Ана Кох – Полуночный поцелуй (страница 7)
– А что делать, если фри нет в меню? Или там в принципе не готовят во фритюре?
– Я не посещаю места, где не подают фри, – теперь моя очередь улыбаться, – шучу, просто это мое любимое блюдо. Я могу заказать любое другое, но тоже с простым составом или салаты. Овощи все решают.
– Поподробнее, – Эндрю облизывает свою маленькую ложечку из-под мороженого и зачерпывает еще порцию.
– Свежесть овощей, их спелость, нарезка. О, и заправка. Она может быть покупная, а может быть приготовленная прямо здесь. По-хорошему, для каждого салата идет свой набор специй. Если же все одинаково залито майонезом или просто маслом с солью, то ресторан не соответствует тому уровню, которым пытается себя показать. И, значит, в их меню обязательно должна быть фри.
– Интересная теория, часто находишь ей подтверждение?
– Не часто, но бывает. А ты что любишь?
– Домашнюю еду. Но эта любовь возникла только в последние годы.
– И что это значит?
– Хочешь грустную историю на первом свидании?
– Почему нет?
– Я всегда был пухлым мальчишкой, из-за чего меня дразнили в школе. Вместо того чтоб похудеть, я продолжал есть дальше. В универе все было получше, там всем было плевать друг на друга, мне не нужно было выживать, но вот тогда я по-настоящему влюбился.
– И что было дальше?
– Никаких ночных смс и прогулок под луной, если ты об этом. Я просто оставался в стороне и наблюдал, как она сначала встречалась с одним парнем, потом с другим. Сейчас она уже замужем и у нее все хорошо. Смотря на тех парней, я испытывал зависть и злость, что они могут себе позволить почти любую девушку и им не нужно бороться со своими привычками объедаться фастфудом по любому поводу. Такая еда была в буквальном смысле моей отдушиной, но она же и была причиной моей ненависти к себе.
– Это стало твоей мотивацией?
– Как бы не так. Я просто был жирным и злым. К концу учебы у меня уже был максимальный вес за всю мою жизнь. Проблемы начались дальше, когда вместо приглашений о приеме на работу, я стал получать отказы. Один за одним. Знаешь, всегда хотелось быть в шкуре парня, перед которым расходится море, чтоб дать дорогу. У них красивые женщины, дорогие машины, хорошие работы. Конечно, обидно, что внешность многое определяет, но такие правила этой жизни.
– Но сейчас ты совсем не похож на того, о ком ты рассказываешь.
– Да, потому что на очередном отказе о работе, я просто сдался. Я сидел и по-настоящему ревел. Я даже не знал, что умею так. Было сложно, я пытался заставить себя бегать по утрам, делать зарядку и прочую чушь, которую продвигают люди с хорошей фигурой, но каждый раз я разбивался об то, что мне было тяжело, потно, потом все болело и мне больше не хотелось это повторять. Быть жирным и злым было гораздо проще, чем взять себя в руки.
Эндрю теряет несколько очков в моих глазах за то, что рассказывает о прошлом себе в таком уничижительном тоне. По его лицу видно, что он пытается скрыть чувство брезгливости к старой версии себя. Но мне пока не понятно, как он относится к другим людям с лишним весом. Оставив этот вопрос висеть в воздухе, я продолжаю беседу.
– Так и что помогло тебе в итоге?
– Как я уже сказал, меня не брали на работу. Поэтому пришлось искать место, где меня бы точно взяли и платили бы хоть какие-то деньги.
– И что же ты выбрал?
– Мне однажды попалось объявление, что в собачий приют нужен волонтер. На собеседовании предложили платить, если я буду следить за чистотой собачьих клеток, выгуливать животных, разнимать их драки, наполнять миски. Иногда нужно было оставаться на ночь, если сторож не выходил на работу.
– И ты там остался?
– Конечно! Даже такая работа лучше, чем никакая. Знаешь, я долго не пробовал, но потом стал выходить из транспорта то на одну остановку раньше, то две. Мне нужно было уметь ходить с нагрузкой, чтоб выгуливать собак. И вот спустя полгода я заметил, что прежние вещи на мне уже висят. Пришлось внеочередно ехать к родителям и перебирать свои старые вещи на предмет подходящих.
– И это все благодаря работе?
– Скорее нет, чем да. Я стал меньше себя ненавидеть, но все еще ругал, когда не поддавался на собственные уговоры выйти на вечернюю пробежку. Но я представлял, что однажды заберу кого-то из приюта и мне нужно будет его выгуливать по-настоящему, а не просто вокруг куста в ближайшем парке. Понимаешь, я видел, как этим животным не хватает свободы. Я сам чувствовал себя таким же запертым животным, только не в клетке, а в собственном теле.
– И больше у тебя не было срывов?
– Конечно, были. Два или три, точно не помню, но это было гораздо болезненнее, чем просто набрать вес однажды. Я же уже видел, что мог, а потом видел, как новые, вернее старые, но забытые вещи все сильнее меня обтягивают. Тогда я все же рискнул и взял себе Оскара.
– Оскар? Собака? Я думала, ты любишь котов.
