонной, бледностью сейчас ты перещеголяла даже меня.
Фьямметта Джада оторвала глаза от письма, которое читала, и еле выдавила:
– Анджело Камилло разорвал нашу помолвку.
Эта новость стала снегом посреди лета и для Хасинты.
– Как разорвал? Почему разорвал? – спросила она недоуменно.
– Не знаю. Ничего не знаю. В его письме какой-то сумбур. Единственное, что поняла, – Анджело не приедет в Неаполь, потому что виконт ди Калитри отправил его в Рим. При содействии дяди епископа он зачислен на богословский факультет Папского Григорианского университета[96].
– И что теперь?
– Теперь? – Фьямметта Джада потерла в растерянности лоб. – Теперь…
Она выглядела задумчивой, как если бы перебирала в голове различные варианты возможных действий. Через минуту выдала:
– Теперь я еду в Рим. Я не дам Анджело разрушить всё то прекрасное, что между нами было.
Не до конца оформившаяся в голове идея стала выглядеть как настоящий план.
– Но, Фиа, послушай…
Хасинта Милагрос не успела договорить, потому что Фьямметта Джада, как моментально зародившийся вихрь, подорвалась с места, подлетела к подруге, чмокнула ее в щеку и, удаляясь из комнаты, прокричала:
– Передай мои самые искренние поздравления с рождением сына брату!
Лежащая на постели герцогиня пискнула в ответ:
– И это всё, что ты хотела сказать мне?
– Еще хотела сказать, что люблю тебя и горжусь тобой, молодая мамочка! – это Фьямметта Джада выкрикнула уже в дверях. Когда она повернула голову вперед, чтобы выпорхнуть в коридор, то буквально врезалась лицом в грудь незнакомого мужчины в дорожном костюме, пытающегося войти в спальню.
– Ой, простите, я вас не заметила, – буркнула она и, обогнув незнакомца по дуге, побежала по коридору, звонко стуча каблучками по паркету. Фьямметта даже не почувствовала удивленно-заинтересованный взгляд, направленный прямо ей в спину.
Глава 2
Проводив сестру взглядом, Джанкарло Мария улыбнулся и впервые возблагодарил Господа за то, что эта несносная девица появилась в его жизни. Да, Фьямметта Джада неидеальна, но она вся как на ладони. В ней нет подводных камней и опасных течений. Взбалмошна и упряма, но искренне привязана к тем, кого любит и считает семьей. В ее поведении нет ни капли притворства. Она может хитрить, лукавить, молоть чепуху, но никогда не станет лицемерить и притворяться. Черное всегда назовет черным, а белое – белым. Ему потребовался год, чтобы понять это и до конца принять, что у него есть единокровная сестра, которую нужно любить и о которой следует заботиться.
Совсем иные чувства пятый герцог Маддалони испытывал в тот момент, когда узнал, что такая родня вообще существует. В те дни душу Джанкарло раздирали острые противоречия: сыновний долг боролся в нем с детской обидой на отца. Вторая жена родителя и мнимая сестрица казались ему презренными авантюристками.
Арканджело Гуитто, давний поверенный семьи, знающий все лазейки законов лучше, чем дьявол, и имеющий совесть судейского крючкотвора, запятнанную чернильными кляксами, на этот раз побожился, что Фьямметта Джада Ринальди и в самом деле является родной дочерью четвертого герцога Маддалони. Впрочем, стоило только Джанкарло воочию взглянуть на «сестрицу», как отрицать очевидное стало совершенно бессмысленно.
В чертах рыжеволосой девушки явно проглядывало фамильное сходство как с отцом, так и с ним самим. Оно было не столь явным, но оспариванию не подлежало. Осознание сего факта вынуло камень-основание из того барьера, который новоявленный герцог Маддалони мысленно возвел между собой и девятнадцатилетней сестрой.
Рассказ Арканджело Гуитто об обстоятельствах повторного брака его нанимателя вынул еще парочку камней из возведенной сознанием преграды.
По большому счету о причинах такого поступка отца Джанкарло догадывался. Пьетро Винченцо Ринальди стал вдовцом довольно рано, когда единственному сыну едва исполнилось десять лет. Брак родителей был выгодным, но не слишком удачным. Сколько Джанкарло себя помнил, герцог и герцогиня не переходили в общении на «ты». Они относились друг к другу со сдержанным и довольно прохладным терпением. Никаких теплых чувств к своей половине прилюдно не демонстрировали. Для обоих союз был навязанным, а браки по расчету редко становятся счастливыми. Для герцога и герцогини Маддалони семейные узы явно были ярмом на шее.