Ана Хуанг – Разрушительная ложь (страница 109)
Если бы я опоздал хоть на минуту, она бы умерла. Ее свет бы погас, и все.
Ярость свернулась в клубок и вырвалась наружу через острое лезвие тесака, который пронзил плоть и кости. Воздух расколол животный вой агонии.
– Видишь? – Моя грудь вздымалась от приложенных сил, когда правая рука Джулиана с глухим стуком шлепнулась на пол. – Трудно будет снова писать. Или печатать.
Этого оказалось достаточно, чтобы его сопротивление растаяло, как мороженое на горячем бетоне. Какое разочарование.
Ломать гораздо приятнее, когда сгибаются не так быстро.
– Пожалуйста, – выдохнул Джулиан. По его щекам и подбородку стекали слезы. – Мне жаль. Я…
– Что бы ты сделал, если бы не появился я? Изнасиловал ее? Убил?
– Нет, – пробормотал он. И задрожал, когда я снова поменял нож. – Я… я не хотел причинять ей боль. Я…
Слишком поздно.
Образ Стеллы, зажатой под ним, плачущей и окровавленной, пронесся в голове.
Я проткнул ему грудь, проигнорировав крики.
Сам факт того, что он прикасался к ней и причинил хоть секунду боли…
Мое зрение затуманилось.
Зарычав, я со злобой вырезал кусок плоти ее преследователя.
Очередной вой сотряс лампочку, освещающую пространство.
Я не часто баловался подобными сессиями. Люди, перешедшие мне дорогу, должны были совершить достаточно тяжкие грехи, чтобы заслужить подобное обращение, и, как я уже сказал, мне не нравилось пачкать одежду кровью.
Но причинить боль Стелле? В моем мире не было преступления страшнее.
Крики и мольбы Джулиана потонули в волне моего гнева. Мой мир сжался до металла, крови и агонии. Треск костей, влажный звук рвущейся плоти, самые сокровенные части тела человека высыпаются из выпотрошенного туловища, словно набивка старой куклы.
Я мог работать над Джулианом целый день. Двадцать четыре часа – ничто по сравнению с месяцами ада, через которые он заставил пройти Стеллу.
Возможно, я бы так и сделал, если бы не вернулся к столу, чтобы поменять затупившийся нож, и не увидел ожидающее меня сообщение.
Я оставил рядом с ножами свой телефон. Сообщение на экране стало до смешного неуместным, раздражающим напоминанием, что за этими стенами существует жизнь.
Стелла: Возвращайся ко мне домой.
Мое дыхание замедлилось.
Я промок от пота и перепачкался кровью. Моя обычная сдержанность отключилась из-за боли Стеллы, но ее слова вернули меня на землю.
Утренний образ Стеллы, мягкий понимающий взгляд зеленых глаз, затмил собой склад.
Не отдавай ему ни кусочка своей души.
Я думал, у меня не осталось ничего, но я ошибался. Один кусочек остался, и он принадлежал ей.
Багровый туман в глазах постепенно растаял.
Я уронил нож и уставился на сломленного человека, почти без сознания висящего на стене.
Желание заставить его страдать еще не исчезло, свернувшись в животе злобной змеей.
Но желание вернуться к Стелле было сильнее.
– Тебе повезло, – сказал я.
И поднял пистолет.
Прозвучало три точных выстрела, и преследователь Стеллы превратился в безжизненную, окровавленную груду плоти.
Ради нее я подарил ему величайшее милосердие, на которое был способен: быструю смерть.
Я вышел из подвала, а Стил и Мейсон отправились убирать беспорядок.
Пытки их не смущали; они чувствовали себя на складских сессиях даже комфортнее, чем я.
В отличие от Кейджа, у них не было никаких амбиций, кроме успешного исполнения уже полученных ролей. Именно поэтому я выбрал их для задержания Джулиана.
Тем не менее, когда я вернусь в офис, мне придется пересмотреть некоторые процессы. Поменять коды доступа, переформировать команды. Я не хотел повторения ситуации с Кейджем.
Но пока…
Я зашел в ванную, смыл кровь, переоделся и отправился домой, к Стелле.
– Ты дома.
Мое сердце сжалось, когда дверь открылась и вошел Кристиан.
На первый взгляд он выглядел точно так же, как когда уходил – черная рубашка, черные штаны, завораживающе прекрасное лицо, – но при ближайшем рассмотрении в его глазах бушевала тихая буря.
– Ты просила меня вернуться домой. – Он замер, наблюдая, как я сокращаю расстояние между нами. – И вот я здесь.
В грубом бархатном голосе слышалась осторожность.
Он ушел пять часов назад, и мы оба знали: он был не в офисе.
– Он… – я замолчала, не желая произносить имя Джулиана.
– Тебе больше не о чем беспокоиться.
– Хорошо. – Я проглотила сотню вопросов и пошла более безопасным путем. – Я прочитала письма.
Все двадцать. Каждое из них сжимало сердце, как туго натянутый узел, потому что я знала, насколько Кристиану трудно рассказывать о своей личной жизни.
Это были не просто письма, а кусочки его самого, извлеченные из его души и начертанные черными чернилами.
И я любила каждый, какими бы ущербными или сломанными они ему ни казались.
Буря в глазах Кристиана угрожала затянуть меня в водоворот.
– Я писал все это абсолютно серьезно, – тихо сказал он. – Каждое слово.
– Знаю. – Я прижалась губами к его подбородку. Он замер, его мышцы напряглись, а дыхание участилось, когда я провела губами от подбородка к уголку рта.
– Добро пожаловать домой, – прошептала я.
Его охватила легкая дрожь, а потом он повернул голову, и наши губы встретились. Он обхватил мое лицо рукой и обнял за шею.
Поцелуй прошлой ночью был мягким, нежным. Облегчение после разлуки и утешение после адского дня.
В нынешнем были страсть и отчаяние, окончательно восстановление того, кем мы были, и рождение того, кем могли стать.
Никакой лжи, никаких секретов, только мы.