Ана Хуанг – Нападающий (страница 9)

Так почему же я беспокоился?

— Даже не думай об этом. — Резкий тон Винсента снова привлек мое внимание к нему. — Я видел, как ты на нее смотрел, — сказал он, когда я вопросительно поднял бровь. — Тронешь мою сестру, и ты мертв.

— Бросай эту чрезмерно опекающую братскую фразу, Дюбуа. Это клише.

— Я просто дружески предупреждаю тебя. — В выражении его лица не было ни капли дружелюбия. — Скарлетт — вне зоны доступа.

— Скарлетт может говорить сама за себя.

— Да, но она слишком добра к уродам, которые хотят ею воспользоваться.

Я не был уверен, встретил ли я ту самую Скарлетт, поскольку та, которую я знал, казалась вполне довольной тем, что поставила меня на место.

Я не стал признавать тех уродов, которые хотят воспользоваться частью его комментария. Я знал свои намерения и границы; Винсент мог думать все, что ему вздумается.

— Не то, чтобы у тебя это получилось, даже если бы ты попытался с ней познакомиться. Она больше не будет встречаться с футболистом. — Винсент пожал плечами. — Не повезло.

Больше? С каким игроком она встречалась раньше? Как долго они встречались? Это была старая интрижка или недавний разрыв?

Я подавил иррациональное желание расспросить его о ее бывшем. Я не доставлю ему такого удовольствия.

Скарлетт вернулась, прервав наш разговор. На ее щеках появился румянец, но голосу не хватало той силы, что была в первой половине нашей беседы.

Винсент сказал что-то по-французски. Она ответила тем же и бросила на него многозначительный взгляд. Что бы он ни говорил, она не хотела, чтобы он говорил это при мне, даже если это было на другом языке.

Мы почти закончили сеанс, когда зазвонил его телефон.

— Я знаю, я знаю. Мне жаль. — Он побежал к своей дорожной сумке в углу. — Но это папин рингтон на экстренный вызов.

Хмурое выражение лица Скарлетт сменилось видимым беспокойством, когда Винсент поднял трубку. Он выслушал и сказал несколько резких слов по-французски, прежде чем закончить разговор.

— Что случилось? — спросила она.

— С папой произошел несчастный случай. — Еще один быстрый французский, за которым последовал кивок от Скарлетт и искоса брошенный взгляд от Винсента.

Что, черт возьми, я сделал?

— Прошу прощения за прерывание, — сказала Скарлетт, пока Винсент взвалил на плечо сумку. — Это очень необычно, но…

— Все в порядке. Я понял. — У нас в любом случае оставалось всего десять минут тренировки, и моим мышцам не помешал бы ранний перерыв. — С твоим отцом все в порядке?

— Я так думаю. Винсент с этим разберется. Папа… щепетилен в отношении людей, которые занимаются его личными делами.

— Я позвоню тебе позже с новостями. — Винсент пронзил меня тяжелым взглядом, уходя. — Помни, что я сказал ранее.

Комитет по Нобелевской премии мира должен отметить, что я выбрал разумный путь и не ответил сарказмом. Его отец был ранен, в конце концов. Я не был монстром.

— Еще раз извини. — Скарлетт погладила нетвердой рукой свой пучок. — Это всего лишь наш второй сеанс, так что я не хочу производить неправильное впечатление. Обычно никогда не бывает так много помех.

— Под сбоями ты имеешь в виду посещение туалета и семейные обстоятельства? — Я прислонился к станку и скрестил руки на груди. — Как непрофессионально. Тебе следует немедленно прекратить.

Ее рот дернулся.

— Если так выразиться, то, думаю, все не так уж и плохо.

— Это никогда не было другим.

Где-то вдалеке прогремел гром и привлек наши изумленные взгляды к окну. Я был так поглощен происходящим в студии, что не заметил перехода от прекрасного весеннего дня к бушующему шторму.

