Ана Хуанг – Все, чего я никогда не хотела (страница 105)

В то же время он не был уверен, стоит ли доверять ее словам. Конечно, легко сказать, что хочешь измениться, но совсем другое дело — исправиться по-настоящему. Больше всего пугало то, что Роман действительно хотел ей поверить.

— Ты действительно думаешь, что можешь измениться? — Он уставился на нее, пытаясь сочувствовать, как нормальный сын. Это было сложно. Он очень и очень долго не думал о ней, как о матери. Требовалось время, чтобы он мог изменить образ мыслей.

— Я могу попытаться, — серьезно сказала Жизель. — И я буду стараться изо всех сил. Но… — Еще один глубокий вдох. — Но мне понадобится поддержка моего сына.

Стеснение в горле усилилось. Роман знал, что с камнем в его огороде надо что-то делать. Он мог либо принять то, что она говорила, и попытаться исправить отношения между ними, либо просто уйти, вернуться в свой безопасный мирок и уберечь себя от боли, которая неизбежна в случае провала.

— Я… — Он замолк. Жизель выглядела так, словно собиралась упасть в обморок. — Я думаю, — он слабо улыбнулся, но улыбка была похожа на оскал, — что нам обоим нужна помощь, если мы собираемся и дальше иметь дело с моим ублюдочным отцом.

Роман сказал это на эмоциях и слегка вздрогнул, ожидая, что мать отчитает его за грубость слов или за то, что он так сказал о своем отце.

К его удивлению, Жизель рассмеялась — богатым, живым, настоящим смехом, которого он не слышал целую вечность. Его заполонило тепло, и его собственная улыбка стала шире и искреннее.

— Он тот еще мудак, правда? — Ее глаза озорно блеснули.

Мгновение Роман смотрел на нее в шоке, а потом тоже хохотнул.

— Чемпион среди мудаков, — добавил он.

— Я так рада, что ты заглянул ко мне, — сказала Жизель после того, как их веселье угасло. — Честное слово. Так что… я не хочу просить слишком много, но… может, обнимемся? — Она смотрела на него с такой надеждой, что у него не хватило смелости отказать ей, поэтому он медленно встал и осторожно подошел к ней. И обнял.

Жизель обрадовалась, и Роман попытался приспособиться к странному ощущению ее рук, удобно обвивающих его плечи. Ощущение было совершенно непривычным, но на этот раз в нем вспыхнула надежда — пусть маленькая, — что оно может стать гораздо более знакомым в будущем.

Его губы бессознательно растянулись в улыбке. Он решил, что ему нужно сказать Майе огромное спасибо.

* * *

— Ты снова купила мне белье?

Я уставилась на белоснежный магазинный пакет, который Адриана передала мне. На пакете простым черным шрифтом была выбита надпись La Perla, и я разглядела внутри кружева.

— Конечно. Ты же не можешь надеть то, которое купила, когда встречалась с Паркером, — заявила она. — Теперь, когда ты встречаешься с Романом, тебе нужно новое белье. Так сказать, специально для него. Когда вы попытались отметить круглую дату в прошлый раз, тебя похитили и чуть не убили. В каком ты тогда была белье? Вот именно, в старом! Говорю тебе, оно приносит неудачи.

Я недоверчиво покачала головой.

— Не хочу разочаровать тебя, Адри, но меня похитили, потому что Джеймс — психованный маньяк, а не потому, что на мне были некрасивые труселя.

— Это ты так думаешь.

Адриана вытащила из сумки бюстгальтер и стринги. Они были еще меньше, чем те, которые мы купили в прошлый раз, и я сразу покраснела.

— Теперь иди и надень это. У нас осталось всего два часа, чтобы подготовить тебя к особенному вечеру.

Я скрестила руки на груди.

— Это я не надену, — отчеканила я. Нет. Ни за какие коврижки.

Адриана бросила на меня свой особенный уничижительный взгляд, которым она обычно одаривала людей, носивших сандалии с носками, плиссированные брюки или — о ужас! — и то, и другое одновременно.

— Хорошо, — сказала я слабо, забирая у нее тонкие кусочки ткани. — Я сейчас вернусь.

Только не судите меня. Иногда Адриана умела быть очень устрашающей.

Но я ничего не могла поделать с радостной улыбкой, возникшей на губах, когда я закрылась в ванной и стянула с себя блузку и брюки. Адриана, конечно, возмущалась — мол, чего она там не видела, у нее части тела такие же, как у меня, — но я все–таки уединилась.

Итак, этот день настал. Сегодня мы с Романом наконец-то отпразднуем нашу «дату», и я не могла дождаться, когда это случится!

