Ана Хуанг – Разрушительная ложь (страница 98)

Им просто нужно немного любви и внимания, чтобы процветать.

Я поливал их и неукоснительно заботился с тех пор, как уехала Стелла. Она любила эти цветы.

Но они все равно казались печальными и вялыми, будто знали, что их привычный опекун ушел и никогда не вернется.

– Знаю, – сказал я. Невероятно, что я опустился до разговоров с растениями, но тем не менее. – Я тоже по ней скучаю.

30 июля

Стелла,

Должен признаться: я не хотел питомца, даже когда был ребенком.

Однажды родители спросили, хочу ли я щенка, и я уверенно ответил, что нет.

Не потому, что я ненавижу животных. Просто мне всегда казалось, эта игра не стоит свеч. Я не понимал, как можно привести домой собаку или кошку, относиться к ней как к собственному ребенку и любить годами, зная, что продолжительность их жизни гораздо меньше нашей.

Словно намеренно разбивать себе сердце.

Теперь я понял.

Проведенное вместе время стоит разбитого сердца.

Не злись, я не сравниваю тебя с животным. Но если бы у меня была возможность вернуться в прошлое и уйти из кафе за минуту до твоего появления или остаться в офисе и не заходить в квартиру в день, когда вы подписали договор аренды, я бы ею не воспользовался.

Даже зная, чем все закончится.

Даже зная, что в конце концов мне разобьют сердце.

Потому что все самые прекрасные дни моей жизни были с тобой, и я ни на что их не променяю.

Лучше быть несчастным после того, как ты меня полюбила, чем быть счастливым, никогда не зная тебя.

6 августа

Стелла,

Помнишь, как мы столкнулись в вестибюле тем вечером, когда подписали соглашение? Ты сказала, свидание – это когда приглашают кого-нибудь поужинать, выпить и может, подержать за руку. Или, в качестве альтернативы, пообниматься на скамейке с видом на реку, шептать милые глупости и поцеловать на прощание.

Тогда сказанное тобой показалось мне ужасным, но если ты когда-нибудь ко мне вернешься… Я все спланировал.

Мы поужинаем в моем любимом итальянском ресторане в Колумбия-Хайтс. Это крошечное заведение, едва ли способное вместить дюжину посетителей одновременно, но они делают вторые лучшие ньокки в мире (после моей бабушки).

Ее больше нет, но когда я был маленьким, я приходил к ней после школы, и она часами учила меня готовить. Кроме времени, проведенного с тобой, это были самые счастливые дни в моей жизни. Хохотать с ней на кухне, раскатывать тесто и пачкаться в муке, пока играет ее любимая старая музыка из шестидесятых.

Ее ньокки были моим любимым блюдом. К сожалению, рецепт потерялся после ее смерти, но когда я попробовал их в том ресторане… Оказалось максимально похоже на то, как готовила она.

Знаю, я отклонился от темы, но мне хотелось поделиться этой историей. Я никогда никому не рассказывал, как научился готовить.

В любом случае, думаю, ресторан тебе понравится. Потом чего-нибудь выпьем в соседнем баре и пойдем на набережную, сядем на скамейку у реки. Будем целоваться, держаться за руки и шептать сколько угодно милых глупостей.

Ведь если это свидание состоится, значит, ты меня простишь. А если ты вернешься, я больше никогда не дам тебе повода уйти.

12 августа

Стелла,

Сейчас два тридцать ночи.

Я не спал почти двадцать четыре часа.

Но я не могу заснуть, не сказав тебе это…

Я стараюсь, Бабочка. Я чертовски стараюсь.

Держаться от тебя подальше. Не думать о тебе. Не любить тебя.

Моя жизнь была бы гораздо проще, если бы я мог двигаться дальше, но я не могу.

Даже если ты никогда меня не простишь.

Даже если больше никогда не заговоришь со мной.

Даже если будешь двигаться дальше.

Я все равно буду любить тебя.

Ты всегда будешь моей первой, последней и единственной любовью.