— Только не говори мне, что ты поедешь на метро в такую ​​погоду, — сказал я, пока Скарлетт собирала свои вещи.

До ближайшей станции метро было пятнадцать минут ходьбы, а звуки были такие, словно на дворе наступил апокалипсис.

— Люди ездят на метро, ​​когда постоянно идет дождь.

— Только когда у них нет другого выбора. Давай я отвезу тебя домой. — Я последовал за ней из двери и по коридору. — Карина ушла рано, так что тебе не придется ее ждать.

Скарлетт скользнула взглядом в мою сторону.

— Ты ее преследуешь?

— Я столкнулся с ней по дороге в студию. Она сказала мне, что сегодня днем ​​у нее прием у врача.

— Зачем ей… неважно. — Скарлетт покачала головой. — Она королева чрезмерной откровенности.

— Подумай об этом, — сказал я, когда мы приблизились к выходу. — Что бы ты предпочла: ехать в метро с кучей мокрых, ворчливых пассажиров или наслаждаться пассажирским сиденьем новенького «Мерседеса»?

— Метро. Я слышала истории о том, как ты водишь, и не хочу в этом участвовать.

Мне следовало бы отпустить это. Мне даже не следовало бы разговаривать с ней вне тренировок, никаких отвлекающих факторов и всего такого, но у нее был способ заставить меня забыть о здравом смысле.

— Это седан, а не спорткар. — «Мерседес» был моей приманкой против папарацци. — Я не превышу скорость ни на милю. Обещаю.

— Нет, спасибо. — Скарлетт открыла дверь. — Я возьму свою…

— Ашер! Ашер, это твоя новая девушка?

— Что вы чувствуете, проиграв лигу в свой первый сезон в составе «Блэккасла»?

— Правда ли, что вы с Винсентом тренируетесь вместе этим летом?

Поток вопросов и вспышек фотокамер взорвался подобно бомбе среди спокойного убежища КАБ.

Папарацци окружили нас, их плащи были скользкими от воды, их камеры были направлены нам в лицо, и я на мгновение замер в ошеломленном молчании.

Как, черт возьми, они меня нашли? Все в КАБ должны были подписывать соглашение о неразглашении, и я всегда был осторожен, когда ехал от дома до школы. Самое главное, как, черт возьми, они прошли через ворота безопасности?

— Вы видели, как люди сжигают ваши рубашки в «Холчестере»?

— Каково это — быть ненавидимым фанатами, которые раньше любили тебя?

Шум усилился. С поднятыми капюшонами и огромными черными линзами, скрывающими лица, они напоминали стаю стервятников, кричащих о объедках.

Мой пульс участился. Крики и вспышки слились в белый шум, а мой живот скрутило от знакомого потрясения.

Я не ненавидел СМИ как таковые. У нас были симбиотические отношения, но только когда вовлеченность была взаимной.

Я ненавидел это — засады, вторжения в личную жизнь, грубые попытки вывести меня из себя, чтобы они могли продать мою реакцию за доллар. Вот почему я отказался дать им один.

Дождь лил крупными, тяжелыми каплями, промочив меня до костей. Раскаты грома прокатились над головой и добавили хаоса, когда я пришел в себя и попытался протиснуться сквозь толпу.

Я буду беспокоиться о том, как они меня найдут позже. Сейчас мне нужно было добраться до машины и увезти нас отсюда к чертям.

Нас. Скарлетт.

Я обернулся, мое сердце панически забилось, когда я увидел ее застывшей наверху лестницы, ее глаза широко раскрыты, а лицо бледное. Я предполагал, что она прямо за мной, но она, похоже, была в шоке.

Один из папарацци сказал что-то, что затерялось в буре, и схватил ее за руку.

Щелкнул выключатель, и моя решимость держать рот закрытым улетучилась под красной дымкой.

— Эй! — Я развернулся и оттолкнул его от нее. — Не трогай ее!

Вспышки фотокамер взорвались новым безумием.

— Вы спите вместе?

— Она твой тренер?