Ана Менска – Арабелла. Музыка любви (страница 2)

Не в упрек тебе, но мной отправлено уже три письма, между тем как от тебя нет ни одного. И надо признаться, что настрой твоего последнего послания меня очень встревожил. Мрачная, упадническая тональность твоей весточки не внушает мне оптимизма. Напротив, огорчает безмерно.

Не берусь тебя судить: ты старше меня, мудрее. Но, милый брат, прошло четыре года! Уже четыре года со времени тех печальных событий, которые стали причиной твоего самовольного заточения. Пора наконец отбросить маску страдальца и выйти в свет. Пора начать жить полной жизнью! Ибо верю я в истинность народной мудрости, что после плохого всегда приходит хорошее[4]. Я призываю тебя к этому в каждом своем письме, но не нахожу никакого отклика.

Надеюсь, та новость, которую я тебе сообщу в этом послании, заставит тебя наконец покинуть мрачные стены Кастелло-ди-Абиле[5] и приехать на виллу «Ноччоло»[6].

Когда осенью гостил я у семейства графа ди Бароцци, о чем имел возможность сообщить тебе ранее, всё время думал о том, насколько полноценней, насколько радостней может стать жизнь мужчины, у которого есть любящая жена. Твоя бывшая свояченица Бьянколелла Маргарита составила счастье твоего бывшего друга. В этом доме ощутимо царят любовь и уважение. Радостный смех детей – видимое олицетворение семейного счастья и уюта. Всему этому можно только от души позавидовать.

Наконец и у меня забрезжила надежда обрести семейную гармонию и благополучие. Спешу уведомить тебя, дорогой Альфредо: твой младший брат влюбился, как мальчишка, и счастлив тому безмерно, ибо объект моих воздыханий ответила мне взаимностью и на предложение руки и сердца наконец-то выразила согласие.

Имя этого милейшего создания – Анджелина Беата Форческо. Не знаю, чем я заслужил такое счастье, но, видимо, само Небо послало мне этого ангела. Я благодарен Богу за случайное знакомство с ней.

Почти год назад эта девушка была спасена рыбаками во время шторма близ Позитано. По всей видимости, с ней произошла страшная трагедия, в результате которой она потеряла память. Не помнит, кто она и откуда.

По милости Божией Анджелину приютила семья потомственного рыцаря, весьма достойного синьора, Луиджи Гаспаро Форческо, проживающего неподалеку. Они с женой, синьорой Бенедеттой Джустиной, дали ей свою фамилию. Имя тоже было дано ими. В связи с тем, что спасена девушка была 29 июня, в день блаженной Анджелины из Сполето и святой мученицы Беаты Санской, ее и назвали именами этих святых.

Богу было угодно, чтобы образ этой милой девушки нашел отклик в моем сердце. Творец не оставил ее как плотскими, чувственными, так и духовными дарами. Она вся средоточие того идеала женской прелести, о котором я мог только мечтать. Эта синьорина не только мила и прелестна, но и необыкновенно искренна в своих чувствах и высказываниях. Ее сердечности, благородству и душевности могли бы позавидовать лучшие образцы, когда-либо созданные писательским воображением. Приемные родители Анджелины также восхищены ее добрым нравом, благовоспитанностью и целомудренной добродетелью.

Через две недели, вскоре после пасхальных торжеств, состоится наша официальная помолвка, а там, глядишь, и обряд обручения будет не за горами.

Мой милый брат, я был бы безмерно рад, если бы ты оставил затянувшуюся изоляцию, дабы принять участие в праздновании нашей помолвки. А если захочешь, то можешь погостить у меня и до самого обручения. Мне бы хотелось, чтобы этот обряд свершился как можно быстрее. Приемные родители Анджелины настаивают, чтобы он состоялся в Позитано, в Кьеза-Санта-Мария-Ассунта[7]. Венчание же я хочу провести в Неаполе, в Кьеза-ди-Санта-Кьяра[8], где когда-то венчались наши родители. Я думаю, это будет хорошим знаком.

Как это ни прискорбно, заканчиваю писать. Радуюсь тому, что, по крайней мере, таким образом пребываю мыслями вместе с тем, кто дорог моему сердцу, кто есть кровь и плоть моя и единственный близкий и родной человек на этом свете. Еще раз обнимаю тебя от всего сердца.

Часто думаю о тебе и безмерно сожалею, что ты не всегда можешь разделить со мной мои радости и наслаждения. Корю себя за то, что хвастаюсь перед тобой своим довольством жизнью. Но смею надеяться, что и ты, любезный брат, порадуешься за меня. Береги себя ради меня. Ради того, кто искренно любит тебя, кто денно и нощно молит Бога, чтобы и твоя жизнь наладилась, к моей вящей радости.

Дочитав письмо, Альфредо скомкал его и отбросил на столешницу. Одно только имя Анджелина, которое было похоже на то, что отозвалось застарелой болью в сердце, вызвало у него целый поток негативных эмоций. Анджелина – почти что Анжелика. Что это, если не злая насмешка судьбы? Каким еще «ангелом» Господь решил «осчастливить» жалкие остатки их некогда большой и дружной семьи?