– И те, и те мне одинаково нравятся. Оскара привезли к нам еще щенком, я год за ним наблюдал и решил, что уже никто его не возьмет. С ним я бегал утром и вечером, у меня был настоящий стимул что-то делать. Постепенно я стал вылезать из своей норы не только ради него, но и ради себя. Мне пришлось переделать квартиру под собаку и ее нужды, убираться, следить за его питанием.
– Прости, а где он сейчас?
– Как где? Дома. В своей любимой лежанке. Вообще, я долгое время мечтал о коте, тоскуя по тому, который остался у родителей, но судьба распорядилась иначе. Кстати, хочешь, покажу тебе фото Оскара?
Серьезное лицо Эндрю, после его тяжелого рассказа, смягчается, а он сам расслабляется. Улыбка снова касается его губ, делая весь его внешний вид располагающим и дружелюбным.
– Конечно, я бы с удовольствием посмотрела и на него, и на кота.
Парень садится рядом со мной достаточно близко, чтоб было удобно показывать экран своего телефона, но недостаточно, чтоб прижиматься ко мне и тереться боками. Почему-то я представляла себе крупного пса, который был бы смесью какой-то агрессивной породы, из-за чего его никто не хотел брать. Но на самом деле это забавное создание ростом всего лишь по колено Эндрю, черная косматая шерсть, белое пятно на морде, о, а еще белый живот, который отлично виден на одной из фотографий. На одном из видео пес забавно размахивает своим хвостом в разные стороны и сворачивает его бубликом. А кот, что живет у родителей, оказывается худеньким старичком, на чьей мордочке явно виднеется недовольство окружающими, свойственное его бирманской породе.
– Я даже стесняюсь спросить, сколько лет твоему коту.
– Родители его взяли во время моего последнего года в школе, так что считай сама.
– Значит… Ему больше десяти лет?!
– Ага. Скоро исполнится 14лет.
– Этот кот – долгожитель, ему крайне повезло.
– Мама о нем заботится настолько хорошо, что иногда это даже вызывает ревность.
После завершения нашего позднего ужина Эндрю сажает меня в такси и галантно целует в щеку, отчего, как мне кажется, мои щеки заливает красным. Уже давно никто не касался меня так аккуратно и нежно, даже если это был всего лишь вежливый поцелуй. Романтика, если и была в наших с Итаном отношениях, давно ушла, поэтому никаких случайных или таких аккуратных прикосновений тоже уже давно не было.
Стоп. Какая вежливость в поцелуе? Эндрю бы не делал этого, если бы не хотел!
Я должна выкинуть все лишние мысли из головы, чтоб не забегать далеко вперед. Но как же приятно помечтать!
***
Марсель встречает меня дома с громким и недовольным "яу!”. Едва я успеваю переступить порог, как он уже путается в моих ногах, ожидая, когда я возьму его на руки.
– Ты соскучился?
– Мрау!
– Хорошо себя вел?
– Мяу!
– Господи, Марсель, я почти не задержалась и вообще-то могу себе позволить встретиться с кем-то, кроме Эшли.
– Мрау!
– И чего ты такой недовольный?
Выпустив кота из рук, я делаю несколько шагов в сторону кухни, ожидая, что смогу сделать несколько глотков своего утреннего и уже холодного кофе.
Что-то не так.
Вернее, все так, но как будто кто-то прошелся по квартире в моей отсутствие. Знаете это чувство, когда вы уходите из дома, возвращаетесь и сразу же понимаете, что что-то не так? Ничего не изменилось, но кто-то оставил невидимый след своего присутствия. Вы звоните друзьям, родителям, потом кто-то из них сообщает, что да, заходили забрать забытую вещь, но больше ничего не трогали. Вот сейчас так же, только, если я все верно помню, никто не имеет ключей от моей квартиры.
Оглядевшись, переодеваюсь в домашнюю пижаму с короткими шортами и, наконец, сажусь пить свой холодный кофе. Телефон на столе вибрирует, оповещая о входящем сообщении от Эндрю: он уже добрался до дома и спрашивает, все ли со мной в порядке.
С. – Прости, забыла сразу написать. Все хорошо, я тоже добралась.
Э. – Как думаешь, мы можем повторить эту встречу?
С. – Конечно, мне очень понравилась наша прогулка.
Стеснение сковывает меня, поэтому я даже не имею понятия, как правильно общаться с человеком, который, кажется, пробуждает бабочек в моем животе. Закусив нижнюю губу, я по-дурацки улыбаюсь, вспоминая, как парень просто поцеловал меня в щеку.
Глава 6
Это ночью Марсель снова шипел. А воскресное утро начинается с головной боли.
Несмотря на пульсирующее в висках тупое напряжение, я все же нахожу в себе силы потянуться и сажусь на край кровати. Как и тогда, когда я сушила волосы феном и резко разогнулась, после вставания меня ведет немного в сторону. Видимое мной изображение комнаты плывет и покрывается пятнами, поэтому, оперевшись рукой на стену возле изголовья, аккуратно сажусь на пол и перевожу дыхание.