Я еще никогда так не переживала, даже когда состоялся наш с отцом «серьезный разговор». Все прошло лучше, чем я рассчитывала, хотя общение походило на то, что произошло между нами в Нью-Йорке, когда я застукала их с Лекси. То есть было много слез, эмоций и обещаний, но в этот раз я ему по–настоящему поверила. И даже простила. В конце концов, он был моим отцом, и я любила его.

Честно говоря, после инцидента с Джеймсом я решила, что прошлое должно оставаться в прошлом. Сегодня, между прочим, была новогодняя ночь, и я собиралась начать этот год как можно лучше.

К счастью, моей семье было наплевать на Новый год — благодаря моей маме мы отмечали только китайский Новый год. А значит, я вольна была встречаться с Романом, в то время как остальная часть банды наслаждалась шампанским и фейерверком на лодке, которую Роман подарил Заку на день рождения.

Я надела новое дизайнерское нижнее белье и снова натянула брюки и блузку. Меня охватило волнение. Что же запланировал Роман? Я потратила целую неделю, пытаясь угадать, но, конечно, Роман, будучи ехидным подлецом, отказывался говорить, верны ли мои догадки.

Над некоторыми из них он откровенно посмеивался.

Но, если серьезно, судя по всем экстравагантным поступкам, которые он совершал, можно было не исключать даже полет на воздушном шаре над Австрией, за которым последует частный концерт. Не то чтобы я действительно хотела полетать на воздушном шаре над Австрией. Скандал с Арнольдом Шварценеггером в значительной степени разрушил для меня привлекательность этой страны, и, кроме того, я боялась высоты.

В любом случае будет круто.

— Ты уже решила, что наденешь? — спросила Адриана, когда я вышла из ванной.

— Да. — Я подошла к шкафу и достала простое, но элегантное черное шелковое платье. — Я не знаю наверняка, чем мы займемся и куда пойдем, но это должно подойти на все случаи.

Она склонила голову, проводя пальцами по ткани.

— Хм-м…

— Что? — Я осмотрела платье. Это была одна из самых миленьких вещей в моем гардеробе. — Считаешь, не подходит?

— Не думаю, что стоит надевать шелк… не слишком это хорошая идея.

Я помолчала, а потом чуть не подпрыгнула от осенившей меня догадки.

— Минуточку! Ты знаешь, что именно он запланировал, да? — вскричала я.

Адриана поморщилась из-за моего крика.

— Давай-ка посмотрим, — Она нырнула в шкаф, так и не ответив на мой вопрос. — Вот это симпатичное.

Адри вытащила белое трикотажное платье, которое я надевала на годовщину родителей.

— Напоминает мое платье с бала, — пробормотала я.

Она пожала плечами.

— Все будет хорошо. Поверь мне, оно будет в тему.

Я решила поверить ей на слово. У Адрианы был изысканный вкус, и, учитывая, что она, вероятно, знала, что задумал Роман, мне стоило последовать ее совету.

Следующие два часа она всячески подготавливала меня, наставляла и поучала насчет предстоящей ночи. По правде говоря, Адри подошла к этой задаче настолько серьезно, что я боялась, как бы она не сошла с ума, пытаясь сделать все идеально.

Я закусила губу. Хотелось надеяться, что через мы с Романом по-прежнему будем вместе. В конце концов, мы оба были выпускниками, и колледж мог многое изменить…

— Не надо так делать, смажешь свой блеск для губ, — ругалась Адриана, брызгая меня своими духами от Chanel.

В обычной ситуации Венеция тоже была бы здесь, но сейчас она на пару с Заком находилась где-то между Седьмым и Восьмым Небом.

Я улыбнулась этой мысли. Эти двое слишком идеально подходили друг другу. В дверь позвонили, и от этого звука я чуть не улетела со стула.

— Он здесь! — взвизгнула я.

Адриана вцепилась мне в плечо.

— Твоя мама откроет. Нам нужно закончить твой образ.

— Да, капитан! — поддразнила ее я.

Она оказалась права, потому что Роман перестал звонить в дверь, и я услышала тихий гул разговоров на лестнице. Когда Адриана закончила, я в страхе уставилась на себя. Результат был даже лучше, чем на выпускном. Клянусь, эта девушка была гением.

— Где ты научилась так круто делать прически? — удивилась я, касаясь идеально накрученного локона.

— В школе-интернате, — ответила она, пряча расческу Mason Pearson обратно в гигантскую сумку. Туда же отправились спреи, лаки и гели для волос, щипцы для завивки с названием бренда, которое я даже произнести не могла. — Одна из моих тамошних лучших подруг была дочерью известного парикмахера.

Я еще не слышала, чтобы Адриана говорила о школе-интернате, но сейчас прямо сгорала от любопытства. Что заставило ее покинуть свой элитный швейцарский кампус со всеми принцами мира и вернуться обратно в Валеску?

— Вау! Ее мамаша, должно быть, чертовски хороший парикмахер, раз может позволить себе обучать дочь в таком дорогом заведении.