Ана Хуанг – Разрушительная ложь (страница 90)

На прошлой неделе мы были в это время на яхте в Италии. Я призналась ему в любви, и он поцеловал меня так, словно мои чувства взаимны.

Семь дней казались вечностью – достаточным сроком, чтобы сон превратился в кошмар.

Может, информация нужна ему, чтобы выследить преследователя. Может, он хотел убедиться, что в моей жизни не было серийных убийц. Может… может…

Я хваталась за каждую соломинку, но могла думать только о том, как Кристиан сидел за столом и копался в моей жизни с такой легкостью, будто искал информацию в «Гугле».

Даже если он не был преследователем, он тоже перешел многие границы. Переступил через аналогичные рамки.

Тошнота снова усилилась. Я уже освободила желудок и просто корчилась над унитазом.

Мне нужно отсюда выбраться.

Его не будет дома еще несколько часов, но рисковать нельзя – он может уйти с работы раньше и застать меня в таком состоянии.

Я не могу притворяться, будто все нормально, когда кажется, что ничего уже никогда не будет нормально.

Я заставила себя подняться с пола, быстро умылась и направилась в спальню. В гостевой комнате еще хранилась куча вещей, но после Гавайев я практически переехала в комнату Кристиана.

Он освободил для меня часть шкафа, и вид моей одежды, висящей рядом со знакомыми темными костюмами, скрутил сердце в мучительный узел.

– Знаешь, тебе не помешало бы надеть что-то кроме черного, серого и синего. – Я лежала в постели, завернувшись в одеяло, и смотрела, как Кристиан одевается.

Костюм. Галстук. Часы. Запонки.

Никогда не думала, что мужчина может сексуально надевать запонки, но делал сексуально абсолютно все.

– Другие цвета режут глаза.

– Я все время ношу другие цвета.

– Это другое. Мне нравится все, что ты носишь.

У меня екнуло сердце, и я со вздохом откинулась на подушку.

– Несправедливо, что ты можешь закончить любой спор, говоря подобные вещи.

Смех Кристиана долго оставался в комнате даже после его ухода.

Воспоминание вызвало улыбку, но она исчезла, когда я снова погрузилась в реальность.

Связи. Секреты. Необходимость убраться отсюда к чертям, прежде чем он вернется домой.

Я не могла столкнуться с ним сейчас, охваченная такими сильными и всепоглощающими эмоциями.

Мне нужно время, чтобы подумать, и пространство, чтобы отвлечься.

Я оторвала взгляд от его половины шкафа и побросала все самое необходимое в спортивную сумку. Несколько комплектов одежды, туалетные принадлежности и мистер Единорог, схваченный на выходе.

В последний момент я нацарапала Кристиану записку и оставила на рабочем столе. Она и папки все скажут за себя сами.

Я не была готова с ним говорить, но меня беспокоило, что он может сделать, если вернется домой и обнаружит мое бесследное исчезновение.

Я крепко прижала мистера Единорога к груди, спускаясь на лифте в вестибюль. Мне было плевать, что я обнимаюсь при всех с плюшевой игрушкой. Он – единственный мужчина, который никогда меня не подводил.

Я знала: за мной следит Брок, и он сообщит Кристиану, куда я пропала, но с этим я разберусь позже.

Оставалось лишь одно место, где было почти так же безопасно, как раньше у Кристиана.

– Ава? – Я позвонила ей, выходя на улицу. Голос дрожал, но я старалась не плакать. Не здесь, не сейчас. – Я могу приехать? Кое-что… кое-что случилось.

Глава 41

Как и предполагалось, во время нашего путешествия по Италии преследователь ушел в подполье. Я добивался именно этого; нужно было вывести его из игры, пока я разбираюсь с бардаком в своей компании.

Алекс не сообщал ни о чем подозрительном в мое отсутствие, но интуиция подсказывала: преследователь замышляет нечто большее, чем несколько жалких записок, и будет скрываться, пока не сможет воплотить это в жизнь.

Записка для меня, вероятно, была осечкой. Ошибка, спровоцированная эгоизмом и желанием доказать, что он меня не боится и не собирается уходить.

Но прежде чем я расправлюсь с ним, нужно выманить предателя.

Через несколько недель должен был состояться ежегодный покерный турнир «Харпер Секьюрити». Единственный день в году, когда почти все сотрудники могли собраться в одном месте, чтобы повеселиться и отдохнуть. Не участвовали только те, кто занят работой, среди них подозреваемых не было. Я в этом убедился.

Я ослабил галстук, поднимаясь на лифте в квартиру. В последнее время меня доконала работа, и вечера со Стеллой – единственное, что поддерживало меня в здравом уме.

Я тебя люблю.

Сердце затрепетало при воспоминании.

С тех пор как Стелла перевернула мой мир, прошла неделя, а я по-прежнему не оправился от удара.

Я продолжал твердить себе, что не верю в любовь и что мои чувства к ней назвать любовью нельзя, но она разрушила эту иллюзию одной простой фразой.

Когда она произнесла эти слова и посмотрела на меня своими прекрасными зелеными глазами, я все понял.

Я люблю ее.

Это случилось не сразу. Шаг за шагом, пазл сложился, и я больше не мог ее отрицать или игнорировать этот факт.

Когда дело касается тебя, я верю во все.

Самое близкое признание правды, на которое я оказался способен. Одно из моих фундаментальных жизненных убеждений рухнуло, и у меня не было времени это переварить.

Когда я наконец произнес эти слова, я хотел, чтобы они были настоящими. Искренними.

Двери лифта открылись.

Я вышел в коридор и зашел в пентхаус, но сделал два шага и остановился. Волосы на затылке предостерегающе встали дыбом.

В воздухе висела странная тишина. Обычно Стелла была в гостиной, фотографировала или работала над своей коллекцией. И даже если она находилась где-то еще, я чувствовал ее присутствие. Ее теплая, умиротворяющая энергия наполняла все пространство, где она находилась.

Энергия исчезла, сменившись лимонным ароматом дезинфицирующего средства.

Нины сегодня не было, значит, убиралась Стелла. Она делала это, только когда была особенно взволнована.

Я ускорил шаг и проверил ее любимые комнаты. Ее не было ни в библиотеке, ни в спальне, ни на кухне, ни на крыше, где она обычно занималась йогой. Мне не приходило от нее сообщений, и она не брала трубку, когда я звонил.

– Стелла? – крикнул я. Мой голос прозвучал спокойно, несмотря на нарастающую панику.

Нет ответа.

Она в порядке.

Вероятно, вышла подышать свежим воздухом или перекусить. Если бы что-то было не так, Брок бы со мной связался.

Боже, почему здесь так чертовски жарко?

Я закатал рукава рубашки. Кондиционер работал на полную мощность, но я сгорал от жары.

Я вернулся в гостиную, но кое-что по дороге заставило меня резко остановиться.

Дверь моего кабинета оказалась открыта. Я всегда закрывал его перед уходом, и Стелла никогда туда не ходила – только если к растениям. И она всегда закрывала дверь, когда уходила.

Я вытащил из-за пояса пистолет и вошел в кабинет, держа его наготове.

Первое, что я заметил, – разбросанные на столе бумаги с тремя простыми, но знакомыми черными папками.

Второе – записка, написанная ее изящным, размашистым почерком.