Глава 46

В те выходные я встретилась с семьей в кафе в Вирджинии.

Мы сидели в кабинке возле выхода. Самый тихий уголок ресторана, охваченного воскресной суетой.

Отец надел свою любимую синюю рубашку поло, мама – свой фирменный жемчуг, а сестра – смертоносные каблуки и слегка раздраженное выражение лица, как и всегда во время наших ежемесячных приемов пищи.

Будто семейный ужин переместился в зеленую кабинку вместо любимого родителями обеденного стола из красного дерева.

Единственными отличиями было солнце в окнах и неловкая тишина за столом после того, как кончились темы для светской беседы.

– Итак. – Мама откашлялась. – Как дела у Мауры?

Я моргнула от выбора темы, но с готовностью ответила:

– Все хорошо. В «Гринфилде» у нее есть сад и пазлы, так что она счастлива.

Мама кивнула:

– Хорошо.

Снова наступила тишина.

Весь вечер мы упорно не замечали главного. Такими темпами мы пробудем здесь до закрытия.

Я сомкнула руки вокруг кружки и набралась смелости от тепла, сочащегося в ладони.

– Насчет того, что случилось за ужином… – Все заметно напряглись. – Прости, если задела твои чувства, мама, – мягко сказала я. – Я не специально. Но вы должны понять, почему я оплачиваю уход за Маурой. Она всегда была рядом, когда я нуждалась в ней. Теперь она нуждается во мне, и я не могу бросить ее на произвол судьбы. У нее больше никого нет.

– Я понимаю. – Мама слегка улыбнулась, когда я вздрогнула от удивления. – За последние месяцы у меня было время это обдумать. Честно говоря, я всегда немного завидовала твоим отношениям с Маурой. Сама виновата, конечно. Я была слишком занята карьерой, чтобы проводить много времени с вами, девочки. А когда я поняла, сколь многое упустила, вы уже выросли. И больше не хотели проводить с нами время. Нам практически приходится заставлять вас приходить на семейные обеды.

– Дело не в том, что я не хочу проводить с вами время. Дело… – Мои щеки вспыхнули. – В обмене достижениями.

Произнесенное вслух, это прозвучало глупо, но каждый раз, когда я думала о «веселой игре» в достижения, под кожей шевелилась тревога, разъедая нервы.

– Это превращает все в соревнование, – сказала я. – У тебя, папы и Натальи высокие должности, а я… ну, ты знаешь. Я люблю моду и не стыжусь. Но каждый раз, когда мы играем в эту игру, я чувствую себя самым большим разочарованием за столом.

– Стелла. – В мамином голосе прозвучала боль. – Ты не разочарование. Признаю, нам не всегда понятен твой выбор, и да, мы бы хотели для тебя более финансово стабильную карьеру. Но ты никогда не можешь нас разочаровать. Ты наша дочь.

– Мы желаем тебе самого лучшего, – хрипло добавил отец. – Мы не пытались помешать тебе заниматься любимым делом, Стелла. Мы просто не хотим, чтобы однажды ты проснулась и поняла, что совершила ошибку, но уже слишком поздно.

– Я знаю. – Я не сомневалась, что родители желают мне самого лучшего. Проблема заключалась в том, как именно они это делают. – Но я уже не ребенок. Вы должны позволить мне принимать собственные решения и совершать ошибки. Если мой бренд станет успешным, отлично. Если нет, значит, я усвою несколько важных уроков и в следующий раз поступлю иначе. Но я знаю, что хочу заниматься именно этим. Я не могу вернуться к работе по найму.

Родители обменялись взглядами, а Наталья заерзала на стуле.

– У меня есть приличная сумма от нескольких крупных контрактов с брендами, и я… – Я замялась, но закончила: – Я доделала первую коллекцию. Местный бутик взял ее на продажу, так что надеюсь, она тоже принесет деньги.

Еще я планировала провести официальный онлайн-запуск, но сначала хотела прощупать почву.