Ана Мелех – Присмотри за мной (страница 18)

В тот день мы лежали прямо на теплом полу. Обнаженные и уставшие, умиротворенные и счастливые. Зима вовсю вступила в свои права, хотя некоторые дни все еще одалживала поздней осени. За окном мелькали крохотные снежинки, напоминая о приближении нового года.

– Мы скажем им? – я вырисовывала пальцем узоры на животе Макса, завороженно наблюдая, как вздымается его грудь от каждого вздоха.

– Конечно, – он поцеловал меня в макушку и убрал прядь светлых волос, упавших на лицо. – Но не сейчас, ладно? Пусть поженятся спокойно.

– Ты думаешь, они будут очень волноваться? – я приподнялась на локте и заглянула в его лицо.

– А ты так не думаешь? – усмехнулся Макс.

– Не знаю…

– Ты любишь меня? – он так часто задавал этот вопрос и ни разу не сказал ничего подобного сам.

– Ты знаешь.

– Скажи еще раз, – попросил он.

– Я люблю тебя, – потянулась к его губам.

Звонок домашнего телефона заставил меня подскочить. Вдруг это отец? Что он скажет, если поймет все про нас с Максом?

– Да?

– Здравствуйте, – скучающий мужской голос откашлялся на том конце провода. – Валерия?

– Да, – удивленно подтвердила я.

Кому и что могло от меня понадобиться?

– Вас беспокоит старший следователь убойного отдела Васильев Виктор Федорович.

Сердце подскочило к горлу, жуткие картинки замелькали перед глазами, возвращая меня в сад семьи Соколенко.

– Разве дело Артема еще не закрыли?

– Я по другому вопросу, – сказал мужчина. – Вы можете подъехать в отделение?

Он получил мой утвердительный ответ, продиктовал адрес и повесил трубку, а я все продолжала смотреть на телефон. Что могло случиться? Что-то с отцом? С тетей Мариной? Если так, то, наверное, следователь сразу сказал бы мне. Или нет?

– Кто звонил? – Макс подошел неслышно, прижался ко мне голым телом, провел ладонью вниз от пупка, вызывая поток мурашек по моей коже.

– Следователь, – я откинула голову на его плечо, позволяя знающим меня наизусть рукам доставлять мне наслаждение. – Попросил приехать к ним.

– Что-то случилось? – его рука надавила на мое плечо, от чего я подалась вперед.

– Наверное, – я прикрыла глаза от удовольствия, когда Макс завел обе мои руки за спину, сжав запястья длинными пальцами крепче любых наручников. – Не думаю… что он просто… хочет спросить, как мои дела.

– Ниже, – скомандовал он, и я подчинилась, распластавшись на узком интерьерном столе. – Когда нужно быть?

– Сегодня, – резкое движение, и я застонала, выгибаясь.

– Подождет, – сквозь зубы выдохнул Макс.

По нужному адресу мы приехали ближе к вечеру, и втайне я надеялась, что Васильева Виктора Федоровича не окажется на месте. Глупо, конечно, ведь такой исход означал бы только то, что мне придется ехать сюда еще раз.

Здание было мрачным и именно таким, какие мой отец называл совдеповскими. Не очень понимала этот термин, но все «совдеповское» узнавала безошибочно. В помещение вели жуткие деревянные двери, со всех сторон обвешанные досками с фотографиями разыскиваемых преступников. Жуткое зрелище. Дежурный подозрительно окинул нас взглядом, позвонил по телефону и, после долгих угуканий в трубку, наконец, нас пропустил.

Кабинет Васильева находился на четвертом этаже – вполне хватило для того, чтобы я успела впасть в панику. Макс коротко сжал мою руку перед самым входом в обитель следователя и отворил дверь. Виктор Федорович оказался усталым мужчиной лет сорока пяти с одутловатым лицом и удлиненными усами.

– А вы кто будете? – поинтересовался следователь у Макса, когда мы расквитались с принятыми вежливостями и расселись на потертых стульях.

– Волков Максим Николаевич, – представился Макс. – Моя мать выходит замуж за Лериного отца.

– Ну что ж, – крякнул Васильев. – Наш разговор чистая формальность, поэтому, думаю, ничего страшного, если вы останетесь.

Он долго что-то печатал, стучал то по допотопному принтеру, то опять по грязным клавишам клавиатуры. Я нервничала, поглядывала на Макса, удивляясь его невероятному спокойствию – он глядел в одну точку, абсолютно отрешенный и погруженный в себя. Я же перебирала все возможные причины моего здесь нахождения. Конечно, вероятнее всего, им просто нужно еще что-то уточнить по делу Артема. Хоть и было установлено, что происшедшее – несчастный случай (в крови Артема было так много алкоголя, что все с легкостью поверили в то, что он выпал из окна сам), но мало ли, как у них тут заведено.

Около получаса Виктор Федорович словно бы и не замечал меня, как будто забыл о моем существовании. А потом словно между делом спросил:

– В каких отношениях вы состоите с Леваковым Алексеем Ивановичем?

– С кем? – опешила я.

– Леваков Алексей Иванович, 1990 года рождения, – следователь почесал нос и пристально уставился на меня. – Знаете такого?

– Знаю, – я обернулась, чтобы посмотреть на Макса, но он все также был безучастен к происходящему. – А что, собственно, произошло? С Лешей все в порядке?

– Так значит, этого гражданина вы знаете… – Васильев застучал по клавиатуре, беря тайм-аут в нашем содержательном разговоре.

Мое сердце колотилось, а на лбу появилась испарина. Я вновь взглянула на Макса, надеясь поймать хотя бы один взгляд.

– И в каких вы с ним отношениях? – вновь обратил на меня внимание следователь.

– Мы встречались, – совсем теряя нить разговора пролепетала я.

– «Встречались» это значит, что вы расстались? – задал удивительно логичный вопрос мужчина.

– Да.

– Давно?

– Несколько месяцев назад. Простите, не помню точно.

– Как же так? Первая любовь, а когда расстались не помните, – хмыкнул Виктор Федорович.

– Он не совсем первая любовь, – я покосилась на Макса, уже немного жалея, что он присутствует при этом разговоре.

– А ваши одноклассники и его друзья сказали, что первая любовь… Ошиблись, верно.

Он опять застучал по клавиатуре, что-то бурча себе в усы.

– А расстались-то чего?

– Я… Кхм… – я уже очень жалела, что Макс здесь.

– Смелее, – улыбнулся Васильев в усы. – В другого влюбились?

– С чего вы взяли? – возмутилась я.

– Друзья Левакова так сказали.

– Просто остыла, – пожала плечами я. – Мы лет с тринадцати гуляли вместе. Он не оставил бы меня в покое. Пришлось соврать, что есть другой.

– А, ну понятно…

– Так что с Лешей?

– Леваков пропал, – почти радостно сообщил следователь.

– То есть как пропал? – ахнула я.

– Ну как люди пропадают? – хмыкнул Виктор Федорович. – Ушел и не вернулся.

– Давно?

– Четыре дня назад, – он подался ко мне и доверительно понизив голос заговорил. – Вообще-то еще рано им заниматься. Но его отец… Вы сами понимаете.

– И как вы думаете, что с ним?