Ана Кох – Много нас (страница 35)
Не смотря на дискомфорт от присутствия родителей дома, мне все же гораздо приятнее находится рядом со своим парнем, чем оставаться в своей постели без него. Его рука зажимает мой рот по моей же просьбе, потому что я знаю: мне трудно сдерживаться и отказываться от демонстрации своего удовольствия. Не слишком быстрые, но ритмичные движения его бедер постепенно отправляют меня в почти бессознательное состояние, где есть только мы. Если бы не его рука, то утром мне было бы стыдно смотреть в глаза родителей. Хоть их спальня и расположена на первом этаже в левом крыле дома, а комната Зака на втором этаже справа, все равно не хочется создавать возможной ситуации для дополнительной неловкости.
Крепкий сон после приятного вечера и его отличного завершения делают это утром особенно прекрасным. Объятия сильных рук, мягкие подушки, нежная ткань простыней и, конечно же, мальчишечья улыбка на губах напротив моих.
– Доброе утро, – поцелуй в кончик носа, – какие планы на день?
– Привет, – я ответно целую его в верхнюю губу и тоже улыбаюсь, – пока что никаких, а вот тебе пора бы побриться.
– Это можешь сделать ты.
– Я не умею.
– Я научу.
– А если я тебя пораню?
– Заживет к твоей следующей попытке, тем более это почти невозможно сделать современными бритвами. Я же не самоубийца делать это опасной.
– И ты никогда ею не пробовал?
– Конечно, нет. Ты за кого мне принимаешь? Это лицо слишком красиво, чтоб подвергать его таким рискам.
Я уже говорила, что влюбляюсь в него заново?
Закончив брить одну сторону лица, перехожу на вторую, стараясь двигаться как можно аккуратнее. Зак держит голову в удобном для меня положении и меняет его каждый раз, когда я этого прошу. Мне даже не нужно слов, чтоб он сделал необходимое, мне достаточно просто надавить ладонью или приподнять его пальцами за подбородок так же, как он делает со мной в некоторые моменты. Мокрым полотенцем удаляю пену в кожи Зака и проверяю результат своей работы кончиками пальцев. Поцеловав парня, спрыгиваю со своего места рядом с раковиной и встаю рядом, смотря на нас в зеркале. Зак разглядывает свое лицо в отражении и подбривает пропущенные или неудобные для меня островки щетины на выступах челюсти и вокруг кадыка. Было страшно скользить бритвой по выступающим частям, но я все равно считаю, что у меня получилось достаточно неплохо для первого опыта бритья другого человека.
– Как думаешь, родители уже проснулись?
– Ага, и даже приготовили завтрак.
– Откуда ты знаешь?
– Мама прислала сообщение. Не хотела нас беспокоить, поэтому вот так.
– Это странно.
– Это соблюдение личных границ своего взрослого сына и его девушки. Тем более, маме бывает лень подниматься на второй этаж и идти ко мне, а ее голос мы бы даже не услышали.
– И часто так бывает?
– Чаще, чем ты думаешь. Она поднимается только в крайних случаях. Например, когда хочет со мной поговорить в приватной обстановке.
– А Грейсон?
– Он вообще сюда не поднимается. Изредка лишь занимает библиотеку в другом конце коридора, когда нужно поработать.
– Вау.
– Так что? Мы спускаемся или нет?
– Да! Что у нас на завтрак?
– А что ты хочешь?
– Ну Ванесса же уже что-то приготовила. Что сделано, то и буду.
– Вообще-то сегодня готовил папа и ему не составит труда сделать что-то и для тебя. Ты им нравишься.
– Это было бы слишком неловко.
– Тогда спускайся, я тебя догоню.
– А ты что?
– Я пока кое-что доделаю.
– Мы можем сделать это вместе, я хочу остат…
– Завтрак стынет. Я скоро буду. Обещаю, – он быстро целует меня в кончик носа и выпроваживает из комнаты прощальным шлепком по попке.
Как же хорошо, что я взяла с собой домашний комплект из штанов и рубашки, а не только одежду, которая не оставила бы Заку места для фантазии.
Ванесса встречает меня в холле с радостной улыбкой на лице и провожает к столу. На ней надета чудесная шелковая пижама, похожая на мой комплект, но бежевого цвета, прямые брюки, скрывающие пятки, рубашка с расстегнутой верхней пуговицей. У меня и Ванессы даже прическа похожа – длинные волосы, собранные в высокий хвост.