Альфредо встал из-за секретера и прошелся по кабинету. Встал у окна, выглянул на улицу. Там было пасмурно, с утра лил дождь. Мелкий, противный, совсем нехарактерный для этого времени года. Погода была под стать настроению. Такая же тошная и унылая.

Нет, он никуда не поедет! Что за глупости выдумал этот малец?! Какая женитьба? На ком? На девчонке без роду и племени, которая к тому же потеряла память или делает вид, что ее потеряла? Это же полный бред! Не иначе как эта девушка – настоящая охотница за богатством и титулами. Вот уж, воистину, правы французы: красивая девушка и кружевное платье всегда найдут за кого зацепиться[9]. Если младший брат хотел его раздразнить, то ему это удалось на славу. Однако вытащить его из замка на такую приманку у Витторе не получится. Не на того напал.

Граф взял скомканный листок бумаги, расправил его и перечитал письмо заново от первой до последней буквы. Нет, пожалуй, это не очередная уловка брата. От письма так и веет приторно-слащавой влюбленностью. В каждой строчке восторг и умиление. Пожалуй, это не блажь. Пожалуй, всё серьезно.

Может быть, хорошо, что отец с матерью не дожили до этого дня? Вот был бы повод для переживаний! Серьезный такой повод. Основательный.

Матушка скончалась вскоре после смерти Анже́лики. Не вынесла пересудов, которые обрушились на их семью в свете. Тогда все кому не лень трепали их имя налево и направо. Отчасти виной тому послужило громкое судебное разбирательство по делу о трагической гибели Анжелики под колесами конного экипажа. Какие только догадки не строили в свете! Какие небылицы не придумывали, какие сплетни не распускали! И не правы те, кто считает, что ничто так не убивает, как наглая ложь[10]. Страшная правда, обрушившаяся на тебя смертельной лавиной, убивает гораздо болезненнее.

Оказывается, в светских гостиных было немало наблюдательных доброхотов, которые были в курсе событий, предшествовавших трагической развязке. Они были не прочь переворошить чужое грязное белье, дабы отвлечь внимание публики от своего собственного. Это только он пребывал в глупом неведении. Как говорится, рогоносец последним узнает о своих рогах[11].

Пережить все эти кривотолки и пересуды и с крепкими нервами было непросто, а матушка никогда не отличалась здоровьем. По ней вся эта страшная правда ударила самым болезненным образом. Ее силы были подорваны, и однажды организм просто не выдержал такой нагрузки.

Отец умер еще раньше, вскоре после женитьбы старшего сына на дочери графа Сартори. Будущая невестка не нравилась старшему графу Моразини. Он находил ее слишком поверхностной, легкомысленной, недостаточно искренней – одним словом, пустой. Не раз пытался отговорить сына от этой женитьбы. Был уверен, что его первенец заслуживает лучшей партии. Возможно, несогласие с выбором любимого сына и затянувшийся конфликт с ним отчасти и послужили причиной злополучного сердечного приступа, приведшего к таким фатальным последствиям. Сейчас Альфредо был готов признать, что у отца чутье было развито не в пример лучше него. Следовало прислушаться к его интуиции. Но кто готов в молодости безропотно следовать советам отцов?!

Альфредо с первой встречи был очарован живостью и красотой графини Сартори. Мнение отца при выборе невесты интересовало его в последнюю очередь. А зря! Но нет смысла жить сожалениями. Тем более что нет никакой возможности что-либо исправить в прошлом. Все ошибки уже сделаны. Их груз отныне всегда у него за плечами. Теперь уже нет ни отца, ни матери, ни самой Анжелики. Теперь они с Витторе Жиральдо остались совершенно одни.

Хотя, если говорить объективно, двадцатидвухлетний Витторе тогда, по сути, оказался предоставлен сам себе. Виделись братья друг с другом нечасто. С тех пор как Альфредо осел в фамильном замке, они в основном переписывались. Витто не любил немого свидетеля былых времен рода Моразини и бывал в Кастелло-ди-Абиле крайне редко. Впрочем, надо признать, что и сам Альфредо не слишком-то поощрял визиты родственника к себе.

Тем не менее, младший брат был весьма продуктивен в эпистолярном жанре. Это позволяло графу Моразини знать обо всем, что происходит с виконтом[12]. Альфредо писал брату редко. На три-пять писем младшего приходилось всего лишь одно от старшего. Наверное, в свою бытность дипломатом граф исписался на всю оставшуюся жизнь.

Альфредо отложил письмо, провел ладонью по лицу и тяжело вздохнул. По всей видимости, придется поехать. Нужно во что бы то ни стало попытаться отговорить младшего брата от опрометчивого шага. Не хватало, чтобы и он загубил себе жизнь неудачной женитьбой. У парня блестящее будущее, прекрасные перспективы. Пусть хотя бы он воплотит в жизнь то, что не удалось ему самому.