– О, Энн, доброе утро. Не стала к вам заходить, чтоб не отвлекать. У нас с тобой почти что семейный наряд. Да, я помню, что вы с Заком помирились. Теперь можно считать, что вы снова вместе?
– Можно и так сказать… Наверное.
– Я тебе не говорила, но он был очень рад после твоего приезда в прошлый раз, – кажется, я начинаю понимать, откуда у парня привычка иногда рассказывать вещи, которые обычно не озвучивают, – не проболтайся ему, но в последнее время он выглядит более довольным, чем последние несколько месяцев. А еще он немного краснеет, когда я спрашиваю о тебе.
– Оу… Это очень мило… – я даже не понимаю, как мне реагировать на такие подробности.
– Ага, он становится похожим на себя маленького. Хочешь, покажу тебе его детские фотографии?
– Я не дум…– аю, что это хорошая идея. Конечно, договорить фразу до конца мне не удалось.
– Сейчас принесу. Он, разумеется, будет против, но вали все на меня.
Не знаю, чем вызвана задержка Зака, но пока его мама удаляется за альбомом, надо мной сгущаются тучи моего дискомфорта, потому что одиночество за столом нарушается вошедшим отцом.
– Доброе утро, Энн.
– Здравствуйте, мистер Хамильгтон.
– Можно просто Грейсон. Я приготовил блинчики и сендвичи. Еще есть вареные яйца, о, и каша быстрого приготовления. Тебе погреть молока для нее? В холодильнике еще должны быть ягоды и свежие фрукты.
– Спасибо мист… Грейсон, я подожду За…
– Так что тебе положить? Или ты предпочитаешь более сытный завтрак?
– Ох, Грейс, отстань от девушки. Она и так явно смущена твоей болтовней. Энн, не обращай внимания, он просто хочет тебя накормить. Он делает это со всеми, кто переступает порог нашего дома.
– Я просто не хочу, чтоб кто-то был голоден.
– Ага, ты раскормил меня во время беременности так, что на меня ругались врачи за лишний вес.
– Зато посмотри, какой у нас получился классный парень! Это все заслуга правильного питания!
– Или генов и моего здоровья. Все, накладывай себе еды и садись за стол, а я обещала показать Энн фотографии маленького Зака.
– Один момент и займусь нашими тарелками, – он притягивает жену в объятия и без капли смущения целует ее в губы.
Поцелуй старшего поколения немного смущает меня, и я отвожу взгляд, чтоб не показаться грубой или извращенкой. Но тайком все же подглядываю этот маленький эпизод утреннего счастья. Интересно, через пару десятков лет мы будем выглядеть также или будем жить на разных сторонах земного шара, чтоб избавить друг друга от возможности случайной встречи?
Боже, Зак, где же ты?
Наконец, Ванесса садится рядом со мной и раскрывает толстый альбом с потрепанными страницами. Кажется, тут есть фотографии каждого дня ее беременности и жизни Зака.
– Дамы, еда, – на стол рядом с альбомом ставятся тарелки, а через несколько секунд чашки с ароматным свежесваренным кофе. На блюдечках под ними лежат кубики сахара и маленькие ложечки с тонкой ручкой.
– Грейс, не отвлекай.
– Сначала завтрак, потом все остальное, – мужские руки вытягивают альбом из-под наших носов и откладывают его на другой край стола. Грейсон задерживается на увиденной фотографии, перелистывает страницу и, не скрывая улыбки, показывает нам открытый им разворот, – Несси, помнишь этот день? Сколько тогда было Заку? Несколько недель, а он уже пытался улыбаться. Подарить тебе фотоаппарат было самой лучшей идеей.
– Фу, не называй меня так. Несси звучит как лох-несское чудовище, обитающее на глубинах океана, – Ванесса хоть и пытается сейчас быть строгой, я все же замечаю, как она улыбается, смотря на своего мужа. Может, он и не так уж и плох, как я себе представляла? – И хватит себя нахваливать, я тебя надоумила на этот подарок.
– Давайте-давайте, ешьте, я буду вам пока показывать фото и рассказывать их истории. Если что, Нес меня поправит.